June 25th, 2012

маски

"М.Город ищет убийцу" реж. Фриц Ланг, 1931 (ММКФ)

В этом году на ММКФ нет двух программ, которые я на предыдущих фестивалях особенно активно посещал - "Социалистический авангардизм" и "Выбор поколения", да и ретроспектив интересных меньше обычного, показывают в основном хрестоматийные картины, которые можно увидеть по телевизору чуть ли не раз в месяц. "Город ищет убийцу" Ланга - не из их числа, я Ланга очень люблю, когда-то его лучшие фильмы показывали в рубрике "Музей кино" (в 90-е такая существовала на второй кнопке и сам Клейман ее вел лично), я тогда посмотрел "Завещание доктора Мабузе" и это одно из сильнейших моих впечатлений от кино за всю жизнь, но "М." увидел впервые. Картина уникальна многими обстоятельствами - это и криминальный триллер о серийном убийце, и социальный памфлет в одном комплекте, и отчасти даже сатирическая комедия. В городе орудует маньяк-детоубийца, одну девочку за другой находят мертвыми. В поисках психопата к полиции подключается организованная преступность, точнее, действует тайно и параллельно официальным органам, со своим умыслом - взбудораженные полицейские мешают бандитам вести свой бизнес - конфликт в духе раннего Брехта, кстати. Именно бандитам удается ценой нелегального проникновения в офисное здание схватить маньяка, а полиция идет уже по бандитским следам. Маньяка, что характерно, опознает слепой продавец шариков, опознает по мелодии, которую тот постоянно насвистывает - "В пещере горного короля" Грига. Параллели между бандитскими сходками и заседаниями чиновников, между государственным судом и самодеятельным судилищем преступников показывают, что на общем социальном фоне маньяк - всего лишь невинная игрушка зла, которое поселилось в нем, но ему имманентно не присуще, а вот зло, которое есть в социальном устройстве - оно настоящее и в нем опасность, что город, который ищует убийцу, и есть настоящий убийца, что тотальная паранойя порождает фашизм, что актуально не только для Германии начала 1930-х, но и для России в любые времена, тогдашние и сегодняшние (за несколько лет до "Страха и отчаяния Третьей Империи" Брехта у Ланга возникает мотив "метки": один из уличных нищих, связанных с бандитами, рисует на пиджаке детоубийцы мелом букву "М"). Последняя реплика фильма - замечание матерей жертв на суде: мол, мы сами виноваты, мы должны были лучше смотреть за нашими детьми - сегодня, когда подобные выводы звучат в каждом втором "прогрессивном" фильме, европейском и американском (не русскоязычном, конечно - там совсем другие выводы звучат), пафос Ланга не кажется ни столь вызывающим, ни особенно убедительным, но можно понять, насколько для своего времени это было дерзко. Сегодня же кино смотрится захватывающе просто как художественный раритет уникального качества.
маски

"Красиво, если смотреть издалека" реж. Анка Саснал, Вилхельм Саснал (ММКФ)

Такого рода опусы сегодня обязательно должны присутствовать в каждом уважающем себя национальном кинематографе. На русскоязычном пространстве в этом направлении особенно заметно работает Бакур Бакурадзе, на франкоязычном поле этого добра уже просто завались, тут и Брюно Дюмон, и Филипп Гранрье, и т.п. В Польше вот тоже - деревенское захолустье, всеобщее скотство, дети ждут, пока родители сдохнут, родители ссутся на ходу и сидят на матрасах с червями, а если и возникает между этими отдаленно человекоподобными существами что-то вроде любви - то вырождается в нечто такое же скотское, как все остальное. Вот и в этом фильме, где с трудом можно понять, кто кому дядя, соседи крушат друг другу дома, ломают машины, травят собак, а женщина убивает мужчину, которого типа полюбила - от безысходности все. Единственное, о чем позволили себе спросить немногие зрители на встречи с девушкой-режиссером по существу - а что, в польской деревне совсем не пьют? Просто в русскоязычном варианте все то же самое происходило бы за пузырем и по пьяной лавочке, а тут - на трезвую голову, потому что экзистенциальная драма, а не социально-бытовая.
маски

"80 миллионов" реж. Вальдемар Кшистек (ММКФ, конкурс)

Три года назад Кшистек показывал в конкурсе ММКФ "Малую Москву" - русских устроил этот компромиссный фильм, его осторожная, боязливая, угодливая позиция в отношении к русским оккупантам, навязавшим Польше свой людоедский антихристианский коммуно-православно-фашистский режим:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1450465.html?nc=19#comments

В "80 миллионах", где речь идет о реальных событиях начала 1980-х годов, связанных с национально-освободительным рабочим движением против принесенного в Польшу русскими псевдо-социализма, тоже прослеживаются попытки компромисса (например, могилы так называемых "воинов-освободителей" крушат провокаторы из ГБ, активисты же "Солидарности" их ловят и разоблачают - хотя если б не те "освободители", пусть их в аду черти в жопу трахают, Польша не превратилась бы в провинцию царства Антихриста, и эти проклятые "освободители" не заслужили ничего лучшего, чем чтобы их скотомогильники сровняли с землей, а гнилыми костями зарядили пушку и выстрелили в сторону Москвы), однако в целом картина получилась более последовательная и принципиальная.

