June 15th, 2012

маски

"Как только сможешь" реж. Бадди Ван Хорн, 1980

1980 год - Клинт Иствуд уже пробовал себя в режиссуре, но еще не слишком успешно, и продолжает сниматься у других режиссеров в привычном своем актерском амплуа хорошего крутого парня, доброго, но с крепкими кулаками. В данном случае он, завязавший с выступлениями боец, который если кого и побаивается в этом мире слегка, то разве свою чокнутую мамашу, еще и не один выступает против зла - помимо бабенки, которую надо защищать, у героя Иствуда есть друг-горилла по кличке Клайд, самая натуральная горилла, то есть обезьяна, но умнее большинства окружающих героя людей. Люди как на подбор - ублюдки, что менты позорные, что недоделанное хулиганье, а еще мафиози. Но вместе с гориллой Клинт Иствуд всем надает по морде, в последнем кадре горилла врежет тупому менту, то есть копу - красота. 1980 год - начало последнего ренессанса "настоящей Америки" (по крайней мере, из удавшихся, потому что Бушу-младшему повторить успехи Рейгана не удалось, Рейган хотя бы на время прищучил коммуно-православную империю зла), герой Клинта Иствуда, уже не слишком юного в то время, но еще крепкого, пришелся, должно быть, ко двору. Иствуд, впрочем, и сегодня, в свои восемьдесят с гаком, неплохо держится, и тип его героя - все тот же, но обстоятельства - совсем не те. Сегодня его персонажам выпадает лишь моральная победа, да и она выглядит убедительной на экране лишь постольку, поскольку Иствуд - художник, потому что хороший человек - это не профессия.
маски

"Иван Грозный" С.Прокофьева в БЗК, Алексей Петренко и БСО, дир. Владимир Федосеев

Федосеев был единственным, кто в Москве за весь юбилейный год Прокофьева внятно посвятил ему программу, пусть даже официально тот концерт проходил в рамках не прокофьевского юбилея, а мининского хора, но все равно - тогда "Ивана Грозного" в редакции Федосеева исполняли с Владосом Багдонасом:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1987023.html

С тех пор еще и Владимир Юровским с Лондонским филармоническим оркестром представил свою версию совсем другой редакции - правда, мне пришлось ограничиться репетицией, но все равно это было фантастически интересно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2246324.html

Теперь Федосеев снова взялся за "Грозного" в рамках своего так называемого "царского" абонемента, но все эти новомодные концепции про власть и судьбу лучше оставить в стороне. Оратория звучала во втором отделении, а в первом играли концертную симфонию Валерия Кикты "Фрески святой Софии Киевской" для арфы с оркестром - пятичастное, но более чем лаконичное произведение, так что все первое отделение с "Фресками" едва ли потянуло на четверть часа, считая аплодисменты. Музыка неплохая - могла бы послужить удачным, хорошо оркестрованным симфоническим саундтреком к какой-нибудь дорогостоящей православно-патриотической агитке, но, по крайней мере, Кикта - это композитор, в отличие от какого-нибудь митрополита Иллариона, и "Фрески" - довольно симпатичная вещица. Имеет симфония и короткую программу: Первая и финальная части - "орнамент", вторая - "портреты дочерей Ярослава Мудрого", третья - "Придел", четвертая - "Скоморохи". Во вступлении к первой части арфа (Эмилия Москвитина - пожилая тетенька, не слышал ее, кажется, раньше - очень хорошая) имитирует переборы гуслей в четвертой, скоморошеской - треньканье балалайки, вообще сольная партия арфы написана в основном в самом верхнем регистре, но оркестрована симфония таким образом и с настолько удачным использованием современных ударных, что несмотря на плоскую концепцию, совсем небольшой, камерный состав оркестра и постоянный "аккомпанемент" колоколов звучит она совсем недурно, во многом благодаря распевной, запоминающейся и по ощущениям вовсе не вторичной мелодии. В финальном "орнаменте" оркестра нет вовсе, то есть арфа играет соло, а оркестранты, не притрагиваясь к инструментам, мычат непрерывно длящийся и уже после того, как сольная партия завершится, растворяющийся в тишине минорный аккорд. То есть при всей традиционности языка, гармонизме и мелодизме, впечатление замшелой архаики произведение Кикты не производит. Но, конечно, не ради Кикты этот концерт имело смысл затевать.

