June 29th, 2012

маски

бешеные чихуа-хуа

В прежние годы, за исключением нескольких последних, когда я маньячил только по фильмам, ММКФ для меня больше проходил на вечеринках, чем на кинопоказах. Отчасти это определялось и профессиональной надобностью, но и личным интересом, безусловно, тоже. Да и вечеринки тогдашние - не то что сейчас. Их было много, они проходили в разных местах - помню, журнал "Премьер" устраивал прием на Пушкинской набережной (где до недавнего времени гуляли на открытии и закрытии фестиваля, сейчас и оттуда все убрали), так на эту набережную с противоположной, Фрунзенской, гостей возили катерами - теперь и для вип-персон такого не устраивают. А какие приемы закатывала "Каррера и Каррера"! Да что вспоминать, одно расстройство. Сейчас, конечно, тоже что-то каждый день происходит, но келейно, по типу корпоративов, либо кто-то для кого-то, либо посольство в честь конкурсной иностранной картины, либо прокатчики в честь российской, да и фильмы меня с некоторых пор интересуют больше, чем тусовки. Но раз уж Феликс подарил мне пригласительный, не собираясь идти сам, а у меня все равно выпадало "окно" больше чем в час, и вечеринка проходила в "Инда-баре" при "Октябре", без отрыва, то есть, от "производства" - почему бы и не заглянуть? Устраивал мероприятие канал докуменального кино в связи с программой "Свободная мысль", само название которой в рамках ММКФ звучит недоброй шуткой. Кормили стандартным набором холодных закусок - неплохо, но ничего особенного (правда, я много копченого угря съел, очень его люблю), поили шампанским, вином и водкой (тоже, стало быть, небогато), выкладывали в немалых количествах неплохие пирожные, эклеры и корзиночки, а два лотка для горячего до последнего стояли пустыми, и когда какие-то шашлыки все же принесли, я уже поев пирожных, пошел смотреть кино, не уточняя даже, что там за мясо или рыба, да и шампанское к этому моменту уже закончилось. Может быть, я активнее включился бы в уничтожение фуршета, если бы не еще одно обстоятельство - с самого начала, пока еще гости только собирались, а я устроился на свободный диванчик, подсел ко мне дяденька с парнем и что-то стал говорить. Поначалу я и не понял, на каком он языке балакает, потом кое-как уловил, что на английском. Оказалось - режиссер иранской конкурсной игровой картины. Похоже, на вечеринку он попал еще более случайно, чем я, просто мимо проходил и его не смогли не пустить, и только от меня узнал примерно, о чем речь. Дяденька оказался, во-первых, этническим азербайджанцем. Поскольку я месяц назад мотался в Азербайджан и знал, что т.н. "Южный Азербайджан" расположен на территории Северного Ирана и по официальной азербайджанской версии считается оккупированной территорией (вообще как я понял в Азербайджане, азербайджанцы считают своей исконной землей весь мир, большая часть которого оккупирована врагами Азербайджанского народа, Карабах - Арменией, Дагестан - Россией, ну а южные земли - Ираном, и то, что азербайджанцы расселяются повсюду, это не эмиграция, а как бы, наоборот, репатриация), то ничуть этому обстоятельству не удивился. Но интереснее, что родители режиссера родились в Баку, а в Иран эмигрировали. По поводу современного Азербайджана, где он тоже снял один из своих фильмов, режиссер придерживается нелестного мнения, мол, Алиев и его клика - большая мафия (можно подумать, где-то по-другому, не говоря уже про Иран или Россию, ну, может, в Андорре власть - не мафия, и то не поручусь), а вот Иран, по его мнению - страна свободная, по крайней мере сейчас, потому что двадцать лет назад, по его рассказам, режиссер загремел за свою творческую деятельность в тюрьму по предписанию "стражей революции". Революцию, однако, он очень уважает, и удивляется, что в России по-другому - "вот во время Горбачева русские люди были смелые". Нда, если даже по иранским стандартам Россия не соответствует норме - это дело скверное. Во-вторых, режиссер со своим спутником (парень - актер, исполнитель главной роли в представленном конкурсном фильме, фильм про взрослеющего подростка, но скорее меня можно принять за подростка, чем этого детину, не понимающего не то что никакого языка, кроме родного, но даже, похоже, и того, где находится) мало ели, особенно дяденька. Объяснил он это тем, что ему уже 51 год и он контролирует свое питание, поэтому у него такое хорошее упругое тело, и предложил мне потрогать, чтобы убедиться - я предпочел поверить на слово, не отрываясь от копченого угря и эклеров. Еще дяденька рассказал, что у него два сына, архитекторы и музыканты (или один архитектор, а другой музыкант - он говорил даже хуже, чем я, а было шумно), и что ему нравится, когда они устраивают в его большом доме дискотеки, и молодые люди со своими бойфрендами и гелфрендами танцуют, а он на них смотрит. Ну на этой вечеринке ни молодых людей, ни тем более танцев не предвиделось, хотя играл саксофон, но на него обращали внимание меньше, чем на овощные объедки. А мне за содержательной беседой о судьбах мировой культуре предстояло не опоздать на сеанс, и кроме того, еще по ходу определиться, на какой. Сдав гостей на попечение безумной феи, оставшейся доедать рыбные шашлыки (хотел просто помахать новым знакомым ручкой на прощание, но пришлось расцеловаться в обе щеки - а неудобно же отказываться, я в Иране не бывал, может там у мужчин так принято делать при прощании, я ж не знаю), в итоге я решил не метаться на Бабенко с его 150-минутной тюремной сагой, а отправился на фильм Лоуча, несмотря на то, что он закуплен для проката. А поскольку Лоуч закончился быстро и никаких других вечеринок до конца вечера мне уже не светило, забежал на программу короткометражек "Бешеные чихуа-хуа", посмотрел полторы миниатюры, одна про братьев, живущих через океан и посылающих друг другу сообщения устройством, вызывающим цунами, другая про девушку, которую то ли изнасиловали, то ли она забеременела - я не понял и пошел домой, дорогой встречая тех, кто ходил на азиатский эротический альманах "За любовь огребешь по полной" - там по аннотации среди сюжетов была история художника, влюбившегося в натурщика, но по рассказам очевидцев у художника ничего не вышло, натурщик заявил на него в полицию, зато все вышло у брата с сестрой в другой новелле и у лесбиянок в третьей, но это меня интересовало уже значительно меньше. Так что я со спокойной совестью поехал домой и не без удовольствия посмотрел апатовского розлива комедию "Сводные братья" про великовозрастных придурков, которых играли Уилл Ферелл и Дж.С.Райли.
маски

