June 8th, 2012

маски

"Люди в черном-3" реж. Барри Зонненфельд

Умеют же люди снимать кино! Нет, я не особенно люблю все эти нарисованные на компьютере боевики, но ведь невозможно оторваться, и я не представляю, чтоб самая распоследняя православная гнида, упертая в своей ненависти ко всему американскому, западному, цивилизованному, человеческому, осталась равнодушной к этой чистешей прелести. Поначалу как-то меня напрягало происходящее, казалось, что старая идея выдохлась и попытки вдунуть в нее новую жизнь за счет более развитых технологий носят чисто коммерческий, шкурный характер, но примерно через полчаса после начала я позабыл обо всех своих предубеждениях. Мало того, развязка, которая, строго говоря, так старомодна, сентиментальна и построена на расхожих клише, совсем не показалась мне фальшивой, наоборот, растрогала по-настоящему, чуть ли не до слез. Collapse )
маски

Сюзан Грэм в КЗЧ, дир. Джонатан Коэн

Как обычно в один вечер - и оркестр Боготы в Колонном зале, и закрытие норвежского кино в "35 мм", но мы все-таки рискнули со Сюзан Грэм, хотя несколькими днями ранее сильно прогадали с другой певицей в рамках проекта "звезды мировой оперы". Уж какой-такой оперы звезой была Вероник Жанс - не знаю, но мы тогда выдержали только первое отделение, послушали три номера - две концертных арии Моцарта и арию Эльвиры из его же "Дон Жуана", и настолько это было даже не ужасно, а просто никак, что в антракте с облегчением ушли, не дожидаясь, как она исполнит Берлиоза (потом все говорили - не лучше, чем Моцарта). С Сюзен Грэм повезло больше - наверное, было к чему придраться, но концерт вышел полноценный и по программе, и по музыкальному качеству. Дирижер попался приличный - обаятельный, но без клоунады, все сделал достойно, и оркестровые вещи Генделя ("На воде") с Перселлом (Чакона), и 33-ю симфонию Моцарта во втором отделении - с коллективом Рудина "Vusica viva" он определенно нашел общий язык, и все они вместе - с певицей.

Хорошая тетенька, и харизматичная, и обаятельная, и вокалистка при этом толковая. Программа мне понравилась в целом, при том что барочные и классические арии меня не заводят особенно. Моцарта, арию Секста из "Милосердия Тита", она пела только под конец официальной программы, перед единственным (несмотря на очевидный успех) бисом, а жаль, потому что, как мне показалось, именно моцартовский репертуар ей близок. Впрочем, в первом отделении, где она пела Генделя, вторым номером шла ария Ариоданта из оперы "Ариодант" - и это был, пожалуй, лучший момент концерта, редко когда музыка способна не просто заинтересовать, но и растрогать. Другие арии Генделя - ария Ксеркса из "Ксеркса" и ария Руджеро из "Альцины" - тоже удались, но, может, с меньшим блеском. Не очень хорошо, по-моему, прошла только ария Ифигения из "Ифигении в Тавриде" Глюка во втором отделении.

Обязательный для концерта "шлягер" - ария Дидоны из "Дидоны и Энея" Перселла, самая, может быть, прекрасная ария не только в барочной музыке: когда погибнет мир, пусть останется ария Дидоны - и это будет достойный след, можно будет понять, что мир существовал не напрасно. Но для Дидоны и Сюзен Грэм голос не самый подходящий, не хватает пластичности, с одной стороны, а с другой - плотности, пиано на высоких нотах звучали не вполне убедительно. А все равно концерт запомнился как что-то редкостно приятное - кажется, Сюзан Грэм очень артистичная и ее интересно было бы не просто послушать еще раз, а увидеть в концептуальной театральной постановке.
маски

Олег Целков в галерее "К-35"

Как ни странно, про выставку я узнал от главного редактора, причем не напрямую, а через редактора раздела "афиша": она мне, пока я находился в Баку, передала его претензию - мол, пропустили важную новость. Хотя когда я предложил ее поставить на следующий раз - отказались. А выставка, по крайней мере для меня лично, действительно важная, Целков - самый любимый мой художник из ныне живущих. Другое дело, что сравнивать с ретроспективой, проходившей восемь лет назад на Крымском валу - нечего, и задачи другие, и масштабы.