Серьезными художественными достоинствами "80 миллионов" не обладают и вряд ли рассчитывают на высокий статус - это зрительское, зрелищное, жанровое кино, по сути, если оставить в стороне историко-политико-идеологический контекст - авантюрная комедия, отчасти в духе Юлиуша Махульского. Несколько активистов должны забрать из банка и спрятать огромную сумму денег (80 миллионов злотых), составляющих фонд "Солидарности", предназначенный для помощи жертв режима. По следам молодых людей идет ГБ и особенно ретивый офицер Собчак (так уж совпало), который вслух тоскует по временам, когда "чекистам" не нужно было соблюдать юридические процедуры. Разумеется, фанатик-сталинист на поверку окажется самым обычным выжигой, который захочет долю в 25 процентов от общего капитала фонда - и только, но ради этого он преследует и пытает. Впрочем, все его старания напрасны, и, собственно, фильм объясняет, почему - потому что кучке запуганных партийных идиотов и примазавшихся к ним корыстолюбцев-садистов противостоит не кучка высокоидейных борцов с несправедливостью - навязанному русскими коммуно-православными фашистами строю противостоит единым фронтом весь польский народ: от рабочих типографии, подпольно печатающих нелегальные газеты, до председателя национального банка, позволяющего активистам уйти с деньгами ценой собственной карьеры, от молодых интеллектуалов до ветеранов второй мировой (ключевая фигура в сюжете - бывший агент Армии Крайовой, заброшенный в Польшу из Британии еще в 1942 году, приговоренный режимом русских оккупантов к смерти, но сумевший скрыться), не говоря уже о Церкви.

В этом смысле "80 миллионов", при всей их художественной ординарности, несут на себе уникальность польского кинематографа - в то время как весь свободный мир, впав в безумие, добивает остатки христианской цивилизации, то есть того фундамента, на котором стоит и без которого окончательно рухнет, а русские звери взамен пихают повсюду свою гнусную православную туфту, в польских фильмах церковь неизменно стоит вместе с народом в горе и в радости, и в сражении с русскими захватчиками и местными коллаборационистами в том числе. Деньги "Солидарности" персонажи прячут во дворце архиепископа, а когда нужно спасти их от инфляции и обменять на доллары, то, напомнив наскоро притчу о десяти девах, священники отправляются нелегально скупать валюту - героизм сюжета не отменяет юмора, возникает масса комических ситуаций, особенно когда гэбист Собчак заявляется во дворец архиепископа и требует своей доли, забывая, что его же "товарищи" установили здесь прослушку, и тем самым разоблачает сам себя - это, конечно, чисто "жанровый" прием, но работает он безотказно. Помимо того, как удалось полякам сбросить русское ярмо, фильм косвенно дает понять также, почему русским свиньям никогда ничего не светит лучше их грязного вонючего православия. Казалось бы, русских в наличии поблизости нет (они есть в Легинце - об этом и рассказывал Кшистек в "Малой Москве", но действие "80 миллионов" происходит во Вроцлаве), однако понимание, что эти подонки могут в любой момент ворваться в страну, в дом, и снова, как в 1940-е, убивать, грабить, насиловать, не отступает. Жена говорит одному из героев: "Мне приснилось, что пришли русские и тебя поставили к стенке", она же потом, когда вводится военное положение и за окном по улице едут танки, спрашивает - "наши или русские?" - и отчасти успокаивается, что пока еще не русские, хотя танки есть танки. После показа, правда, кто-то в зале пытался кричать "Россия без Путина" и что-то еще в том же духе, но это не от большого ума и просто смехотворно, крикуна даже не было слышно за музыкой на титрах, да и при чем тут Путин? Я в этой стране давно живу, прекрасно помню ее и без Путина - без Путина еще хуже.
маски

страна бурь, одинокий остров, снежный город, голая бухта

В этом году ММКФ проходит для меня таким странным образом, что если количественно спектаклей я смотрю за этот период и меньше, чем фильмов, то времени в театре провожу определенно больше, чем в кино. Стараюсь, однако, не "кусочничать" - отхожу от привычек прежних лет. Но иногда по-другому не получается. Исландская "Страна бурь" совпадала с "Детьми Гитлера", и хотя последних наверняка будут показывать, смотреть и обсуждать позднее на канале "Православная культура", для меня израильская докуметалка оказалась более принципиальной, чем исландская трагикомедия. Застал от "Страны бурь" только последние 20 минут, они меня раздражали каждым кадром - бородатый урод боролся с капитализмом, захватывая заложников в роддоме, до этого уже убив по идейным соображениям родного брата, а теперь решив жениться на беременной от него девице - и погибал, несломленный протестантской этикой и духом капитализма. Видвшие фильм с самого начала заверяли меня, что именно в эти последние 20 минут пафос картины выворачивается наизнанку, а до этого над героем всю дорогу прикалываются, выставляют его во всем его бунтарстве фриком и тупицей. Ну может быть, но если и так - все равно финал сводит эту интересную и оригинальную по европейским меркам мысль на нет.