"Классовые отношения" реж. Жан-Мари Штрауб, Даниэль Юйе, 1983 (ММКФ)

В свое время я проглотил "Америку" Кафки за один день и было это больше двадцати лет назад, но такие детали, как меч вместо факела в руках у статуи Свободы и феерический секретер дяди Якоба помню до сих пор. В фильме этих деталей нет, в нем вообще мало деталей. Это аскетичное, эмоционально стерильное и в этом смысле по-своему стильное (естественно, черно-белое) кино, где на протяжении чуть больше двух часов последовательно перекладывают на кинематографический язык сюжетный план романа, не пытаясь даже проникнуть в суть хотя бы его художественной природы, не говоря уже о содержании. Карл плывет через океан на пароходе, где пытается защитить кочегара, встречает там дядю, потом вынужден, попав в опалу, связаться с двумя проходимцами, устраивается в отель, откуда опять-таки вылетает из-за пьянчуги Робинсона, вместе с прежними лже-товарищами прибивается ко "двору" престарелой певицы и, наконец, вербуется в оклахомский театр - все по тексту, но непонятно, к чему. То есть понятно, и уже из заглавия - речь идет о разнице классовых интересов на всех уровнях, от крупных бизнесменов до служащих отеля (событиям в отеле почему-то авторы фильм уделяют особое внимание, остальные главы экранизированы менее подробно) - как будто в основе лежит роман Ирвина Шоу или даже Максима Горького. В 50-60-е годы был популярен, в том числе у западных левых интеллектуалов, взгляд на Кафку с позиций критического, чуть ли не социалистического соцреализма, как на социального сатирика - особенно преуспевал в подобных трактовках французский коммунист-гуманитарий Гароди, которого после нападения русских на Чехословакию в 1968-м московские хозяева ФКП заклеймили как "ренегата". Насколько нелепо эти выводы звучали тогда, можно предполагать, сегодня они просто немыслимы и уже к 1980-м морально устарели. Но фильм, и фильм в каком-то смысле удачный, во всяком случае, он со своих позиций сделан классно, остается памятником давно развеявшимся заблуждениям. Что не отменяет ни умной с формальной точки зрения режиссуры, ни блестящей операторской работы, ни ярких актеров, а прежде всего - исполнителя роли юного Карла. Бесспорно, экранизация не предполагает филологического анализа текста, это совершенно самостоятельное произведение на заданную тему, просто уровень разговора может быть разным и в разной степени интересным: "человек одинок во враждебном мире", при всей банальности этой мысли, затасканной за последние сто лет - один уровень, а "у богатых свои причуды" - совсем другой.
маски