В галерее - чуть более десятка полотен второй половины 00-х, самая поздняя - 2009 года, крупных, интересных, но не только одного периода, но и приблизительно одного характера, при том что творчество Целкова в принципе отличается необыкновенной целостностью, а почерк, стиль - беспримерной по теперешним временам узнаваемостью. На полотнах в основном - лица (если это можно так назвать) и руки, хотя иногда лица и ноги, а иногда руки и жопы (впрочем, лица у персонажей Целкова - те же жопы, только с глазами), а в руке может мелькнуть топор ("Отражения", 2006). Как всегда у Целкова, большое внимание уделено и фактуре полотна, и, в первую очередь, цвету: он не играет на цветовых контрастах, но использует оттенки тона и световые эффекты. Превосходный найдет эпиграф для выставки из интервью художника: "Когда мне вдруг явилась эта рожа, мне стало понятно: это лицо не конкретного человека, а человечества вообще... (...) Я не могу иметь конкретных претензий ни к одному человеку, но я имею более чем конкретную претензию к массе людей, которые друг друга унижают, мучают, отправляют на тот свет. Эти претензии я вправе иметь и к прошлому, и к настоящему, и к будущему".

Я бы только заметил, что у меня нет от полотен Целкова и никогда не было ощущения абсолютной фантастики, фантасмагории - учитывая то, что я вижу каждый день, в каком сообществе постоянно нахожусь и с кем имею дело, творчество Целкова я вполне могу воспринимать как образец "критического реализма". Все эти физиономии с глазами числом больше или меньше двух, фигуры с каменной башкой, перерезанной кривым ртом, зубастым или беззубым - надо прожить значительную часть жизни бок о бок с русскими, чтобы выплеснуть такие впечатления на холст или оценить их адекватно со стороны. Взять хотя бы "Театр" (2008) - раззявленные в ухмылках пасти, а на переднем плане - сцепленные пальцами кисти рук: зрелище, попавшее на холст словно из повседневной (моей, я имею виду) жизни - как у передвижников. Но для цивилизованного мира Целков, наверное - фантаст, а его работы - притчи. Пускай, наивные, они так и думают.

В галерее нас приняли очень любезно и пригласили на следующий вернисаж. Минус, конечно - месторасположение, нам еще повезло, что 05-й автобус, которым мы решили ехать от "Кропоткинской", подошел сразу, а собравшаяся на остановке толпа ждала его сорок минут, и доехали без пробок, и вышли на правильной остановке (я постарался рассчитать, но уверен не был, оказалось - лучше всего на Абрикосовском переулке), а обратный путь проделали уже пешком аж до Киноцентра, чуть-чуть подъехав на случившемся по счастью 116-м автобусе, и дождь, было собравшийся, едва капал. Но вообще Саввинская набережная - место для экстремалов (если не на собственном автотранспорте подъезжать), пусть даже с тех пор, как я тут бывал в последний раз (когда два, кажется, назад), местность сильно облагородили и отдельные заведения объединились практически в целый арт-квартал.
маски

цветы зла: "Зойкина квартира" М.Булгакова в МХТ им. А.Чехова, реж. Кирилл Серебренников

В рижской постановке Латвийского национального театра Серебренников решал "Мертвые души" Гоголя через структуру гоголевских же "Игроков", помещая персонажей поэмы, появляющейся в ней последовательно и связанных дорогой главного героя, в замкнутом пространстве. "Зойкину квартиру" Булгакова Серебренников, сознательно или нет (но я думаю, сознательно - Серебренников же очень "сознательный" режиссер) решает через структуру его же "Мастера и Маргариты", размыкая пространство пьесы и во времени тоже: как и усадьба Раневской в недавнем "Вишневом саде" Марка Захарова, Зойкина "нехорошая" квартира на Садовой кишит призраками прошлого и будущего, фантасмагорическими персонажами с черными шарами вместо голов, порождениями кокаинических и морфинистских фантазий Аметистова и Обольянинова соответственно.