Австралийский "Снежный город" смотрел с середины, зато латвийско-эстонский "Одинокий остров" удалось увидеть практически целиком, чуть-чуть запоздав к началу пресс-показа, причем специально для этого пришлось идти из "Октября" в "Художественый", а потом возвращаться в "Октябрь", что что ж делать - что другое, а латвийское кино больше нигде не увидишь, не исключая, кстати, и Латвии, там шансов еще меньше, чем в Москве. Кино довольно приличное, против ожидания, сначала я поскучал, потом втянулся, порадовали отец и сын Ульфсаки, а еще одну небольшую роль сыграл Вилле Хаапасало, скорее русскоязычный, чем прибалтийский или финский товарищ, которого я уже в первом часу ночи, топая к метро, видел сидящим с кем-то в "Спорт-баре" - не с Сергеем ли Лобаном? Впрочем, не уверен и это не важно. Важно, что после латвийско-эстонского "Одинокого острова" на финскую "Голую бухту", тоже в основном конкурсе демонстрирующуюся, меня уже не хватило, я посмотрел минут десять, усек, что в Финляндии, как повсюду в Европе, несчастных негров угнетают скинхеды-рэкетиры, женщины несчастны, и делать особо нечего - в общем, я пошел на "Веселую вдову" Любича, и не сомневаюсь, что правильно сделал.
маски

"После полудня" реж. Ангела Шанелек, 2007 (ММКФ)

У меня не было больших ожиданий насчет "современной немецкой киноверсии "Чайки" Чехова" - достаточно хорошо представляю, каковы современные немецкие киноверсии, видел и "Визит старой дамы", и другие опусы в том же роде - скудоумие, убожество и ничего больше. Но фильм посмотреть мне важно было для "коллекции" - я "собираю" разных "Чаек", в данном случае - даже не чучело чеховской "Чайки", а ее анатомический препарат, из которого извлекли и выбросили в помойку сюжетный скелет, мясо характеров, жилы конфликтов, а осталась только горстка пуха и перьев. Ирена - актриса, приезжающая в загородный дом, где с ее нездоровым братом живет ее сын Константин, начинающий писатель. За город на каникулы из города прибывает и Агнесса, в которую превратилась Нина - детская любовь Константина. Ирена тоже не одна заявляется, а с новым любовником. Смена имен продиктована необъяснимыми соображениями - персонажей-немцев вполне могут звать и Нина, и Борис, остальных действующих лиц в фильме просто нет, зато есть ребенок, я так до конца и не понял, чей он и зачем тут, но вероятно, это младший сын Ирены. Константин и Агнесса - едва вышли из тинейджерского возраста, девушке, во всяком случае, 19 лет, а писателю-любовнику - 32 (играет его 40-летний сегодня, 35-летний на момент съемок Марк Вашке, и актеры вообще интересные, такого симпатичного белобрысого Костю я не видел с времен "Чайки" Люка Бонди от австрийского Бургтеатра), но поскольку абсолютно весь сюжет пьесы отброшен за ненадобностью и действие сконцентрировано не только в пространстве, но и во времени, а круг персонажей сужен до любовно-семейного пятиугольника, то разница в возрасте должна, вероятно, объяснять мотивы поведения, точнее, размышления персонажей, поскольку делать-то они особо ничего не делают, только Константин в конце концов наглотался таблеток (застрелиться ведь не из чего), а в отсутствие Дорна заметить его самоубийство было некому. Все остальное время герои либо молчат, либо говорят что-то отвлеченно-философское, и даже если это диалоги, взаимодействие между ними не происходит. Отсутствие коммуникации - наверное, это и есть тема фильма. Но, правда, никто не обещал, что будет "Чайка" - это просто в аннотации для удобства восприятия написали.
маски

"Америга" реж. Игорь Алейников, Глеб Алейников (ММКФ, Синефантом), 1997

В 90-е по телевизору довольно часто показывали "Трактористов-2", но других фильмов братьев Алейниковых я никогда не видел. Понятно, что наряду с "некрореализмом" Юфита и Юхананова, опытами Константинопольского и проч., это образцы тусовочного кино, выполненные на любительском уровне, небездарные, забавные, но более интересные замыслом, нежели продуктом, результатом. В "Америге" мелькают снятые на 16-мм пейзажи Парижа и Нью-Йорка, а также городков поближе и попроще, некие шпионы с некими целями ищут контактов, связей и явок, попутно за кадром рассказываются байки, не слишком по сегодняшним меркам остроумные - но я помню, что в начале 90-х (а "Америга" - уже последний совместный фильм братьев, завершенный после смерти Игоря), на фоне отходящего в прошлое, но все еще вездесущего советского и особенно перестроечого кино с его убогим (по большей части, хотя там тоже были открытия) социальным пафосом этот беззубый интеллигентский, а то и вовсе наркоманский гон казался занятным. Сегодня он - часть историии, и историческая его ценность определенно выше художественной, хотя я и ее бы не стал преувеличивать.
маски

