May 26th, 2012

маски

Алиса Хазанова в "На ночь глядя"

Понятно, что даже при нерегулярном выходе передаче суперзвезд на все выпуски не напасешься, да и надоели уже они до смерти, все эти меньшиковы - однако столько ведь по-настоящему интересных молодых, совсем молодых и не совсем уже молодых артистов, режиссеров, музыкантов, не всегда известных, часто не "медийных", но определенно более заслуживающих внимания, чем Алиса Хазанова. Находит же таких Вадик Верник, а у Бермана с Жандаревым опять - громкая фамилия, и уже неважно, кто ее носит: более чем посредственная актриса, сыгравшая полтора спектакля и снявшаяся в двух с половиной фильмах. Ну ладно фильмы (кстати, про фильмы: мне довелось однажды видеть короткометражку одного живущего в Париже советского еврея-художника, где Алиса Хазанова снималась вместе с Шарлоттой Рэмплинг, то есть не вместе в кадре, а по отдельности, но в одном проекте - такое было убожество, что даже сама Хазанова, похоже, предпочитает не вспоминать), а ведь целый блок разговора посвящен балету. Хазанова в прошлом работала в Большом театре. Там много таких, кстати говоря, но если, к примеру, Настя Винокур действительно какие-то интересные характерные партии танцует, и у Прельжокажа в проекте подвизалась, то Хазанову, как и до того Нахапетову, я просто не помню. Она рассказывает про балет "Урок" - я его видел, не было там Хазановой. Должно быть, она танцевала в другом составе, не врет же она, в самом деле, но "четвертый гриб во втором составе" - это не роль и тем более не партия, уж во всяком случае не та партия, чтобы о ней рассуждать с видом, будто ты - Майя Плисецкая. Ничего не знаю про человеческие качества Алисы Хазановой (вот про папеньку ейного знаю, и непонаслышке, но лишний раз заводиться не хочу), субъективно на меня она производит отталкивающее впечатление своими делаными манерами и желанием казаться гордой интеллектуалкой, но ведь очевидно, что она - не та фигура, которая, по крайней мере на данном этапе (мало ли чем дальше дело обернется), могла бы рассчитывать на серьезное внимание не просто в контексте каких-то конкретных фильмов и спектаклей (потому что как ни относись к "Сказке про темноту" или "Волнам", события эти заметны на общем жалком фоне), но как персона, как творческая, извините за выражение, личность.
маски

Бенджамин Бриттен в БЗК, Симфоническая капелла, дир. Геннадий Рождественский

Для себя я решил, что за неделю отсутствия на сей раз, в кои-то веки, не пропустил ничего действительно стоящего - но это не так, без меня прошли два из четырех концерта Рождественского в цикле "Туманный Альбион". В первом играли монографическую программу моего любимого Элгара (Рождественский предпочитает называть его Эльгар, с мягким "л"), но там звучали в основном достаточно известные произведения, во втором - Воэн-Уильямс, совершеннейшая для меня энигма, а третий посвящен Бриттену, на него я уже успел.

Бриттен, в отличие от Элгара, в число любимейших моих композиторов не входит, при том что, как ни странно, чуть ли не с него начались мои походы на классические концерты, и одним из первых услышанных вживую произведений стало сочинение Бриттена, и не "Путеводитель по оркестру", которым во всем мире детей пичкают наряду с "Петей и волком" Прокофьева, с ним я как раз столкнулся позднее, лет уже в пятнадцать, а раритетные "Рождественские песни" для детского хора в сопровождении арфы (дело было больше двадцати лет назад и я не уверен, что в оригинале опус написан для такого состава, но я слушал в таком, и никогда позже с данным произведением не сталкивался даже в записи). Но в подаче Рождественского интересна любая музыка, а тем более программа, составленная из редко или почти никогда не исполняющихся вещей. Ну и комментарии Геннадия Николаевича не менее уникальны - не в пример прочим "лекторам", которые почти без остатка делятся на две категории - шарлатаны и ебанашки - Рождественский говорит толково, информативно, по делу, при этом с юмором, от души, и в своих монологах не менее артистичен, чем в музыкальном творчестве - настоящий шоумен в правильном смысле слова.