В МХТ с прошлого года уже есть спектакль по "Мастеру и Маргарите" - откровенно неудачная, по заслугам оплеванная критикой и не примечательная ничем кроме сценографии и отдельных второстепенных актерских работ постановка Яноша Саса:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2041131.html

"Зойкина квартира" и по части сценографии (тоже Серебренников), пускай не столь массивной, дает "Мастеру и Маргарите" фору, но во всех остальных отношениях булгаковская дьяволиада в серебренниковском изводе и занимательнее, и убедительнее, и актуальнее. "Сатана там правит бал" - рефрен из оперных куплетов Мефистофеля становится лейтмотивом спектакля и служит ключом к нему. В светлом и просторном, старинной (необязательно "сталинской") планировки аду с двустворчатыми дверями и высоченными потолками разыгрывается кабаре - с участием живого оркестра в импровизированной яме перед авансценой (после антракта он перемещается непосредственно на сцену) и Лики Руллы в главной роли.

Лика Рулла хороша даже в не самых удачных спектаклях, что недавно продемонстрировала в мюзикле Михаила Швыдкого "Времена не выбирают", но в "Зойкиной квартире" она до такой степени на месте, что весь ансамбль словно выстраивается под нее: Алексей Девотченко для роли Обольянинова, может быть, пока что и выглядит случайным выбором, и в биографии Сергея Сосновского образ не самый значительный но Алексею Кравченко с его нерастраченной драматической мощью, только Серебренниковым в театре и использованной, есть где развернуться в роли Гуся, особенно в последнем акте. Светлана Мамрешова, не слишком уверенно чувствовавшая себя несколько месяцев назад, играя Анну в "Каренине", профессионально выросла на глазах и ее Алла Вадимовна - одна из главных удач актерского состава. Михаил Трухин-Аметистов оказывается вторым по колоритности персонажем. Для него придумано и много броских примочек - вроде того как при первом своем появлении в одеянии бродяги он, снимая одну одежку за другой, на каждой обнаруживает новую "знаковую" ленточку, под белой - оранжевую, под оранжевой - полосатую, а на майке, совсем близко к телу - портрет Путина. Один из "псевдонимов" Аметистова - Путинковский, к тому же он актер "широкого" профиля, но все же ход с портретом слишком лобовой и в общий контекст вписан искусственно, хотя в кабаре уместны и подобные находки. Финал первого акта - "дивертисмент" девушек с яркими, почти балаганными музыкально-танцевальными номерами. Вообще музыкально-поэтическая партитура спектакля мне показалась чересчур усложненной и при всей ее точной выстроенности перегруженной: Рахманинов с Дворжаком, Пушкин с Вертинским, "Не пой, красавица, при мне" с "Из-за острова на стрежень", и, конечно, Бодлер, "Цветы зла" ("зелье мерзкое, напиток зла ужасный"), и все это внутри булгаковской пьесы со вставными шансонетками (вирши Иртеньева и Маленко - на удивление пристойные, музыкальным театрам на зависть), с номерами восточного колорита - с веерами, с танцем китайского дракона, с китайским рэпом из магнитофона китайского херувима-убийцы, опять же. И как то ли прежняя, давняя ее владелица, то ли как дух квартиры, выступает персонаж Татьяны Кузнецовой, "прекрасная дама" каких-то давно прошедших, а может и никогда не бывавших эпох, настоящая хозяйка - Кузнецова не впервые у Серебренникова ("Юрьев день") выступает в амплуа своего рода "гения места". В спектакле вообще многое не "впервые", но что-то, открытое ранее, доведено до ума, а что-то и до совершенства.

