May 31st, 2012

маски

лечу на свет

По возвращении Москву меня ждал присланный вместе с двд-сборником клипов Бори Моисеева его новый, первый за несколько лет альбом "Пастор". Альбом этот мог бы, наверное, выйти раньше - если бы не известные обстоятельства. Но, однозначно, тогда получился бы совсем другой альбом. Название "Пастор", правда, поначалу смущает - чересчур много сейчас развелось "учителей", "поводырей", и каждый знает единственно верный путь. Но у Моисеева, разумеется, нет учительского пафоса, у него есть собственный опыт и выводы из этого опыта, которым он готов и хочет ненавязчиво поделиться.

Альбом в целом ровный и насыщенный - 13 треков. Почти все - новые и оригинальные. Из уже очень известных и раскрученных - "Юродивый" - этот номер, наверное, и есть ключевой, объединяющий. Сказать, что Моисеев отрезает начисто прошлое и начинает жить и творить с чистого листа невозможно - многие темы и мотивы привычны, узнаваемы. Например, "полная страхов Москва", ее "острые лица" - одна из самых пронзительных песен ("Москва"). Топографию Москвы артист осваивает давно, начиная еще с Театральной площади в "Гавроше"; много позже промелькнула в другой песнеОстоженка ("Дорожка"), в любом случае первопрестольная для юродивого - место особенное, к нему он стремится, но и здесь он чужой. (Образ "чужого" уже дал название одному из прежних альбомов Моисеева, а одноименная программа получила подзаголовок "народная драма", по аналогии с операми Мусоргского, действие в которых также разворачивается в связи с Москвой).

Хотя как раз "юродства" в "Пасторе" и нет совсем. Его, пожалуй, и не хватает - иронии, юмора, клоунады, как бывало прежде. Помимо Москвы, в песнях альбома возникают имена других столиц: "Римские каникулы", "Маленький Париж" - но это понятия не географические, а психологические, связанные с "отдушиной души", а не с освоением новых пространств. Серьезность Моисеева не то что пугает или отталкивает - она поначалу удивляет, к ней надо привыкнуть. Он не проповедует, а как будто напоминает о самых простых, но почему-то не для всех очевидных вещах: "не надо лгать" ("Святая ложь" - малоизвестная песня из репертуара Аллы Пугачевой с ее собственной музыкой на текст Диомида Костюрина, а осваивать и переосмысливать творчество Пугачевой он тоже продолжает на протяжении всего своего "песенного" этапа творчества), "всех надо прощать", и главное - "не бойся любить", но последнее - главная мысль творчества Моисеева, пожалуй, еще с тех пор, когда выразительным средством для него служило исключительно движение, танец, и с этой дорожки его вряд ли что-то может свернуть.Новый образ Моисеева - не указующий "единственно верную" дорогу перст, но протянутая попутчиком рука помощи.

Текст о диске я написал заранее, отправил помощникам Бори, прихожу на презентацию в "Сад" - и слышу, как Андрюша Малахов произносит со сцены мои тезисы. Не бог весть какой эксклюзив - но все-таки. Стою у сцены, пока Боря работает на маленькой клубной сцене "Сада", подходит ко мне Андрей и говорит: "Боря в таком восторге от твоей рецензии..." - стало быть, мне не показалось, действительно, он мои тезисы в своем конферансе использовал - да мне не жалко, пожалуйста. Но Моисеев - не тот артист, которого имеет смысл слушать в записи, Борю надо видеть на сцене. Уж на что Фандейка скептик и повсюду разоблачает фанеру да плагиат, а и он сказал, когда Боря работал на мало приспособленной для его шоу эстрадке ресторана - "Правда же, здорово?" Да конечно, здорово. Мы сидели за столом, но на время концерта я предпочел встать, чтобы лучше видеть происходящее. Безумная фея так расколбасилась у сцены, только что не плясала. Сам великий и ужасный Филимонов, которого не каждый год можно видеть на публичных мероприятиях, по такому случаю пришел, заметил и благословил. В программу выступления, правда, вошли не все треки с диска, но многие, а между ними - "Черный бархат" и "Звездочка", но в отсутствие Кима Брейтбурга, который их для Бори когда-то написал. И наконец-то благодаря Боре и его друзьям, оплатившим банкет, я смог оценить, чем же в "Саду" кормят - совсем неплохо, оказывается, салат из утки прям-таки отличный, и шашлыки-машлыки, и коктейли, после которых я уже пил только шампанское.