"Улица Бугис" реж. Юньфань (ММКФ)

Забежал в зал с опозданием минут на десять (ну с Ланга-то нельзя было уйти никак), в зале просторно, сажусь в первый ряд - ко мне Феликс подсаживается: ты говорит, все пропустил, уже и минет был, и трахались. Ну думаю, ладно, потом еще будут, наверное. Сидим, смотрим, кондиционер в уши дует, скучаем, ждем, пока хоть кто-нибудь трусы снимет, а если кто снимает - так сразу следующая сцена, так весь фильм и просидели. Да и снять трусы - не штука, было б на что смотреть, а то, как бабка Инка в подобных случаях не скажет, "хуек-то крохотный, а уж с таким видом пляшет..." Кроме шуток, "Улица Бугис" (на другие фильмы ретроспективы Юньфаня я не ходил, хватило одного) - любительское порно, только снятое в ритме "Июльского дождя" Хуциева и без откровенных эротических сцен, что лишает произведение остатков смысла. Нет, может, если существует "режиссерская версия", а еще лучше - нарезка хроники со съемочной площадки - это более увлекательно, но в представленном виде картина ничем качественно не отличается от того, что показывают ночами в выходные по Рен-ТВ - под такое кино, напоминаю, задремал русский народ в лице Яны Трояновой из фильма "Кококо", когда по совету подруги-интеллигентки попробовал смотреть относительно "честные" новости. На Рен-ТВ тоже - пиздят, пиздят, а как доходит до дела - включается реклама секса по телефону. У Юньфаня реклама, видимо, встроена непосредственно в киноповествование как продакт плейсмент и действие, если можно так выразиться не прерывается - но в этом вся разница, если говорить о форме и качестве. Содержание чуть поэкзотичнее - деревенская девушка Лянь устраивается горничной в сингапурский отель Синь-Синь и скоро понимает, что отель - это бордель, а живут и работают в нем трансухи. Вскоре она влюбляется в сожителя одной из трансух, но та/тот благоволит к юной провинциалке, сожитель ее домогается, девушка помнит о том, что дома ее ждет "молодой господин" (он ближе к концу приезжает в город навестить ее - жирный урод, хуже любой трансухи, а они тоже все страшные, еще страшнее даже, чем мы с Феликсом), но все же уступает этому сутенеру, хотя похоже, что от собственного тела (действительно неплохого, надо признать - режиссер явно подошел к кастингу вдумчиво и тщательно) он прется больше, чем от девичьего или трансучьего. На протяжении всего фильма Лянь из отеля Синь-Синь пишет письма на свою малую родину, в которых рассказывает о своих открытиях, переживаниях, и в итоге приходит к выводу, что весь мир бардак и люди - бляди. Режиссер, возможно, думает немного иначе и позволяет своим трансухам с клиентами отрываться под "Жизнь - это кабаре", но скорее всего
это лишь "киноманский" привет Бобу Фоссу от почитателя, увы, не пожелавшего остаться неизвестным. Да и Лянь не сильно расстраивается, а наоборот, успокаивается тем, что будет и на ее улице праздник, в бананово-лимонном Сингапуре, где растет голубой тюльпан.
маски

"Ниночка", "Розита", "Веселая вдова", реж. Эрнст Любич (ММКФ)

Михалков и его присные любят говорить, да и вип-гости в мини-интервью Берману с Жандаревым то и дело заявляют лицемерно, что ждут от фестиваля открытий. На самом деле эти "гости" кроме как перед камерами на церемониях никуда не ходят, а вот я действительно жду открытий, только не от конкурса и не от программ, связанных с новинками, а исключительно от ретроспектив. И в этом плане ММКФ-2012 для меня удался - я открыл Любича. То есть до меня его открыли Орсон Уэллс и Чарли Чаплин, а также множество других, но я только слышал раньше это имя и не видел ни одного фильма. Как это могло случиться - теперь и не понимаю. Впрочем, в отличие от министра православной культуры Мединского я себя "страстным киноманом" назвать не могу и на старом, черно-белом, немом кино не зацикливаюсь, мало того, убежден, что настоящие мастера начала 20-го века с куда большим удовольствием снимали бы на цветную цифру, буде та имелась бы в их распоряжении, как и Моцарт бы сочинял на синтезаторе рекламные мотивчики - перешел же Бунюэль на цвет и звук при первой возможности, поэтому я не доверяю режиссерам вроде Гая Мэддена, и Мэдден еще не самый худший вариант - есть куда более явные и опасные шарлатаны, хотя на новый фильм Мэддена "Замочная скважина" я тоже не пошел.

