May 22nd, 2012

маски

Волга впадает в Каспийское море (часть 1)

После московского Евровидения, где русские на последние гроши, разворовывая по ходу даже их, все-таки пустили пыль в глаза всему миру своей неумной, пошлой азиатской роскошью, я был уверен, что в Азербайджане будет то же самое, только еще круче - то есть еще уродливее и еще богаче. Не я один так думал - и, конечно, нельзя было ожидать того, с чем мы столкнулись в результате. Хотя и сказать, что ожидания не оправдались ни в чем, тоже невозможно - ощущения напрасно потраченного времени нет, тем более, что на этот раз, по крайней мере, я не очень много важных событий пропустил в Москве за свое отсутствие, что, безусловно, успокаивает. А кроме того, в сравнении с пережитым в Израиле азербайджанский экстрим не кажется чем-то из ряда вон выходящим, да и с погодой повезло, что есть, то есть. И все-таки общая картина складывалась непросто, особенно поначалу.

Вся организационно-подготовительная работа, предшествовавшая поездке, шла мимо меня - поскольку на этот раз нас было даже не двое, как в Осло, а четверо, я знал только про то, что билеты на самолет куплены и договоренность по проживанию на квартире имеется. От варианта с отелем пришлось отказаться сразу - цены в азербайджанских гостиницах чуть ли не выше, чем в норвежских, но при этом еще и предложение крайне ограничено, а на дни Евровидения, естественно, все тарифы, и без того высокие, взлетают непомерно. Но что касается проживания - все на себя взяла А., как и в позапрошлом году: через мужа какой-то подруги с кем-то договорилась, и вроде нас должны были встречать с табличкой...

Как и следовало ожидать, никто и ни с какой табличкой нас не встречал. Через час после того, как мы выползли в зал прилетов, появился Фарман, или просто Федя: дородный (а других в возрасте старше 18 лет тут не бывает, похоже) азербайджанский детина. Едва удалось объяснить ему, что прежде квартиры нам надо поехать в пресс-центр и получить аккредитацию. Уговорили, доехали, пусть и не с первой попытки - он не знал, где аккредитационный центр, мы и подавно, сначала заперлись к Евроклубу, потом кое-как разобрались. Аккредитации получили, сумки с кепкой и футболкой забрали, поехали на квартиру. Ехали как-то странно. По дороге выяснилось, что первоначальный адрес поменялся, а цена возросла. Все это азербайджанский Федя сообщал с прежней любезностью, говорил, что он как брат и Аллаха боится, лишнего не берет. По дороге А. меняла деньги - и само собой ее наебали, но это уже мелочи. А вот когда оказалось, что в квартире едва работает газовая колонка, а обещанный вай-фай есть только у отсутствующих соседей (это как в "Ромовом дневнике": телевизор в квартире напротив, старуха глухая и включает его на полную громкость, а у меня хороший бинокль), и деньги надо платить вперед, причем за неделю, а потом искать новое место - тут у А. случилась типичная для питерских интеллигентов истерика в духе "я вызываю такси, я уезжаю на Крещатик". Как ни странно, именно я, обычно психующий по любому поводу, чувствовал себя более-менее уравновешенно - потому что, сказать по совести, ничего иного от затеи и не ожидал. Однако необходимо было действовать - отдавать деньги неизвестно за что мне представлялось невозможным и опасным, совсем не отдавать - еще более опасным при складывающихся обстоятельствах - договорился, что чуть больше половины мы заплатим сразу, а остальное - на следующий день, когда хозяин квартиры хотя бы поставит электронагреватель вместо газовой колонки. Потом А. говорила: ну ты и должен был это сделать ты же мужчина - нашли мужчину, надо же, нет бы по-человечески сразу все сделать.

Как ни странно, вопреки моему обычному скептическому прогнозу, азербайджанцы не только не зарезали нас ночью спящими, но наутро действительно поменяли колонку (к вай-фаю, правда, присоседится так и не удалось, но я, предвидя многое заранее, не стал брать собой ноутбук и, по большому счету, мне лично мне вай-фай на дому вовсе не был нужен). И все-таки место по новому адресу не в пример первоначальному оказалось довольно далеко от жизни. Если идти пешком (а я всегда хожу пешком, не тратить же деньги еще и на транспорт) - минимум час, это средним шагом и без остановок. Жили мы в самой верхнем квартале по проспекту Азадлыг (то есть Свободы), а шаттлы до пресс-центра ходили от Дома советов (там сейчас министерство туризма, но здание все в Баку, похоже, называют по-прежнему). Причем шаттл от Дома советов шел не прямо до пресс-центра непосредственно, а до "чек-пойнта", откуда надо было пересаживаться другой шаттл, микроавтобус, и уже на нем, петляя между недостроенными зданиями и недоделанными плиточными тротуарами, следовало добираться до места. Вообще возникало ощущение, что о Евровидении в Баку узнали не за год, а за две недели, и начали строить (потом мне говорили, что еще в начале месяца Кристалл холл, где будут проходить конкурсные концерты, перед открытием Евровидение представлял собой стройплощадку), при этом параллельно в Баку готовятся к Олимпиаде - когда им говоришь, что еще вроде не известно, что Олимпиада точно в Баку пройдет, азербайджанцы улыбаются загадочной восточной улыбкой: мол, вам не известно, а нам известно, у нас все схвачено, за все заплачено.