"Сексуальная жизнь французской семьи" реж. Жан-Марк Барр, Паскаль Арнольд (ММКФ)

Даже не собирался идти на этот фильм, поскольку был уверен абсолютно, что в зал невозможно будет пролезть, но уже уходя из "Октября", а показывали "Сексуальную жизнь" в 5-м зале, на первом этаже, мимо не проскочишь, увидел, что опоздавшие заходят без всяких проблем, тоже зашел и против ожидания обнаружил свободными несколько первых рядов. Видимо, Жан-Марк Барр и Паскаль Арнольд разочаровали уже всех, кроме оргкомитета ММКФ, где более желанных гостей за последние лет десять не бывало - каждый второй их фильм попадает в конкурс, а каждый первый - в прокат, пусть и ограниченный, при том что фильмы эти не стоят выеденного яйца. Прошлогодний конкурсный опус никакой славы себе не снискал, и в прокате потом прошел совершенно незаметно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2034113.html?mode=reply#add_comment

Для завлечения публики в этом году написали, что "Сексуальная жизнь французской семьи" настолько "откровеннее" "Перевода с американского", что отборщики не решились взять его в конкурс. Куда как странно, если решились бы - Жан-Марк Барр сидел в жюри, но тоже, наверное, не от хорошей жизни, в этом году, чего давно уже не случалось, жюри формировали из безотказных и проверенных временем товарищей, кто почище, видать, больше не ведется, но суть не в этом. Просто если только для русских на скорую руку не смонтировали некую лайт-версию картины, но песни про "откровенность" - откровенная ложь. Понимая в данном случае под "откровенностью" количество и резкость крупных планов с мужскими гениталиями (а в артхаусе именно такое понимание "откровенности" доминирует), следует признать, что "Сексуальная жизнь" по пресловутой "откровенности" сильно уступает "Переводу с американского", там у омерзительно-приторного димобиланообразного персонажа, по крайней мере, хуй показывали, а секс сопровождался убийствами, тут же ни тебе убийств, ни хуя - в буквальном смысле, камера стыдливо прячется за другими, более православными членами, половые органы старательно игнорируя, хотя ебутся в фильме постоянно и все подряд, все три поколения большой семьи: дедушка-вдовец ходит к проститутке, папа с мамой по старой привычке пользуются презервативами, что заставляет детей подозревать отца в неверности матери, старшая дочь без передыху сношается с парнем (кем конкретно он ей доводится, я не понял, потому что сколько я не просидел в зале, за это время они только еблись, ничего другого не делали и ни о чем другом не говорили), средний сын после ссоры с подружкой дрочит на интернет-сайты и практикует секс втроем с девушкой и парнем постарше, а младшего застукали на уроке биологии, пока он мастурбировал и снимал себя на мобильник - хотели выгнать, но даже не стали вызывать на дисциплинарный совет, потому что оказалось, что в классе все так делают, включая девочек, а всех из школы не исключишь. Главный герой и рассказчик тут - именно младший сын-подросток, комплексующий из-за того, что все в семье трахаются, кроме него, но в конце, на день рожденья дедушки, приходит и его черед - ему дает школьная подружка, все понимающая девочка, которая поддерживала его на протяжении всего "сексуального скандала", связанного с мастурбацией на уроке биологии. Я готов настаивать как никогда, что за фильмом не стоит ничего, кроме режиссерского самоудовлетворения. Причем если мастурбирующий подросток, переживающий, что у отца первый секс был в 16 лет, а ему на год больше и секса у него еще не было, это довольно трогательно, то трахающий проститутку дед-вдовец - омерзительно без оговорок, а от суходрочки мастеров французского артхауса устаешь и помимо кинофестиваля. Последние пять минут, что я смотрел картину, дорвавшийся до подружки симпатичный девственник старательно трахал свою подружку, тоже довольно милую девочку, но так как дело шло к часу ночи, единственная мысль, которая возбуждала меня по-настоящему - как бы успеть до метро. Пришлось уйти и не досмотреть, к чему же все-таки пришла эта высосанная из пальца (в лучшем случае) семейная сага - ждать, пока юный герой наконец-то кончит, не оставалось уже ни времени, ни желания, ни сил.
маски

WWB@LLET.RU в Большом театре

Все еще идет и проходит мимо меня кинофестиваль - до кино ли, когда такое дело. Программа, составленная из спектаклей балета Сан-Франциско, Монте-Карло и собственно Большого на его новой сцене разбита на два дня и необычайно интересна.