Вот Любич - в немом кино ему явно было тесно. Хотя "Розита" 1923 года, голливудский дебют режиссера - все равно очень увлекательная и смешная картина. Сделана она по мотивам той же пьесы, на основе которой относительно недавно Ян Фрид снял музкомедию "Дон Сезар де Базан", только у Любича - картина черно-белая и немая. Тем не менее история уличной севильской певицы, влюбленного в нее короля, ревнивой королевы и храброго аристократа, приговоренного к смерти, но в результате на певичке женившегося (похожий сюжет, кстати, разрабатывается в пьесе, послужившей основой для "Тоски" Пуччини - с мотивом якобы мнимого расстрела, только с трагической развязкой в финале) рассказана Любичем не просто внятно, но с уморительными деталями, с невероятно проработанными не только главными, но и второстепенными персонажами: хитрая и жадная мать героини (как она тырит шкатулку во дворце - любо-дорого поглядеть), младшими братишками-хулиганьем и т.д.

"Веселая вдова" 1934 г. - фильм уже звукового периода, но нам его показали в ужасном качестве, звук (а музыка, естественно, Легара, сходу узнаваемая, не более чем милая, но не так давно передавали телеверсию концертного исполнения оперетты, где главную партию пела Рене Флемминг, на минуточку), постоянно прерывался, конец вообще обрубили, и тем не менее я смотрел с удовольствием, несмотря на технические погрешности, и не возникало ощущение чего-то архаичного. Сценарий фильма Любича сильно отличается как от привычного советского варианта либретто, так и от известного мне оригинального. Действие начинается в Маршовии, где капитан Данило (Морис Шевалье! он же наверное еще и сам поет за кадром - жалко, что в таком скверном качестве, звук еще хуже изображения сохранился) впервые пытается ухаживать за Соней (почему Ганну Главари у Любича зовут Соней, я не понял - неужели и в этом нас всю жизнь обманывали?!), но она, когда он перелезает через садовую ограду, отказывается снять вуаль. Далее король Маршовии застает Данило с королевой и только после этого и в связи с этим отправляет в Париж с поручением жениться на вдове. А развязка наступает опять-таки в Маршовии - опростоволосившегося капитана отдают под суд, вдова Соня приезжает дать показания, как бы в его пользу, но обвиняет его в том, что он все сделал по поручению короля, а не по велению сердца, Данило, напротив, берет вину на себя, но король и компания устраивают им свидания в тюрьме - в конце копия шла уже в таком качестве, что финал сократился до дайджеста. Но остались многие подробности по ходу дела - например, когда вдова листает свой роскошный дневник: "2 июня. Сегодня я овдовела. 3 июня. Ничего интересного не произошло" - образы короля, королевы, посла, как и в других фильмах Любича, разработаны не менее детально, чем основные персонажи.

Но самое главное и самое прекрасное - безусловно, "Ниночка" 1939 г. Может, еще и потому, что это был первый фильм Любича, который я увидел, и оказался совсем не готов к такой роскоши фантазии и юмора, он произвел на меня столь сильное впечатление - без малого два часа непрерывного восторга, кайфа, эйфории. Из аннотации я знал заранее завязку сюжета: в помощь трем советским торгпредам при продаже конфискованных драгоценностей в Париж пребывает специальный эмиссар наркома Ниночка, и эту самую Ниночку играет Грета Гарбо - для затравки уже немало, но не описывает и миллионной доли той прелести, которая есть в фильме. Во времена моего детства, когда на ТВ было две основных программы и они дублировали друг друга, если вечером показывали, необязательно впервые, даже пусть в повторе, какой-то яркий фильм, то на следующий день все поголовно - и на производстве, и в школе, и в детсаду, говорили цитатами из этого фильма: показывали "Кин-дза-дза" - все делали "ку!", показывали "Операцию Ы" - пели про паровоз и что-нибудь в духе Труса-Балбеса-Бывалого изображали, ну и т.д. "Ниночку" в СССР не показывали никогда, и мало того, Сергей Савельевич Петров, с которым мы вечером в тот же день делились восторгами, припомнил, что при упоминании "Ниночки" в фильмографии Гарбо картину характеризовали как "гнусную клевету на советскую действительность". Но случай тот самый, как и с "ку!" - после "Ниночки" я ходил и всем по памяти пересказывал диалоги из нее, а память у меня такая, что заебал кучу народу, но ничего не могу с собой поделать - тащусь и все тут. Что касается "клеветы" - то ни в одном советском фильме той поры или позже пресловутая "действительность" не была показана - угадана, ведь Любич, германский еврей, творивший в Голливуде, никогда в СССР не бывал, а Запад в тот период был поголовно одурачен русской пропагандой - с невероятной точностью.