Все здорово, но Борино шоу требует иного пространства и размаха - начиная с "Просто Щелкунчика" я не пропустил ни одной премьеры его шоу-программ, последняя в Кремле не состоялась, поскольку возникли проблемы со здоровьем, но вроде бы есть перспективы, что большой концерт в Москве пройдет до конца года.
маски

"Суперкласико" реж. Оле Кристиан Мадсен в "35 мм"

Не получилось досмотреть даже до середины, и редкий случай, когда жалко было уходить. Но бежать досматривать, тем более в последний день проката, тоже повода нет - кино не выдающееся, просто уж очень обаятельное. Датский сомелье переживает, что жена, бывшая футболистка, а ныне спортивный агент, уехала в Аргентину и сожительствует со звездой тамошней футбольной сборной. Вместо того, чтобы на себя наложить руки или миром подписать документы на развод, он берет в охапку 16-летнего сына Оскара и отправляется в Буэнос-Айрес. Зарисовка о столкновении - не всегда приятном (герой напился и доброжелательные туземцы поутру его обобрали, раздели буквально до трусов), но в целом достаточно благостном столкновении двух мировосприятий, североевропейского и южноамериканского, вышла солнечной, милой и приятной во многих отношениях - уж на что меня совсем не интересует футбол, а футболисты так просто раздражают, но не этот качок, который все время ходит по дому без трусов, и футбол как аргентинская религия (а датчане приезжают в Буэнос Айрес аккурат в вечер особенно важного матча - суперкласико) предстает во всей красе. Датский подросток, пока разводящиеся родители гуляют по мемориальному кладбищу, успевает заприметить для себя юную экскурсоводшу, следует за ней по пятам, заявляется к семейному обеду и признается в любви. Сам безутешный брошеный сомелье находит в Аргентине и единомышленников, знатоков вина, и утешение в сексе с не очень молодой, но крепкой телом служанкой. В аннотации еще сообщается про танго гостиничных тараканов, но я этого момента уже не дождался.
маски

"Счастливчик" реж. Скотт Хикс

Все мы, конечно, не молодеем, но как же так можно, чтобы голливудские актеры, еще недавно числившиеся в юных красавцев, превращались на глазах, за считаные годы и чуть ли не месяцы, в обрюзгших кабанов? Причем если оплывший Ченинг Татум хотя бы открыл в себе комические способности, отчасти оправдывающие его внешние трансформации, то на Зака Эфрона просто жалко смотреть. Правда, он и снимается в таких фильмах, которые должны бить на жалость, вызывать слезу: сначала душещипательная мистическая мелодрама "Двойная жизнь Чарли Сан-Клауда", теперь вот тоже не совсем без мистики и также тонущая в соплях поделка, очередная экранизация слезливого Спаркса. У Скотта Хикса бывали фильмы и поинтереснее, хотя этот соответствует жанровым ожиданиям. Герой Эфрона, потомственный морпех, после трех командировок в неопознанную горячую точку возвращается домой, но в свои 25 лет своего угла не имеет, а в семье сестры не приживается. Тогда он отправляется на поиски девушки, чья фотография, случайно подобранная однажды после боя, стала для него спасительным талисманом. Пешком добравшись до нее аж из штата Колорадо, он не успевает рассказать историю снимка, как оказывается нанятым на работу в ее собачий приют. У девушки, однако, уже есть 8-летний сын, а у сына - папа, бывший девушкин муж, за которого она вышла по юношеской любви с последующим залетом. Муж, как назло, полицейский и сын местного судьи, палки в колеса новому ухажеру свободной матери одиночки ставить он может, но парень в душе неплохой и делает сопернику подарок, когда погибает, спасая сына. Вот уж действительно - счастливчик: и девушка, и ребенок, и подлый конкурент утонул, так что бороться с ним не пришлось, а в комплекте - мудрая бабушка главной героини, первой разглядевшая в залетном бродяге с овчаркой по кличке Зевс хорошего парня, достойного ее внучки. Сама разведенка в какой-то момент посчитала себя обманутой, ведь фотокарточку она подарила на счастье брату, а тот погиб - но ничего, дела житейские, все наладится. Вот что дальше с Заком Эфроном станет - боюсь предполагать.
маски

"Встречный ветер" реж. Жалиль Леспере в "35 мм"