"Классическая симфония" Посохова, посвященная Пестову, принципиально отличается от балета Лавровского на ту же музыку Прокофьева, у Лавровского на первом плане - кордебалет, у Посохова - дуэты солистов в первых двух частях, третья, "Гавот" - чисто мужской ансамбль с небольшими сольными вариациями, построенными в основном на прыжках, финал начинается как женский кордебалет, но к нему присоединяются солисты, и весь состав снова разбивается на пары. Разворачивается действо на фоне задника, средствами компьютерной графики аскетично обозначающего интерьер парадной дворцовой залы. Среди солистов выделяется главная мужская партия, которая досталась Семену Чудину, хотя у Овчаренко партия по объему ненамного меньше и моментами, пожалуй, выразительнее. Постановка Посохова, может быть, и не отличается оригинальным хореографическим языком, но концептуально идет от Прокофьева и представляет собой такую же аккуратную стилизацию под классический танец, как 1-я симфония - под музыку венских классиков.

"Дафнис и Хлоя" Жан-Кристофа Майо в исполнении уже довольно немолодых, но в прекрасной форме пребывающих четырех солистов балета Монте-Карло - еще один отсыл к искусству начала 20 века: музыка Равеля, сценография в виде конструкции, составленной из экранирующих трапецевидных пластин, на которых воспроизводятся слайды с эротической графикой. "Дафнис и Хлоя" во всей рассчитанной на два дня программе - пожалуй, самая интересная вещь. Чувственность хореографии Майо мне не кажется ни изысканной, ни хрупкой, в ней нет намека на манерность, наоборот, это танец энергичный, мощный, страстный, где-то резкий. Насколько мне удалось считать замысел постановщика, в спектакле на основе античного романа Лонга рассказывается история любви, вписанная в миф, один ее план - любовные переживания людей, второй - люди и боги. В спектакле две пары, первая пара - очевидно, Дафнис и Хлоя, и первые эпизоды спектакля представляют собой развернутый лирический дуэт. С появлением второй пары драматургия танца усложняется, а собственно пластика, поначалу нервная, изобилующая мелкими деталями (персонажи ведь впервые переживают сексуальную горячку, их тела влекутся друг к другу, но не сразу оказываются способны к полноценному взаимодействию, и средством танцевальных движений это в хореографии Майо передано фантастически точно) в последующих эпизодах наоборот, становится более строгой и ясной, но по мере развития темы обе пары приходят к экстатическому единению.

"Dream of dream" Йормы Эло - бессюжетный, но в отличие от "Классической симфонии" Посохова, не декоративный балет на музыку 2-го концерта Рахманинова для пяти пар, главную из которых составляют Чудин с Александровой, и солистки. В сольной партии, олицетворяющей, при таком выборе музыкальной основы, надо полагать, "загадочную русскую душу", выступает Екатерина Шипулина. Их всей программы постановка Эло мне показалась наименее значительной, а учитывая, что музыка рахманиновского концерта использована полностью, без купюр, еще и неоправданно затянутой. В третьей части, правда, есть энергичные мужские соло и трио (Чудин, Овчаренко, Лантратов), а во второй, медленной и лирической, симпатичные женские ансамбли, но в целом мечты Эло об условно-абстрактной России и ее не менее мифическом "русском балете" с соответствующими пластическими цитатами, слишком предсказуемы и я бы даже сказал, слегка спекулятивны.