"Зойкиной квартирой" Серебренников продолжает ту же линию, что уже проводил в "Трехгрошовой опере", но эта постановка и лучше продумана, и точнее выполнена. Да и материал более благодарный для того, чтобы выйти за пределы социальной плоскости в иное, вертикальное измерение. Так что если шествие Мэкки вверх по отвесной задней стене в финале "Трехгрошовой оперы" могло показаться ходом надуманным, излишне пафосным, то перемещение из горизонтали в вертикаль для "Зойкиной квартиры" - закон, обозначенный с первых минут представления и впоть до того, как мертвое тело Гуся-Кравченко окажется распластанным по белой вертикальной стене, утыканной торчащими вбок стульями. Это не театр, это мир - перевернутый, театр как раз пытается развернуть его обратно, поставить с головы на ноги, хотя бы условно. Но кто же вывернул мир наизнанку? Нехорошо, конечно, что "гости" в черных фраках бьют нечастного Обольянинова-Девотченко в живот - но и он сам напросился, подрядился тапером на бал к Сатане, да еще и в отсутствии Сатаны, с компанией одних лишь мелких бесов, где и Зоя Денисовна - королева бала постольку, поскольку сама для себя так решила. И никто конкретно, выходит, не виноват, не пожалуешься же Сатане: почто мене оставил?
маски

"Прометей" реж. Ридли Скотт

После "Людей в черном-3" я уж подумал, что и "Прометей" может доставить удовольствие - как же, хорошо еще попал на формат 2Д, но меня и без очков фильм под конец совсе заебал, то есть картинка сама по себе не раздражала, но такого нагромождения вторичной бессмыслицы (не хочется употреблять громкое слово "плагиат") я просто не ожидал, честно. Не совсем понял, римейк это чего-то старого или просто старомодный по замыслу, но оригинальный фильм, если даже оригинальный - то чисто номинально: мотивы научной фантастики 50-70-х годов, времен, когда полеты в космос на дальние расстояния и открытия неведомых миров казались мало того что реальными, так еще и совсем близкими, а поведение роботов-андроидов представлялось реальной социально-психологической и антропологической проблемой, произведений Кларка, Шекли, Азимова, в "Прометее" намешаны со штампами фантастических боевиков Кэмерона, "Чужого" и "Аватара", причем настолько беззастенчиво, что местами дух захватывает от изумления: как же так?! Осклизлый зубастый спрут, использующий человеческое тело в качестве инкубатора - в который уже раз? Инопланетяне, создающие человека, чтобы затем уничтожить человечество - сколько можно? Экспедиция, после расшифровки наскальных рисунков отправляющаяся в иные миры на поиски "создателей" - ну это даже неприлично после Кубрика, а по ходу еще и роботы гадят... И подлые бизнесмены-спонсоры со своими шкурными интересами, вторгающиеся в иные миры, и ученые-фрики, больше похожие на клоунов, и битвы на космолетах...

Оказывается, старик, профинансировавший полет, несмотря на то, что всего его считали мертвым, летел вместе со всеми, рассчитывая, что "создатели" продлят ему жизнь, а тетка, возглающая экспедицию - как выясняется впоследствии, его дочь (Шарлиз Терон прекрасна, спору нет, но хотелось бы дождаться "Белоснежки и охотника"), не намерена ни капризам папаши до конца потакать, ни тем более рвать жилы за спасение других людей, что членов экипажа, что Земли как дома родного. Ей, впрочем, все равно туго пришлось - космолет "спасателей" подбитый на нее навалился и раздавил в лепешку, зато ученая девушка спаслась и отправилась вместо Земли на планету "создателей", уточнить на всякий случай, за что они так обозлились на род людской, что свою же "креатуру" решили уничтожить - короче, до встречи в следующей серии. Может, хотя бы она оправдает ту несообразность, что инопланетяне, вознамерившиеся уничтожить жизнь на Земле, оставили тем не менее наскальные следы, которые ученые расшифровали как "приглашение", и до того точно расшифровали, что смогли безошибно определить, куда лететь - ну, наверное, послание было отправлено раньше, чем изменились планы "создаталей".