Содержание "Ниночки" в кратком пересказе выглядит примерно так: три незлобных, но придурковатых торговых представителя привозят в Париж сундук с драгоценностями, конфискованными после революции у некой княгини. Они останавливаются в королевском люксе, якобы по соображениям наличия сейфа для ценностей, но быстро входят во вкус парижской жизни и пускаются во все тяжкие. Княгиня, сожительствующая тут же, в Париже, с местным графом-ловеласом, через официанта в отеле, тоже бывшего аристократа, узнает о прибытии ее фамильного золота в Париж и затевает с советским торгпредством тяжбу, в результате чего на продажу и вывоз драгоценностей наложен судебный запрет. В связи с чем нарком и делегирует в Париж эмиссара. Встреча с эмиссаром на вокзале - один из прекраснейших эпизодов картины: торгпреды не знают, кого искать, тычутся наугад, вылавливают взглядом на перроне бородатого господина и направляются к нему, перешептываясь: "Вот он похож на товарища!" - а "товарищ" подходит к другому "товарищу", вскидывает руку и кричит "Хайль Гитлер!" - поразительно, как точно Любич еще в 1939 году осмыслил и высмеял полную, до неразличимости, тождественность германского нацизма и русского коммуно-православного фашизма в его рафинированной сталинской версии. С появлением Греты Гарбо вносится лирические мотивы, но комедия не перестает быть комедией - вроде бы это единственная комическая роль Гарбо, но подробности лучше уточнить у киномана Мединского. В любом случае Гарбо великолепна в качестве комедийной актрисы - но и немудрено, у такого режиссера, при таком сценарии. Фильм хочется пересказывать дословно. Ну понятно, что сожитель княгини-сутяги влюбляется в советскую представительницу - поначалу она суровая партийная дама, комиссарша с опытом участия в гражданской войне, короче, "гадюка" - но расцветая парижской весной, она, эмансипе коллонтаевского типа, сбрасывает классовю броню и готова сбросить все остальное - вмешивается княгиня, способная пожертвовать драгоценностями, лишь бы удержать при себе графа.

Замечательный эпизод в кафе "для трудящихся", где граф как бы случайно встречает Ниночку - разумеется, он за ней следил, чтобы подсесть за столик, рассказать несмешные анекдоты, а потом упасть со стула - и заставить героиню Гарбо хохотать в голос. Прелестный диалог между Ниночкой и хозяином заведения: "Я обычно не думаю о еде"-"О чем же вы думаете?"-"О будущем трудового народа" - следует занести в карманный словарик афоризмов на каждый день. Также как и размышления Ниночки о перелетных ласточках: "Раньше я жалела, что ласточки улетают к капиталистам, а теперь я их понимаю - у нас высокие идеалы, а здесь климат..." - и весь фильм, буквально весь, построен на таких феерически остроумных, точных, лаконичных, да еще и отменно сыгранных актерски репликах. Сравнить можно только с лучшими работами Гайдая, да и это сравнение некорректно - Любич глубоко оригинальный художник, хотя эта характеристика и звучит пошлой банальностью по отношению к столь неординарному явлению мировой культуры, к тому же Гайдай пришел в кино много позднее.

Нет, еще более поразительная вещь - это сцены, которые разворачиваются в Москве после возвращения Ниночки. Сначала - жуткий посреди веселой комедии эпизод первомайского парада: толпа в одинаковых одеждах, и среди толпы Ниночка, несет одинаковые портреты Сталина; затем комната в коммуналке, где Ниночка живет и куда приходят ее поздравить товарищи по парижской жизни, незадачливые торгпреды - каждый со своим яйцом, чтобы сделать один на всех омлет, и удивляются: такая большая комната - а в ней живут всего три девушки (в Париже, заходя в королевский люкс, необвыкшаяся Ниночка спрашивает: "Который угол мой?"). Пока парижские приятели сидят за омлетом, через комнату туда сюда ходит злобный сосед. "Никогда не знаешь, идет он в туалет или в органы" - шипят ему вслед "празднующие". И вот из этого русского ада Ниночка вырывается в Константинополь - она как может отказывается от командировки, понимает, что в русскую душегубку уже не заставит себя вернуться, дважды глотнув воздуха свободы, а в Стамбуле ее ждет граф и три торгпреда, которые поехали торговать шубами, но тоже решили не возвращаться, а открыли свой ресторан, причем двое в итоге обманули третьего компаньона - зато Ниночка нашла-таки свое счастье с графом, давно разорившимся, но счастье не в деньгах, хотя и не в высоких идеалах марксизма уж точно.

Кстати, о марксизме - поддавшись влиянию Ниночки, граф еще в Париже начал осваивать "Капитал" и попытался просветить на сей счет своего дворецкого (которому Ниночка, хлопая старика по плечу, говорила: "Ложись спать, папаша" - тоже фраза в карманный словарик), но дворецкий категорически отказывается от марксистского соблазна поделить все нажитое между всеми поровну: "Я не обижаюсь, господин граф, что вы мне второй месяц не платите жалование, но разделить с вами мои накопления, сделанные за всю жизнь, я не готов". Образы дворецкого, княгини, официанта-аристократа, не говоря уже про троицу торгпредов, ювелира-выжиги и проч. - все обладают своими индивидуальными чертами, все великолепно сыграны, все запоминаются. В немом кино Любичу не хватало простора для того, чтобы развернуть свою фантазию в полной мере, а в "Ниночке", помимо всего прочего, великолепно подобранный саундтрек, где иронически обыгрываются и миксуются темы "Боже, царя храни" и "Интернационала". Вряд ли я ошибаюсь: "Ниночка" Любича - лучший фильм на нынешнем ММКФ, и его единственный недостаток по сравнению с несколькими сотнями других в том, что он снят больше семидесяти лет назад. Но ужасно не это, а то, что жизнь может в любой момент закончиться, а я, оказывается, так мало знаю важного, так мало интересного видел.
маски

