May 29th, 2012

маски

"Четыреста ударов", 1959; "Украденные поцелуи", 1968, реж. Франсуа Трюффо

Пока у Разлогова в "Культе кино" показывали испанский (то есть "баскский", реж. Хон Гараньо и Хосе Мария Гоэнаго, 2010) фильм "80 дней" про старых лесбиянок, а до этого еще с интеллигентскими подмигиваниями его обсуждали (мол, ну что вы, никакой "пропаганды", как вы могли подумать), не претендующий на духовное просветление канал "Домашний" пустил в эфир "Украденные поцелуи" Трюффо, которые я никогда раньше не видел - в отличие от разных других фильмов про старых лесбиянок. Нет, если какая-нибудь православная гнида, задержавшаяся у экрана после "Космоса как послушания", обделалась от негодования - это приятно, но я все-таки предпочел старый, а для меня новый фильм Трюффо. Тем более, что несколько недель назад у того же Разлогова показывали "Четыреста ударов", а "Украденные поцелуи" как бы продолжают следить за судьбой его главного героя Антуана Дуанеля, сыгранного Жан-Пьером Лео. В "Ударах" он подросток, из не вполне, но все-таки относительно благополучной семьи: то есть, конечно, отец ему не родной, а мать гуляет на стороне, но все-таки голодать не приходится и смертным боем его не бьют, а он все равно типа "бунтует", то сопрет что-нибудь, то попадет в спецучреждение. "Удары" - черно-белые и как бы социальные, то есть общество, которое герою ничего плохого не сделало, заведомо объявляется виновником его неудач. "Поцелуи" - цветные, в них звучит милая песенка Шарля Трене и социальный контекст несмотря на то, что на дворе конец 1960-х, уходит на задний план. Завербовавшийся было в армию, 20-летний Антуан увольняется со службы и ищет работу. С должности ночного портье его выгоняют, когда он по недомыслию впускает в номер к женщине с любовником ее мужа и частного детектива, но детектив берет его на работу в агентство, где Антуан тоже не слишком преуспевает и умудряется спутаться с дамочкой, за которой приставлен следить. Очень легко по-годаровски, сытно покушав и прокатившись на яхте, бросить клич к революции и к борьбе за счастье трудового народа - Трюффо к "Украденным поцелуям" уже более трезво смотрит на жизнь, другое дело, что чем дальше и чем трезвее, тем он менее оригинален, хотя я как раз если и люблю по-настоящему какие-то картини Трюффо (но он точно не из числа самых интересных для меня режиссеров) - то самые поздние, типа "Последнего метро", а судьба Дуанеля меня совсем по-человечески не волнует, самое большее - "поставить галочку".
маски

"Пьеса для мужчины" реж. Владимир Мирзоев, 2009

Когда в последний раз общался с Шифриным, он между делом намекнул, что ему было бы приятно и интересно узнать мое мнение об этой его работе, а для начала он хотел бы, чтобы я ее увидеть. Разговор шел месяца за полтора до эфира, я успел забыть, но увидел в программе перед трансляцией "Евровидения", с небольшим захлестом (50-минутный спектакль на "Культуре" заканчивался на 15 минут позже начала трансляции на "России 1"), и поскольку все равно пришел домой заранее, включил. За Шифрина я в любом случае спокоен, хотя не понимаю его привязанности к Мирзоеву. А вот Мирзоев у меня вызывает недоумение. Все тут кипятком писали от его "Бориса Годунова", переодетого в современной костюм, с боярами в бассейне и самозванцем на БТРе - как будто ничего подобного в мире до Мирзоева не делал никто. Но пушкинский текст выдерживает и не такие над собой операции. А еще до этого, оказывается, Мирзоев скомпилировал нечто вроде телеспектакля-концерта из текстов Хармса. Шифрину достался хармсовский лирический герой - он почему-то постоянно находится в зале заседания среди других таких же заседающих, за квадратным столом, в конторской (скорее советской, чем нынешней офисной, но не 20-30-х годов, а тогда уж 70-80-х, хорошо мне знакомой) обстановке, и временами про себя, через внутренние монологи, временами обращаясь к безликим заседающим, разыгрывает достаточно известные, хрестоматийные, в основном прозаические миниатюры Хармса. Эти эпизоды перебиваются "кухонными" рассуждениями Мирзоева и Шифрина о Хармсе, о его судьбе и творчестве, рассуждения, в свою очередь, перемежаются гитарными песенками некой неведомой мне группы Секонд Хенд Бенд про белую овцу и проч. Песенки, допустим, не уродливые, хотя ничего примечательного на мой вкус в них нет тоже, и разговоры - не глупые, на канале "Культура" все время слышишь что-то куда более ужасное, и все-таки - опять герой Хармса среди советских чиновников, опять Хармс нивелируется до социальной сатиры, до абсурда, к которому он имеет весьма косвенное отношение. Михаил Левитин, одним из первых, если не первым открывший Хармса для театра и продолжавший гнуть эту линию долго, шел аналогичным путем с начала 1980-х - но тогда это считалось актуальным. Сегодня это подает Хармса в неверном свете, а что еще хуже, превращает его в попсу: вроде бы Хармса сегодня много, и на сцене, и на экране, но его творчество (за исключением опытов Федора Павлова-Андреевича и в особенности удачного эксперимента "СтарухЫ" со Степанидой Борисовой) предстает постоянно в одной, не самой интересной плоскости, и к этой плоскости сводится вместо того, чтобы открывать в нем иные грани - вот это печально.
маски