А вот чего я совсем не понимаю - наскальные рисунки эти с изображением человеческих фигур, поклоняющихся неким "создателям", обнаружены, по словам парочки ученых (в мужика робот-предатель занес внеземную инфекционную жизнь и его вспучило - пришлось зажарить заживо, отрицательная героиня Шарлиз Терон для этого пригодилась), в разных местах земли, и в частности - в фильме перечисляется - в Вавилоне, у шумеров и в Мессопотамии. Я, конечно, не спец по древней истории, но сдается мне, что если шумеры и Вавилон - это еще не совсем одно и то же, по крайней мере хронологически и цивилизационно, но Мессопотамия - просто то же самое, только одно название географическое, а другое - этно-культурное.

Готов ошибиться в этом, как и насчет фильма в целом, тем более, что смотрел я его до последних десяти пятнадцати минут, пока аттракцион не утомил окончательно, без особой скуки. Допекла меня под конец только фишка с крестом - тут уж хоть святых выноси, будто "Прометей" возник при поддержке российского Фонда кино, а Ридли Скотт приглашал Владимира Хотиненко консультантом по духовности: у героини-ученой, гуманистки и энтузиастки, есть родительский крестик, который робот отбирает и помещает в баночку, но потом, в решительный момент, крестик возвращается к владелице, с ним она спасает жизнь и себе, и планете Земля: "Не противься ж, Валенька, он тебя не съест, твой крестильный, маленький, твой нательный крест..." - вот уж тут мне стало и смешно, и противно. С куда большим удовольствием еще раз сходил бы на "Люди в черном-3" - вот где тебе и конфликт эпох с цивилизациями, и приключения, и технологии, да еще впридачу нормальный человеческий юмор, которого "Прометей" лишен начисто, не считая откровенных глупостей, над коими можно по ходу ухмыльнуться, даже если сие не входило в планы режиссера.
маски

ретроспектива Сигалит Ландау в Галерее на Солянке

Некоторые работы Ландау в Москве уже показывали - в рамках большой выставки израильского видеоарта на Винзаводе. Но говорят, что даже сама Ландау не ожидала такой полной репрезентации своего творчества за много лет в одном музее. Я, со своей стороны, тоже не особенно многого ожидал от этой ретроспективы, забежали мы на Солянку уже после театра, ближе к ночи, но застали и спонсорский коньяк, и подарочные пакеты с израильской косметикой (мне-то все равно, а безумная фея, которой на бедность дали отдельный пакет, рада до усрачки), и выставка мне неожиданно понравилась. То есть не просто понравилась, а, как выражаются в таких случаях интеллигенты, "не оставила равнодушной" - буквально: каждая работа порождает какую-то эмоцию. Порой и отвращение, как, например, осуществленный в Нью-Йорке проект "Арабский снег" 2001 (он в самой дальной подвальной комнате на самом большом экране демонстрируется) - пальцы и рты любовников в нитях свежеприготовленной сахарной ваты у меня моментально вызвали тошноту. Зато наверху засоленные ботинки, медленно проваливающиеся под тающий лед (Некрасов сравнивал такой лед с "тающим сахаром", кстати, так что, как пели "Экс-ББ", не сыпьте соль на сахар) просто заворожили и, присев на лавке с бокалом коньяка, я досмотрел видео до конца, хотя дядя Федор, давая методические рекомендации по поводу знакомства с произведениями видеоарта, всегда настаивает, что от начала до конца их смотреть не только необязательно, но зачастую и вредно для полноценного восприятия.
Впрочем, я бы не назвал то, что делает Ландау, видеоартом в чистом виде - это видеоарт, основанный на перформансе. Но есть важное отличие от перформансов Абрамович. Разговор на уровне "Ландау круче Абрамович" - пустой, какой-то смешной и отдает одесским анекдотом, но тем не менее скажу по совести, Ландау на меня производит куда большее впечатление, и я для себя сумел объяснить, почему. Результатом работы Абрамович остается ее личный экзистенциальный опыт или, в лучшем случае, опыт непосредственных участников, натренированных ею - для них самих он, вероятно, важен, но наблюдать за этим опытом со стороны хорошо если занятно, а чаще всего скучно. У Ландау же в результате ее экзистенциального опыта, крутит ли она на своем голом теле обруч из колючей проволоки или пытается удержать равновесие, стоя на арбузе, погруженном в воду Мертвое море (соль, кстати - один из лейтмотивов ее творчества, привет Солянке и соляным подвалам Ивана Грозного), плодом этого опыта оказывается завершенный и зафиксированный художественный продукт. Причем необязательно, чтобы этот личный опыт был личным опытом художника или вообще личным - говоря, опять же, по совести, на троих полуголых парней в трехметровом обруче смотреть приятнее, чем на порезанную колючей проволокой художницу с небритой промежностью. Но вообще и на саму Ландау тоже приятно смотреть, поскольку в тех своих произведениях, где она выступает еще и в качестве модели, сама она как модель - такой же арт-объект, как и засоленные ботинки на подтаявшем льду, пускай даже с ботинками в соляных кристаллах немолодой тетеньке по красоте трудно конкурировать.
маски