Вообще вопреки общему для вечеров названию, ассоциирующемуся с интернетно-цифровой эпохой, программа в целом обращена скорее в прошлое, чем в будущее, и выстроена с оглядкой если не на кондовую классику, то на ранний модерн. Это касается и дивертисмента от балета Сан-Франциско, довольно однообразного, на мой вкус. Большая часть номеров поставлена худруком труппы Хельги Томассоном, и в основном это дуэты. Хотя в "3-м и 4-м движении из Трио" на музыку Чайковского работает вместе с основной парой также и кордебалет, сначала чисто мужской, потом смешанный, и в Па де де из "Дома танца" Дэвида Бинтли на музыку Шостаковича на короткое время возникает на заднем плане у балетного станка третий танцовщик. Еще одно Па де де в постановке Кристофера Уилдона на музыку Вивальди - сомнамбулический дуэт, какие я у Уилдона уже видел. Поинтереснее остальных Па де де из "Симфонических танцев" Эдварда Льянга на музыку Рахманинова (опять), но и это довольно обычная, симпатичная лирическая абстрактная фантазия. Я бы весь дивертисмент променял на повтор "Дафниса и Хлои" Жан-Кристофа Майо - вот это действительно супер-балет, и современный, и обращенный к традиции, и исполненный на высшем уровне.
маски

"Я, Анна" реж. Барнаби Саускомб (ММКФ)

У меня тоже иногда бывает фантазия, особенно когда всякого говна в кино насмотришься: а что если бы мне выпало писать сценарий к фильму - каким бы он был? Одним из самых плодотворных за последние годы мне казался замысел артхаусной мелодрамы с псевдо-детективной завязкой - полицейский инспектор, собравшийся на пенсию (такой типаж из романов Фридриха Дюрренматта) получает последнее дело - расследование загадочного убийства девушки. В процессе следствия он знакомится с эксцентричной старушонкой, дело не расследуется и убийца не найден, зато у инспектора с его новой знакомой что-то завязывается. Правда, в моем случае действие должно было происходить в средиземноморском курортном городке и заканчиваться концом света, с выползающим из моря зверем и прочими спецэффектами - но с момента, как идея пришла мне в голову, вышло уже столько картин про любовь на фоне конца света, что неловко и вспоминать, а что касается собственно старикашечьей истории - мне казалось, что я отталкиваюсь от "Старомодной комедии" Арбузова, которую воспринимаю не как мелодраму о поздней, последней влюбленности двух одиноких сердец, но о неизбежности смерти, перед которой человек при любых обстоятельствах остается один. Действие "Анны" разворачивается в дождливом мрачном Лондоне, но сюжет, основанный на романе некой Левин, прямо как у меня: тоже полицейский следователь, тоже преступление, и тоже взаимная симпатия стариков. Анна, героиня Шарлотты Рэмплинг - разведенка, но у нее дочь взрослая и маленькая внучка, а еще она ходит по клубам знакомств и снимает там мужиков. Полицейский предпенсионного возраста (Гэбриел Бирн) примечает старуху в доме, где совершено убийство, но подозревает поначалу молодого парня и его приятеля, чернокожего наркодилера. Как такое могло прийти в голову современному британцу - удивительно, ведь заранее ясно, что негритос чист, как ангел света, а убийца - старуха. Она, правда, тоже несчастная, по ее недосмотру погибла (насколько я понял) маленькая внучка, после чего у нее слегка крыша поехала. С мужиком, которого она подцепила на танцах "для тех кому за сто...", у них во время минета что-то не заладилось, укусила она его или как, он взбеленился, ну она его первой попавшейся под руку абстрактной скульптурой насмерть и зашибла. Да уходя потеряла зонтик, а когда вернулась за ним, столкнулась с приметливым полицейским. Но он и узнав, что бабка - убийца, продолжает ей сочувствовать, хотя начальник (Эдди Марсан, играющий в еще одном фильме из фестивальной программы - конкурсных "Отбросах" - главную роль) предупреждает - старуха непростая. Вот ведь тоже - у Анны этой кости от старости трескаются (ну правильно, если мужиков абстрактными скульптурами бить - рука бойца колоть устала), она едва ли до гроба целая дойдет, по дороге рассыплется, а все туда же, на танцульки. Но когда в фильме снимается Шарлотта Рэмплинг, по другому не бывает: коммерческий ли боевик, артхаусная ли драма - добра не жди. И ведь чему я всю жизнь удивляюсь - ну приходит в голову кому-то фантазия, и ладно, но ведь я, например, понимаю, что сценарии не умею сочинять и кино снимать не могу, почему же так много народу этого не понимает, стряпает свои поделки, осваивает бюджеты и пребывает в уверенности, что своим говном обогащает сокровищницу мировой культуры?