Владимир Солуянов и Наталия Рябченко в зале Мясковского

Бесплатные аспирантские концерты - такая же лотерея, как и обычные репертуарные, можно попасть на что-то совершенно потрясающее, но и промахнуться запросто, по программе еще можно что-то предугадать заранее, а по качеству исполнения - никогда не угадаешь. Мы на такие концерты ходим в основном (если только не играют кряду все сонаты Прокофьева, как было несколько месяцев назад - потрясающий, незабываемый концерт класса Вирсаладзе в Малом зале, и тоже бесплатный) между делом, когда надо заполнить "окно" в "основном" расписании.

В субботу пошли на скрипача из класса Бочковой, Владимира Солуянова, он первое отделение играл в дуэте с Константином Казначеевым, второе - соло, и оба оказались прекрасными, уже совершенно профессиональными музыкантами. Вместе исполнили две канонические сонатч Телемана для двух скрипок, №№ 1 и 2, и большой концертный дуэт Людвига Шпора, раннего немецкого романтика, которого я никогда не слышал раньше - не первого ряда композитор, но всегда приятно что-то новое для разнообразия открыть. потом Солуянов уже один играл Партиту № 2 Баха и Шестую, кажется, сонату Изаи для скрипки соло - Изаи я для себя тоже совсем недавно открыл, Гершенко с ГАСО играл одну его оркестровую вещицу, замечательный, очень интересный автор, музыка того плана, который мне особенно по душе, и отличное исполнение.

А в понедельник я уже в одиночку отправился на концерт пианистки Наталии Рябченко, аспирантки иностранного отделения класса Мержанова - с чистым сердцем, не думая ни о чем плохом, и программа вроде внушала доверие - Шопен и Скрябин. Прихожу за пять минут до начала - в коридоре сидят две бабки и несколько молодых людей, из-за прикрытой двери зала уже доносятся звуки рояля... Что такое, думаю, репетиция, что ли? Выходит из своего закутка хамская морда, которая обычно при консерватории сидит и всех достает, и говорит: "Исполнитель пораньше начал, куда-то торопится, ждите аплодисментов". Ну аплодисментов ждать не приходилось, а в паузу мы все гурьбой зашли - в зале меньше публики сидело, чем под дверью. Куда торопилась девушка - я не знаю, но куда-то определенно спешила, раз минут за десять отбарабанила всего запланированного Шопена - Мазурку, Этюд и Балладу. Мальчик объявил пятиминутный перерыв, но через минуты полторы, едва потные старики с авоськами заняли места поудобнее, вернулась со Скрябиным и еще час насиловала рояль и всех присутствующих Поэмой-ноктюрном, прелюдиями, этюдами и двумя сонатами, 3-й и 5-й - киксуя, сбиваясь, порой запинаясь и начиная фразу заново. Как же можно с такой подготовкой выступать на публике, пусть даже малочисленную, бесплатную и не всегда соображающую, на каком свете находится - при том что среди полуживых стариков на таких концертах попадаются и студенты той же консерватории, пока еще способные при южном ветре отличить сокола от цапли? Наблюдать за борьбой девушки (и вида-то совершенно колхозного, уж я не знаю, если эта безрукая Фрося Бурлакова еще и "иностранка" - то из какой страны приехала?) с инструментом и с музыкальным текстом было просто невыносимо, а слушать результаты этой борьбы - физически невозможно. Шопен в любительском исполнении не так страшен, но Скрябин для непрофессионального или недостаточно профессионального музыканта ну совсем неподходящий, невозможный материал. А я еще уселся так, чтобы, по обыкновению, видеть руки исполнительницы, и для того, чтобы выйти из зала, пришлось бы проследовать мимо первого ряда - стоически дождался финала программы, не понимая уже, где заканчиваются прелюдии и начинаются сонаты, да девушка, кажется, и сама не понимала, в таком она пребывала нервном состоянии - зачем же так мучиться, если трудно, можно же найти занятие по силам - за птицами ходить, что ли.
маски