"Все копы - ублюдки" реж. Стефано Соллима (ММКФ, конкурс)

С самого начала не собирался смотреть кино целиком, но ушел гораздо раньше, чем планировал - очень быстро оно мне надоело. Может, и зря ушел, может, дальше было интереснее, что-то неожиданное режиссер придержал под конец - допускаю, картина, вроде, не безобразная и сделана, по крайней мере, профессионалом (его "Жена футболиста" и "Криминальный роман" у нас шли). Но меня очень быстро достал пафос "полицейские - тоже люди", и не потому, что мне полицейские ненавистны как класс. Герои - трое итальянских "омоновцев" разного возраста, которые в силу профессиональных обязанностей вынуждены сражаться с обычными, "штатскими" гражданами, в основном с футбольными фанатами, но и на митингах протеста тоже, а также при выселении из домов и прочь. - понятно, что мирные граждане зачастую ведут себя вызывающе, но на то они и мирные, а полицейский должен их охранять по закону. Но мирные граждане сами провоцируют, потом же, получив по зубам каской, подают в суд - и в цивилизованном европейском государстве суд неизменно встает на защиту мирных граждан от распоясавшихся ментов. Некоторые мирные граждане даже делают наколки на затылках - A.C.A.B., что расшифровывается именно так, как звучит русскоязычное название картины. Гуманистический пафос, характерный для всего западного кинематографа, в духе "геи - тоже люди", "евреи - тоже люди", "негры - тоже люди" и т.п., по отношению к ментам звучит прямо-таки вызывающе непристойно - в сущности, фашистский, расистский пафос: понятно, что люди, кто ж еще, если речь идет о Европе, об Италии в частности, а если, к примеру, о России, так и не в полицейских дело. Вероятно, расчет отборщиков строился на том, что итальянская картина придется ко двору в фашистской стране, где ублюдков с дубинками считают и официально называют "настоящими правозащитниками". Проблема-то в том, что итальянский режиссер, отчасти оправдывая или, во всяком случае, сочувствуя своим персонажам, не отменяет этой вины - ее просто перекладывают на политическую власть: она отдает ублюдские приказы, а несчастные копы, "тоже люди", через силу, страдая, выполняют их, как будто им личных забот мало, семейных, бытовых, материальных. И тут, конечно, "Все копы - ублюдки", совсем не попадает в струю апологии "настоящих правозащитников". А что до личных забот - личные заботы, наверное, были даже у Пол Пота, но, как говорится, "мы его любим не за это".
маски

"Гольфстрим под айсбергом" реж. Евгений Пашкевич (ММКФ, конкурс)

Случайно оказавшись днем на пресс-конференции съемочной группы фильма (сам фильм я смотрел вечером в "Октябре" на официальном показе, а пресс-конференцию застал постольку, поскольку из-за нее задержали пресс-показ итальянского конкурсного фильма), я услышал, как режиссер Пашкевич, отвечая на вопрос Марины Тимашевой, толковал про "тревожное мерцание смыслов" - но совсем не удивился, ничего, кроме "тревожного мерцания", я по аннотации и не ожидал: "Повествование состоит из трёх драматургически связанных частей – новелл, через которые во времени и пространстве шествует бессмертная Лилит со своей демонической миссией. Упоминаемая в древних преданиях Востока, Талмуде, каббалистических книгах средневековья, Лилит – первая жена Адама, была создана не из ребра, как Ева, но из глины, как и он сам. Лилит не была признана Адамом равной себе и в ссоре покинула его, отправившись в Вавилон, где жили преадамиты. Незапятнанная первородным грехом, она избежала проклятия, наложенного на Еву и ее потомство. У нее нет души, она бессмертна. Лилит принимает разные имена, способна изменять свой облик. Она овладевает мужчинами против их воли, и покидает навсегда, обрекая на смерть духовную или физическую. Чтобы она ни делала, это не будет ни Злом, ни добром. Она другого естества…"

Но пресс-конференция загодя еще кое-что прояснила. Фильм запустили аж в 90-е, причем третья новелла была отснята тогда же, а первые две будут посвежее. В первой действие происходит в 1664 году - художник Теофилий ван Рейк (Вилле Хаапасало) плывет на корабле из Риги по приглашению некоего таинственного аристократа (Юрий Цурило) в его замок и везет картину, на которой изображена аристократова жена, причем картину эту он извлек с пепелища местного купца, когда тот таким вот образом покончил с собой из-за неверности своей жены. Действие второй части относится уже к 1884 году, молодой человек (Данила Козловский) приезжает исповедоваться своему наставнику-священнику (Лембит Ульфсак) в том, что полюбил невесту своего друга, в результате друг сошел с ума, а его собственная невеста повесилась. В третьей на дворе 1990-й: неприкаянный художник (Алексей Серебряков), не находящий общего языка ни с позврослевшей дочерью, ни с давним другом, встречает в лесочке юную цыганку, которая пророчествует, а потом оборачивается старухой.