Алексей Петренко и Владос Багдонас - не просто совсем разные актеры, каждый - со своим космосом внутри. Общего между ними, пожалуй, больше, чем можно предположить изначально, вплоть до того, что оба работали с Някрошюсом, хотя понятно, что в разных объемах, Багдонас - главный актер Някрошюса, а Петренко играл у него Фирса в русскоязычном "Вишневом саде", и я видел, как замечательно он это делал. Но подход к официозному, фальшивому тексту партии чтеца в "Иване Грозном" у них принципиально различный. "Иван Грозный" Прокофьева - грандиозный монумент идеологии и военно-политической практике коммуно-православного фашизма, империализма и милитаризма в его наивысшем, наиболее совершенном, сталинском варианте, что проявляется и в гениальной музыке, и в либреттно, но прежде всего - в прозаическом тексте чтеца. Багдонас от этого текста абстрагировался, переводил его в плоскость философской трагедии, его рассказчик и его Грозный, с одной стороны, отождествлялись между собой, а с другой, включали в себя архетипы и героев совсем иных эпох и культур, если брать конкретно Багдонаса и его собственный опыт - то и Макбета, и Фауста, и, может, даже Отелло. Петренко, напротив, одухотворил почти мертвый текст изнутри, прожил, пропустил через себя. Помимо функций рассказчика и роли Грозного, Петренко достались и вокальные соло - Багдонас почти не пел, только песенку Юродивого, а Петренко пел еще как, даже если правильнее, точнее назвать это мелодекламацией - от песенки про бобра и номера "Топоры" просто мороз по коже. В версии Юровского песня про бобра отдана женскому голосу, ее пела Елена Заремба, а соло в "Топорах" - Андрей Бреус. Петренко у Федосеева соединил их в разноплановую, но целостную партию - получилось потрясающе.
маски

"Обезьянки" реж. Лиза Аскан в "35 мм"

Аннотация сообщает: "15-летней Эмме досталось место в команде по вольтижировке, и ее берет под свою опеку Кассандра, которая чуть старше. Помешанная на силе и власти, Эмма завидует естественной грации и самообладанию Кассандры, а Кассандра, в свою очередь, молча восторгается строгой дисциплинированностью Эммы. Их дружба ставится на кон, когда обе девушки претендуют на место в основной команде наездниц, и на смену взаимной преданности приходит нескрываемая борьба за превосходство".

Все, в принципе, верно, вот только борьба за превосходство - это не завязка, а развязка сюжета. Причем до какого-то момента кажется, что дружба девочек-подростков должна перерасти если не в любовь, то как минимум в полуосознаное сексуальное влечение, да оно и имеет место - но в фильме, как говорится, никакого модернизма, никакого абстракционизма, и никакой, оборони Господь, пропаганды гомосексуализма. Девочки вместе упражняются на лошадях (что и само по себе уже безумно скучно), в бассейне знакомятся с мальчиками, но когда Эмма готова завязать отношения с одним из них, Кассандра подбивает, практически вынуждает ее обдурить его, раздевает, берет брюки и трусы, заставляет Эмму с ними убежать - и не из ревности на сексуальной почве, и именно из-за борьбы за превосходство в паре, в тандеме, так сказать, хотя иной раз девочки и могут погладить друг дружку. Мало того - чуть ли не большей времени, чем основной сюжетной, с позволения сказать, линии, посвящено линии побочной, связанной с младшей сестрой Эммы. Вот там, как ни странно, находится мето сексуальности, хотя и нереализованной - девочке лет десять, у нее не выросли груди, но в бассейне ее заставляют носить купальник с верхом, а сама она мечтает о своем кузене-подростке, почему-то оказавшемся чернокожим - каким уж образом, непонятно, не разъясняется, но малолетка кузена конкретно хочет, просит ложиться его рядом с ней в кровать и чесать ей между ног, кузен отказывается, так что ничего интересного и тут не происходит.

Дождавшись, как Эмма в конюшне вдарила Кассандре вилами по голени и заняла-таки ее место в спортивной команде, а Кассандра ее не выдала, сказала, что лошадь лягнула, и продолжила наблюдать за успехами "подруги" со зрительских трибун, можно предположить, что дальше и начнется - но кино на этом моменте заканчивается, как в агитационных стишках Маяковского: "Шел австриец в Радзивиллы, а попал на бабьи вилы".