"Шеф" реж. Даниэль Коэн

Кулинарная тематика представлена в современном кино настолько широко, что от приготовленных и съеденных персонажами этих фильмов блюд уже давно тошнит. Мораль у них у всех одна - ешь, молись, люби и готовь счастье по рецепту, но "Шеф" - попроще, рецепты для счастья предлагает давние, проверенные, с духовным просветлением упражнения возле духовки не путает, единственное, чем напрягает - так это именно кулинарными деталями. Ну очень много, очень подробно - по мне неинтересно и временами противно. Главный герой - настоящий кулинарный маньяк, и ни на какой работе подолгу не задерживается, поскольку настаивает на соблюдении правил высокой кухни. Беременная жена вынуждает его податься в маляры при доме престарелых - он и там устраивает кулинарный шухер. Среди старичков обнаруживается папаша знаменитого шеф-повара Александра, его кумира, и через него шеф знакомится с молодым фанатом профессии. Но у фаната и кумира отношения тоже складываются негладко - фанат оказывается "большим толстовцем, чем сам Толстой", и требует от шефа соблюдения собственных рецептов, которых тот не всегда и помнит. Главная же трудность - подступает фастфуд и молекулярная кухня, а эти повара - старорежимные.

Что такое "молекулярная кухня" - я вообще не знаю и думаю, что не то же самое, о чем писали в советской фантастике ("Молекулярное кафе" Варшавского, например), в фильме же она представлена совершенно гротесково, с колбами, бульбуляторами, цветными реакциями и взрывом печки. Для того, чтобы узнать молекулярные секреты конкурентов, шеф и его помощник отправляются в ресторан своего неприятеля, переодевшись японцами - культурным атташе посольства и его женой, эта травести-сценка выбивается из стилистики фильма и кажется вставным номером, но она и смешнее, чем собственно кулинарные приколы, которых я не догоняю. Шефа играет Жан Рено, и в образе японца он выглядит мило, да и вообще одно время он что-то совсем достал своим вездеприсутствием, а тут его давно нигде не было видно и, отдохнув от его физиономии, видеть Рено снова пожалуй что и приятно. Кулинарные победы влекут за собой победы и на семейно-романтическом фронте: жена, наблюдая за успехами молодого повара, благополучно разрешается от бремени на фоне триумфа высокой кухни, а шеф Александр, разведенный и затаивший обиду на женщин, переезжает в провинцию к владелице местного ресторанчика, оставляя свой парижский трехзвездочный на попечение прееемника.
маски

Терри Гиллиам в Столешниковом

Выставка такая, что проходя переулком, можно, конечно, бросить взгляд, но необязательно даже тумбы с фотографиями вокруг обходить. А короткометражный фильм Гиллиама "The WHolLy Family", наверное, интересный - судя по картинкам, и его можно посмотреть на сайте режиссера, только у меня нет такого интернета, чтобы кино просматривать онлайн. Но интереснее всего - сам Гиллиам, который с семейством приехал на уличный вернисаж. Веселый дядька - я не ожидал, поскольку, в отличие от другого великого киносказочника современности Бертона, его взгляд на мир - с двойной оптикой, он не просто фантастический мир конструирует, он видит фантастику сквозь реальность, и реальность в этой оптике предстает в свете не слишком привлекательной. Впрочем, необязательно заморачиваться - на открытии было весело, массовка в белых комбинезонах и масках, типа персонажи фильма Гиллиама, бегала по переулку и развлекала не только гостей вернисажа, но и пугала случайных прохожих; поили коктейлями на основе спонсорской водки, которую "випам" раздавали в подарок, и Лена Ханга по старой нашей дружбе передарила мне свою бутылку, а Андрей Альбертович Житинкин добыл целых три пакета, хотя до этого обнаружил в водке, которую употреблял в чистом виде, без коктейльных примесей, странный какой-то осадок.