"Небожители" - огромное вокально-симфоническо-литературное полотно, написанное 24-летним Бриттеном по заказу ВВС ко дню Михаила Архангела. Удельный вес собственно музыки в нем, однако, не так уж велик - наверное, меньше половины от общего времени звучания. Помимо оркестра, хора и солистов, задействован орган (играла Людмила Голуб). И очень большая роль отведена чтецам - Рождественский взял эту роль на себя, в партнерши безошибочно выбрав Аллу Демидову. Правда, у Аллы Сергеевны проскакивали порой оговорки (у Рождественского, кстати, их не случалось), но в целом они сделали все превосходно, освоив почти неподъемную и не всегда оправданную махину текста, скомпилированного из цитат на тему ангельского бытия из источников разных эпох, от Ветхого завета и псалмов до Мильтона, Блейка, Росетти, протестантских теологов и религиозных философов. В операх и других вокально-симфонических сочинениях Бриттена на меня обычно более сильное впечатление производит оркестровая составляющая, но в "Небожителях" (The company of Heaven) необычайно хороши прежде всего хоровые номера. Подкачал тенор Леонид Бомштейн, но у него только один развернутый сольный эпизод, сопрано Татьяна Федотова и хор справились с задачей лучше. Рождественский же как дирижер и чтец в одном лице сознательно рисковал, поскольку такой массив разнородного словесного материала способен подавить музыку - и все же сумел ритмически выстроить исполнение таким образом, что текст и музыка не конкурировали, но дополняли друг друга. Мало того, Рождественскому вопреки сегодняшним тенденциям удалось соблюсти при очевидной религиозной проблематике опуса формат светского музицирования, не впадая в модное клерикальное кликушество (для Бриттено это оказалось бы смертельным, несомненно), и блестяще исполнил обе свои роли.

В общей сложности "Небожители" потянули на час двадцать, и другие дирижеры, в том числе уважаемые, Плетнев, например, в таких случаях обычно готовы ограничиться одним отделением - только не Геннадий Николаевич. Во втором Постникова (но она всегда идет в комплекте с Рождественским, это следует принять как факт и не беспокоиться) играла "Развлечения" для фортепиано с оркестром, написанные в 1940-м году по заказу пресловутого Пауля Витгенштейна, который, как и 4-й концерт Прокофьева, это сочинение сам исполнять отказался, и другим долгое время не позволял. После грандиозных по размаху замысла "Необожителей", конечно, "Развлечения", хотя тоже немаленькие по объему и непростые по структуре, вполне оправдывали свое название. За ними последовали две пятичастные оркестровые сюиты на темы вокальных сочинений Россини, "Музыкальные вечера" и "Музыкальные утренники", первую из которых 13-летний вундеркинд Бриттен написал по заказу студии документальных фильмов, а вторую добавил годы спустя, и концертах они при его жизни не исполнялись.

Три часа - куда больше, но Рождественскому мало, ему недостаточно связать Бриттена с Россини, важно протянуть логическую цепочку дальше, глубже в века. Он упоминает, что второй номер первой сюиты основан на теме россиниевской Канцонетты, написанной на текст итальянского поэта Метастазио (Рождественский успел еще и рассказать попутно о поэте, о его настоящем имени, потому что Метастазио - псевдоним), а за полвека с лишним до Россини на тот же стихотворый текст сочинил свой Ноктюрн для трех кларнетов и трех вокалистов Моцарт - после чего Геннадий Николаевич предложил послушать этот Ноктюрн и он был очень прилично исполнен силамисолистов Капеллы. А затем уже настал черед биса - и, вернувшись в "хедлайнеру" программы, Рождественский продирижировал "Ирландским танцем" Бриттена - "Дно пивной кружки", или, как иронично отметил маэстро, "Пей до дна", если по-русски. В общей сложности вечер потянул на три с половиной часа (включая антракт, но не считая стандартной десятиминутной задержки) - а Рождественский совсем не выглядел усталым, напротив, казался очень довольным. Я тоже совсем не устал - от хорошего не устаешь.
маски