Героиня Одри Тоту, поругавшись с мужем, уходит в больницу на ночное дежурство, оставив на его попечение двух маленьких детей, и дальше до конца фильма появится в кадре лишь дважды на несколько секунд в мужниных воспоминаниях. Для поклонников Тоту это, наверное, обидно, а для меня - большое облегчение. Герой Бенуа Мажимеля, промаявшись год соломенным вдовцом, уезжает с детьми на Сен-Мало (что-то во всех французских фильма туда едут по любому поводу) в родительский дом, к бездетному брату и его жене. Дядя и тетя любят племянников, старший брат сочувствует младшему - тот, довольно известный писатель, забросил литературу и поступил на работу к старшему в автошколу. Но забыть жену он не может, а новые проблемы, помимо хлопот о детях, возникают постоянно: молодая ученица проявляет интерес к инструктору, пожилой дядька, когда-то лишенный прав за то, что наехал на юного велосипедиста, обучается заново, а знакомый грузчик-араб, отсидевший срок любитель поговорить о черных дырах, похищает своего сына из школы. Герой пытается помочь ему, пытается откликнуться на интерес своей курсантки - в результате девушка считает себя оскорбленной то ли потому, что связь была короткая, то ли потому, что она вообще была, а бедного араба задавила машина, когда полиция пришла за ним, хотя жена его уже готова была на мировую. Вскоре и следы собственной жены героя обнаруживаются, точнее, ее тело во дворе убийцы. Добротный европейский артхаус, более сложной формы, нежели предполагает содержание. Мысль-то простая: цени то, что имеешь - все скоротечно, хрупко, преходяще. А по драматургии кино навороченное, начинается вовсе как притча, по счастью, к притче отношения не имеет, все фантасмагорические повороты получают бытовое обоснование, но тем не менее картина в целом сделана совсем не в эстеткие семейно-бытовой драмы, и это искусственное, неоправданное усложнение формы сильно ее портит.
маски

"Каприччио в черном и белом" В.Кобекина в Камерном музыкальном театре им. Б.Покровского

Это ведь уже четвертая, начиная с 1980 года, а еще точнее, четвертая и пятая оперы Кобекина, поставленные в Камерном музыкальном, поскольку "Каприччио" - диптих, состоящий из двух довольно разных сочинений, и режиссеры у "черного" и "белого" - разные, и художники, и дирижеры. Первую часть, "Шут и король" по пьесе Гельдероде "Эскориал" поставил Дениска Азаров, который сейчас нарасхват (на следующий день после премьеры уже умотал в Пермь, новый проект готовить - молодец какой), вторую, "Счастливый принц" - Сергей Терехов, раньше работавший у Виктюка. "Эскориал", между прочим - одна из немногих пьес крупнейшего бельгийского драматурга 20-го века, имевшая хоть какую-то сценическую судьбу на русском языке, и за счет литературной основы, а также благодаря участию Борислава Молчанова в партии Короля "черная" часть диптиха сильно выигрывает перед "белой". Решетка на переднем плане, красные драпировки на заднем и нехитрая мебель между ними - оформление простое, но стильное, выдержанное в эффектном красно-черно-белом колорите. За музыкой Кобекина не всегда можно проследить интригу, а интрига довольно увлекательная: Король и Шут меняются местами, королева - любовница Шута, Король убил ее из ревности и теперь палач ждет любовника... Режиссер выводит на сцену Королеву, хотя у героини нет ни музыкальной партии, ни литературного текста, да это и не совсем королева, скорее призрак, тень умирающей, или аллегорическое воплощение мятущейся души. Работа Борислава Молчанова, и вокальная, и артистическая - на высоте. Вторая часть уступает первой во всем, кроме музыки - музыка Кобекина в обоих случаях показалась мне одинаково малоинтересной, но в "Счастливом принце" она опирается на стихотворное либретто Парина, а эти вирши - уже чистая графомания, да еще и с претензиями на соблюдение "классических" форм - триолеты, рондели... Ну ладно рондели, прости, Господи, так сама одноактная опера строится драматургически на том, что детям, попившим на ночь молока и уложенным в постель, рассказывают сказку. Во-первых, рассказывать на ночь детям такие сказки, как "Счастливый принц" - слишком странный каприз, во-вторых, заданная форма не выдержана,дети по ходу засыпают (и хорошо, что вовремя: дослушали бы до конца - страдали б расстройством сна до конца жизни), а рассказ продолжается. Мелодекламационный монолог Михаила Гейне (я так и не понял, кем он доводится спящим детям - для отца слишком официозен, для условного сказочника ему недостает "волшебства" в антураже) перебивается "ариями", статуя принца присутствует на занавеске как видеопроекция, из-за драпировки появляется исполнитель Принца (Василий Гафнер) в длинной белой рубашке, то ли ночной, то ли смирительной. Не всегда, особенно под конец представления, справлялся со своей задачей дирижер. Наиболее убедительно выглядела и звучала Ласточка-Екатерина Ферзба, но одна ласточка весны не делает. Трагизм уайльдовской притчи, так тонко и вместе с тем грандиозно переданный, например, в инсценировке Камы Гинкаса, в опере Кобекина-Парина размывается и размазывается до сентиментальных соплей, а сама по себе музыка только и годится, чтобы под нее засыпать, причем действует она в этом плане универсально, на любой возраст.