некая акция

Разные бывают акции, но хорошая, дельная, настоящая акция всегда включает в себя как минимум три обязательных раздела: официальную часть, культурную программу и банкет. Прошлогодние вручения наград, грантов, премий или не знаю, как еще правильнее назвать этот приз с денежной суммой впридачу (хотя впридачу к деньгам скорее уж сувенирный диплом в рамке) за "театральные инициативы" запомнились прежде всего местом проведения, причем, если уж совсем по совести, местом проведения банкета - на крыше Мультимедиа-арт-музея. Сама же церемония, несмотря на участие Хабенского и Хаматовой, проходила довольно вяло, и хорошо еще, что недолго. Нынешняя и прошла в Театре Наций, в пространстве малой и новой, еще не освоенной сцены, и оказалась намного длиннее, продолжалась чуть ли не больше двух часов (это не считая банкета), но зато была совсем нескучной, настолько удачно ее продумали, за исключением, быть может, документального фильма о десятилетней истории проекта: трудно было кожей не ощутить, как значительную часть собравшихся, в том числе некоторых вип-гостей и даже организаторов, корежило при появлении на экране в архивных кадров отца и сына Михалковых (по отдельности - они в разные годы вручали, но все равно в исторической ретроспективе оказались в одном комплекте). Официальную часть и культурную программу толково совместили, и номера выбрали интересные: два по разряду контемпорари-данс (Анна Абалихина и Никита Цымбал представили танцевальную вещицу с использованием компьютерной графики и совмещением танца с абстрактной видеоинсталляцией, а "Диалог-данс Кострома", два парня, один наголо бритый, другой с модельной стрижкой, показал забавный номер "Волосы") и, под занавес, один музыкальный - сочинение Маноцкова "Некая акция" для камерного ансамбля современной музыки, того самого, который недавно с такой помпой выступал на винзаводовской "Платформе" с Курентзисом, и сочинение тоже милое - как всякая хорошая акция, состоящее из трех разделов, в первом выстраивается классическая музыкальная структура, во втором она нарочито злостно разрушается, распадается до диссонансов, в третьем восстанавливается, и также резко, без переходов, искусственно, как и распадалась, а финальной точкой, то есть точками, служат два аккорда, один атональный, другой подчеркнуто гармоничный. Но и само вручение проходило на редкость увлекательно. Среди лауреатов и мои знакомцы оказались - Дениске Азарову дали премию, и еще один артист, который раньше участвовал в других проектах, связанных с новым театром, а теперь, оказывается, ведущий исполнитель Тверского ТЮЗа, получили свои награди и денежки, но все они куда-то исчезли еще до окончания церемонии. А последний ее блок стал просто "ударным", и даже не благодаря Ренате Литвиновой, хотя ее участие, наряду с Райкиным, Табаковым и проч., у кого, в отличие от также присутствовавшего бывшего министра Авдеева, очень мало свободного времени, безусловно, поднимало статус мероприятия в глазах массовой прессы - сами лауреаты придали действу неповторимый колорит. Я потом спросил у тетеньки, которая руководит театром в сибирском поселке Мотыгино с десятью тысячами населения, куда можно добраться только на пароме по Ангаре, правду ли сказал Миронов, пошутил ли, что у них портрет Станиславского переделан из портрета Ленина. Она подтвердила, что это не шутка, и что об этом еще Вислов два года назад в "Страстном бульваре" написал - от Ленина только прищур остался, а прическу и пенсне дорисовали. Серебренников при вручении заметил, что хорошо было бы вместе с грантом подарить театру, раз им так уж необходимо, заодно и портрет Станиславского, который можно вынести из МХТ - присутствовавший Табаков данную театральную инициативу не поддержал. Тетенька со своей стороны радушно приглашала всех ознакомиться с плодами своей деятельности на месте в духе "ну, будете у нас на Ангаре" - а кто знает, может, некоторые из участников и будут, но пока что, как говорится, лучше вы к нам.
маски