суши весла: "Прошлым летом в Чулимске" А.Вампилова в МХТ им. А.Чехова, реж. Сергей Пускепалис

Деревянные мостки, лесенки, загородки, все на воде, бассейне во всю сцену, в дыму, и по воде в сапогах ходят персонажи пьесы - сколько раз это было и по какому только поводу не было... Зачем это здесь - непонятно сначала и под конец не более, чем в первые минуты. Конечно, легко сказать, что спектакль не готов, что это прогон, что все родится позже - не знаю, сомнваюсь. По-моему, проблема изначально в авторе. Табакову по старой памяти кажется, и многим вслед за ним, что Вампилов вечно актуален, и вот репертуар подведомственных ему театров заполняется вампиловскими "провинциальными анекдотами". Да не только табаковского холдинга, и почему-то именно на"Чулимск" делаются особые ставки, за десять лет только в Москве - по меньшей мере третья версия, после Петруня

http://users.livejournal.com/_arlekin_/300242.html?nc=18

и Бочкина

http://users.livejournal.com/_arlekin_/554309.html?nc=4#comments

Опять, что и требовалось доказать, неудачная. Пускепалис год назад, взявшись за "Дом" Гришковца, сделал довольно симпатичный спектакль, а "Прошлым летом в Чулимске" с точки зрения драматургической формы - вещь куда более складная. Но морально устаревшая - пока это не будет признано, режиссерам и театрам предстоит раз за разом наступать на одни и те же грабли. Вапиловские пьесы создают иллюзию, будто с ними инчего и делать не надо, типажи, проблемы, сюжеты их - вечные, а на самом деле они настолько глубоко укоренены в советскую действительность 1960-70-х годов (за исключением "бродвейского" по сути "Старшего сына"), что если уж браться за них - то подходить к тексту радикально. Пускепалис же не купирует его и ничего принципиально в пьесе не меняет, так что остается неразрешенным вопрос, зачем он к ней подступился, кроме того, что она ему, допустим, я верю, очень нравится - но мало ли, этого же недостаточно. Оттого и актерам трудно - каждый старается в меру сил, иногда сверх меры.

Из каких соображений на роль Шаманова назначен Никита Зверев - со стороны непонятно и, кажется, не понимает этого сам актер. Его герой - не поживший, наивный, и от наивности, неопытности, а не от усталости - его колебания. Того хуже обстоит дело с Валентиной: насколько органична молодая актриса в других своих работах, настолько же здесь неуместна ее скудоумная косноязычная пэтэушница - откуда вдруг в ней что берется, да и берется ли? Вообще более-менее интресны только двое исполнителей - Юлия Чебакова и Стас Дужников (Кашкина и Мечеткин), да и они порой хватают через край, но все-таки две их дуэтные сцены во втором действии (в первом просто нечего смотреть, еле досидел до антракта) кое-как скрашивают утомительное трехчасовое мероприятие. На Егорову, Краснова, Хомякова - грустно смотреть, но еще печальнее - на молодых. И полное недоумение вызывает приглашение на роль охотника-эвенка Еремеева 55-летнего дебютанта Янданова Петра Цырен-Доржиевича ака Янданэ - кроме внешней фактуры, то есть своей этнической принадлежности, этот исполнитель, до сих пор пробавлявшийся эпизодами в сериалах, никаких оснований не имеет выходить на профессиональную театральную сцену.

Какие-то частные забавные находки есть в спектакле - например, когда из репродуктора, откуда постоянно доносятся создающие "атмосфэру" советские песни, неожиданно рявкает тогдашний, он же теперешний гимн, отец Валентины с перепугу плюется; или Шаманов в конце первого действия, не дождавшись машины, хватается за весла - забавно, допустим. Но принципиально, концептуально заново осмыслить пьесу, актуализировать ее, найти в ней что-то свежее - нет, никто не пытается. Зато текст у Пускепалиса слегка перемонтирован и для пущей доходчивости, подобно прописной морали в конце басни, наиболее "символичные" реплики персонажей собраны вместе и вынесены в своего рода эпилог.