Аристократ Цурило из первой части в парике и беретке курит кальян, а надышавшись дымом, художнику Хаапасало являются видения эротического, а если учесть, насколько крупным планом показана вагина Анны Азаровой, скорее порнографического характера (гениталии самого Хаапасало тоже можно разглядеть во всех деталях, но скажу по совести - Ардова в этом смысле предпочтительнее, хотя Хаапасало - хороший парень, я с ним днем немножко пообщался по профессиональной надобности); учитель-священник Ульфсак перед исповедью потчует подопечного неназванными грибками; в третьей части персонаж Серебрякова обходится бутылкой "беленькой", хотя может статься, что и не одной, но закольцевать композицию все же удается - сначала мимо Серебрякова проплывает огромный океанский лайнер типа "Титаника", а в финале камера снова снимает днище деревянного парусника из-под воды, как и в первых кадрах. Я все ждал, когда по воде со свечками ходить начнут - но режиссер, наверное, посчитал, что это пошло, а зря: в этом триумфе непрофессионализма и безвкусицы хождение со свечками по воде было бы кстати. Кстати, сия провинциальная "готика" выдает в "Гольфстриме..." его происхождение именно из 1990х, когда появлялись фильма вроде "жажды страсти" Харитонова или "Господина Оформителя" Тепцова - они были поинтереснее сделаны, но в сходном формате. Сегодня же опус Пашкевича, если б не цветное изображение и не русскоговорящие артисты (помимо перечисленных, участвуют также вездесущая Екатерина Вилкова - в первой части, почти неузнаваемая по молодости Ксения Раппопорт в роли восточной женщины с верблюдом среди античных колонн и дико кричащая Елена Морозова - в третьей, и много кто еще), можно было бы принять за кучу обрезков, забракованных при монтаже и не вошедших в окончательный вариант сокуровского "Фауста". К тому же "Гольфстрим" - также копродукция, латвийско-российская. От Латвии, как я понимаю, в фильме даже не деньги (деньги скребли по сусекам, в титрах поминаются с благодарностью организации чешские, австрийские, да что там - мальтийские! очевидно, в некоторых случаях брали прямо натурой), а несколько актеров второго плана и режиссер, да и тот - Пашкевич.

Про российские сериалы судачат злые языки, что там одни и те же исполнители из фильма в фильм кочуют, как будто сериал один на всех, но куда там сериалам, когда фестивальная копродукция с прибалтийскими странами дает еще более страшный эффект: когда изо дня в день смотришь латвийские и эстонские картины, а там повсюду Ульфсак и Хаапасало - голова поневоле пойдет кругом. Но нигде, и в том числе в российских сериалах, я не видел такой актерской фальши. На пресс-конференции спрашивали про "стилизованную манеру игры", я тогда не совсем понял, о чем речь, а на просмотре до меня дошло - и тут я вспомнил своего преподавателя по ОБЖ, который выражался следующим образом: "Вот вы говорите - это херня, а это, товарищи, не херня, это дозиметр полевой". Так вот, может, манера актерской игры в фильме Пашкевича и стилизованная, тем более, что никаких других версий, почему такие актеры так скверно и неорганично выглядят в кадре, невозможно выдвинуть, если не предположить, что в бездарном кино и талантливые актеры играют бездарно.

Все остальное в "Гольфстриме" - отрыжка дозволенного советского артхауса, то бишь пресловутая "тарковщина", законсервированная, в России сегодня в столь чистом виде почти уже не употребляющаяся даже под грибки и водочку. Героиню второй части, которая становится предметом раздора бывших друзей детства, зовут Лейла, гадалку из третьей - Лола, они, как можно понять, вслушавшись в диалог Козловского и Ульфсака, не то дочери Лилит, не то воплощения ее самой, женщины нечеловеческой природы, созданной не из ребра Адама, а непосредственно из глины. Плюс к антропоморфным персонажам в богатом ассортименте предлагается для употребления в философических притчах фауна на любой вкус, помимо традиционных кошечек и собачек (весьма экзотических пород, между прочим) - выбор от осы до козы, также змея в банке (как же без змеи в рассказе про предвечную женщину обойтиться?) и муха, дохлая.
Якобы не самолично Пашкевич придумал эту историю, в титрах он ссылается на Анатоля Франса и его новеллу, лично мне неизвестную. А на пресс-конференции говорил еще и про эпиграф на английском, но эпиграф не переводили (я его, признаться, и не заметил), сам же режиссер озвучивать его отказался, сославшись на плохую память, но пообещал, что без эпиграфа ничего не понять. Мне кажется, Пашкевич преувеличил герметичность своей поеботины - кино вполне смотрибельное, даже если режиссер стремился к обратному. Положение сильно облегчает своим саундтреком Павел Карманов - в ходу идут проверенные веками Брамс, Шостакович, Перселл и, может мне послышалось, сильно переработанный Сати (но вообще такие фильмы не должны обходиться без Сати). А помимо всего прочего, позади меня сидел Шнейдеров с Журбиным и Гинзбург, так что передо мной на экране показывали контрафактную, произведенную в Риге на Малой Арнаутской улице тарковщину, а за спиной разворачивалось радиошоу Бивиса и Бадхеда.