"Отелло", Канский драматический театр в центре "На Страстном", реж. Роман Феодори

Далеко не всякая пьеса, даже из числа самых великих, известных, востребованных, имеет в своей сценической истории хотя бы одно конгениальное, эталонное воплощение. Повезло в этом смысле "Отелло" или нет, но после спектакля Някрошюса невозможно обращаться к трагедии, делая вид, что этого спектакля не было: Някрошюс, как выражаются в подобных случаях интеллигенты, "закрыл тему", а для того, чтобы открывать ее заново, нужен очень веский повод. Такого повода канская постановка не дает. Ее уже показывали в Москве, среди тех, кто видел тогда, мнения ходили противоположные: одни говорили, что лучше из далекой глубинки давно ничего не привозили, другие, что лучше бы и не привозили. Я посмотрел с интересом, но вообще, конечно, канский "Отелло" - работа глубоко провинциальная. И чем занятнее приглашенный режиссер придумывает отдельные моменты, тем более убого смотрятся они в исполнении канских артистов с алкоголическими физиономиями.

Помимо помоста на сцене, выстроен дополнительный сбоку, под который отведена часть партера, и над оставшейся вертится хилая мачта с парусом тряпочкой. На дополнительном помосте - мини-бассейны с водой, на авансцене перед основным насыпан песок: сцена убийства Дездемоны, таким образом, представляет собой последовательность курортных развлечений - поплескавшись в бассейне, герои кидаются на песок, в который Отелло закапывает тело Дездемоны. Впрочем, надо еще дожить до убийства - помогает, оживляя действо, кордебалет мимов в клетчатых и полосатых трико, белых жабо, бьющих колотушками в бубны. Помимо воды и песка, много чего еще в зауральском спектакле заимствовано из обихода среднеевропейского театра конца 20-го века: рамы, люки в помостах, навязчивый музыкальный лейтмотив, элементы театра теней (силуэты за подсвеченными простынями) и т.п.
Концептуального в этом во всем - пожалуй, только подход к осмыслению образа Яго: тут он не просто пружина интриги, но и рассказчик, да к тому же философствующий. И в финале трупами валяются только Дездемона, Отелло да еще отец Дездемоны, который, как и Родриго, умер за кулисами, причем, в отличие от Родриго, своей смертью, но под занавес выходит в ночнушке на помост и ложится рядом с остальными двумя телами, Яго же торжествует и продолжает философствовать, заказывая туш. Наряды, помимо арлекиновых трико на массовке, тоже стандартные - шинели без знаков отличия, наброшенные на ночные рубахи.

Но Яго на общем фоне выделяется не только умом и сообразительностью, а в первую очередь относительно человекообразной внешностью, поведением, речью. Эмилия выглядит и ведет себя как кухарка или прачка, в лучшем случае бывшая кормилица Дездемоны - неудивительно, что к женщинам при такой супруге Яго особого почтения не испытывает. В Дездемоне нет ни хрупкости, ни нежности - она грубая, дебелая девка. Правда, этому Отелло такая подстать: артисту ограничиться бы ролями пьес из жизни колхозного крестьянства, либо что-то надо с собой делать. А то Дездемона выкопала из песка разбитую скрипку, прикладывает ее, как раковину, к уху, слышит, как обломки скрипки поют неземную мелодию - а тут Отелло из лесу вышел, был сильный мороз.
маски

2-й концерт и 2-я симфония Рахманинова, дир. Юрий Темирканов

Случайно в рекламную паузу "На ночь глядя" переключаюсь с Первого на ТВЦ, там какой-тооркестр играет 1-ю часть 2-го концерта Рахманинова, и я, испытывая к этому ресторанному музону застарелое отвращение, вдруг понимаю, что не могу оторваться и не хочу переключаться обратно, тем более, что смотреть выпуск с Максимом Авериным оказалось и неинтересно, и неприятно: отличный актер на сцене, он и в интервью - тоже слишком актер (это вообще целая проблема для многих, на прошлой неделе смотрел "Сто вопросов к взрослому" с Дмитрием Певцовым в роли хорошего артиста и хорошего человека Дмитрия Певцова, и действительно талантливый артист Певцов сыграл эту роль на удивление фальшиво; Аверин не так, но тоже не на сто процентов убедительно, а еще ведущие, обычно вылизывающие народных-заслуженных, тут как с цепи сорвались, наскакивали по делу и не по делу, а при упоминании, что Аверин "тоже водит ручкой в одном популярном телегиде" я чуть не прослезился). Слушаю неопознанный оркестр, неизвестного солиста,потом камера с пианиста перескакивает на дирижера - и удивление, отчего это вдруг трогает меня тошнотворно-приторный Рахманинов, проходит: за пультом стоит Темирканов.

По счастью, мне доводилось слушать Темирканова и живьем, но до обидного мало, все время, когда он выступает в Москве, его концерты совпадают с чем-нибудь, как на тот момент кажется, более важным. Вот и целых два вечера в рамках недавнего фестиваля Ростроповича тоже совпали с чем-то, уж и не вспомнить, с чем именно, а только в результате я пропустил оба, хорошо еще, что один из них целиком записали для ТВ. Другой, правда, был интереснее по программе - Темирканов исполнял со своим оркестром 1-й виолончельный концерт Шостаковича и произведение Канчели, ему самому, Темирканову, посвященное. Но телевидение предпочло рахманиновскую программу как однозначно - и объективно - более шлягерную.

И ведь солист - ничего особенного, явно хороший, техничный и вдумчивый, относительно молодой пианист Алессио Бакс, но не великий, не знаменитый. Знаменитый и великий - Темирканов, и то, что он сделал с Рахманиновым - просто чудо, я снова пожалел, что не воспользовался в свой срок возможностью услышать это живьем (а возможность была). Так и дослушал до конца 2-й концерт, да что концерт - 2-я симфония Рахманинова, эта симфоническая порнография, которую вообще невозможно вытерпеть, у Темирканова зазвучала не то что как откровение - но совершенно неожиданно, по крайней мере, в таком исполнении и ее слушать можно. А не так давно показывали телеверсию концерта Темирканова на каком-то европейском фестивале, он 10-ю симфонию Шостаковича, тоже не из числа любимых моих композиторов автор, играл - привел меня в состояние эйфории. И ведь не ходит человек на ток-шоу, как некоторые провозглашенные "великими русскими музыкантами", не говорит всякую патриотическую душеспасительную хуйню в интервью православным телеканалам, а Рахманинова при этом играет так, что не убавить не прибавить.