Пресловутое "восточное гостеприимство", между прочим - палка о двух концах. Поначалу оно умиляет, но скоро приедается и начинает заебывать. Каждый встречный-поперечный, и ладно бы еще водитель, охранник в автобусе (а шаттлы ездят только с охранником, я спросил: зачем? вроде все спокойно - говорит: "а чтобы еще спокойнее"), а то ведь просто на улице пристают: "Откуда приехали? Из Москвы? Очень хорошо! В Москве где живешь? В центре живешь? У меня брат в Москве живет, у брата девушка, одна девушка, другая девушка..." - поминутно. В старом городе: "Из Москвы? Хочешь все места, где "Бриллиантовый рука" снимали, покажу? Двадцать манат! Ох, Россия-матушка, пятнадцать манат!" Я в силу своей гнусного характера не ведусь ни на какую любезность - ни на показную, ни на искреннюю (а у азербайджанцев еще и не разберешь, где заканчивается одна и начинается другая), мне в этом плане (как и во всяком другом, на самом деле) больше импонирует прибалтийская сдержанность, и хотя латыши (я прежде всего латышей имею в виду, поскольку с ними в основном общаюсь) от моих эскапад порой выпадают в осадок, я понимаю, что надо попросить - и они помогут, но без просьб свое внимание навязывать не будут. С азербайджанцами наоборот: они навязываются, когда не нужны, но в случаях, когда помощь действительно требуется, добиться толку от них невозможно. При этом все тебя спрашивают: "Нравится Баку?" - и что на это можно ответить? "Не нравится - не скажешь, и неудобно, да и не совсем верно. "Нравится" - тоже язык не поворачивается, слишком уж много всего в Баку такого, что лично для меня совершенно неприемлемо.

В первый день, со всеми денежными, квартирными и прочими делами и речи не могло быть о какой-нибудь дополнительной культурной программы, но дальше-то надо что-то думать. Самое очевидное, лежащее на поверхности решение - прогулка по старому городу и посещение Дворца Ширваншахов. Как и весь остальной Баку, средневековый дворцовый комплекс оставляет впечатление абсолютного новодела - но, может, он просто такой ухоженный, не знаю. Ничего особенно сильно меня в Ширваншахах не потрясло, не считая того, что пока мы осмотрели постройки всех трех дворов - верхнего, среднего, нижнего - и совсем уж было собирались уходить, в музей нагрянули наши бабки. В смысле - не те бабки, которые в Москве ходят по музеям, а самые что ни на есть "Бурановские бабушки". В сопровождении весьма небольшого числа фотожурналистов, кстати. Так что мы почти-то эксклюзивно их поснимали во дворе дворца (на нижние дворы они не полезли, тяжело им). Высыпала вся дирекция, стали дарить им подарки (фигню какую-то, открытки-раскладушки), спели вместе хором песню про Азербайджан - в общем, восточная любезность по полной программе. Хотя нельзя не отметить, что объективно "Бабушек" (здесь не выговаривают "бурановские" и называют их просто "бабушками", а я еще после национального отбора отметил, что "Бабушки" - одно из немногих русскоязычных слов наряду с "водка", "матрешка", "балалайка" и до недавнего времени "перестройка", сходу опознаваемых во всех языках мира) везде принимают лучше любой другой делегации - это не пиар и не обычное для русских шапкозакидательство, это чистая правда, я не раз был свидетелем, как сдержанно (по местным меркам, конечно) встречали остальных конкурсантов, и с каким энтузиазмом - "бабушек". Более того - каюсь, этим энтузиазмом отчасти, несмотря на свою непроходящую геронтофобию, проникся и я. Моим первым Евровидением было рижское, в 2003-м, с группой "Тату", про которых Андрей Вульф говорил: "Проект всем хорош, кроме одного: лесбиянки ненастоящие". Так вот "бабушки" - они настоящие, отличные бабульки, не ряженые, не фрики, и хотя на Евровидении они занимаются не вполне своим делом, но отдаются ему с такой душой, что поневоле заражают даже таких, как я. А еще в одном из склепов Дворца Шахиншахов мы нашли засунутую под электропроводку купюру в 1 манат. Поскольку денег я не менял (с А. мы рассчитались за квартиру рублями, дальше уже она сама проводила валютные операции, на которых и погорела, доверившись по неопытностью азербайджанскому гостеприимству), этот 1 манат оказался единственной в моей распоряжении местной "деньгой", и ее следовало преберечь до самого смертного случая - я так и поступил.

После дворца Шахиншахов бабулек рассадили в электромобили и повезли вокруг стен Старого Города, а мы забежали в пресс-центр, и уже ближе к вечеру, заглянув на минутку в Евроклуб, пустой и скучный, неуютный сарай, будто перестроенный из старого советского кинотеатра или дворца культуры (хотя вообще-то здесь все строится заново), полезли в гору к Аллее Шахидов. Туда теоретически везет фуникулер - но он на ремонте, его собирались открыть к Евровидению и может быть открыли, но накануне первого полуфинала он еще не работал, а мы приехали гораздо раньше. Мало того, лестница, по которой можно было бы забраться в горку ногами, тоже оказалась на ремонте - но когда это останавливало храбрых землепроходцев? Сквозь стройку, по камням и песку, подсвечивая себе путь мобильниками, мы почти два часа карабкались, пока не вышли к трем недостроенным (как почти все в Баку) стеклянным башням в форме лепестков. Они как раз возле Аллеи Шахидов располагаются, а сама аллея ведет к обрыву и заканчивается ротондой с вечным огнем. Захоронения жертв событий рубежа 1980-1990-х годов оформлены с приличествующей торжественностью - мраморные плиты, парк вокруг, рядом с парком и башнями - азербайджанский парламент, а далее - некрополь для именитых азербайджанцев (но его я увидел позже, когда поехал в автобусный тур по городу). От этой же ночной экспедиции главное впечатление - иллюминированные стеклянные башни. Их видно и с берега залива, и отовсюду в Баку, но там, наверху, они поражают воображение своей немой светомузыкой. Вот только обратный путь дался слишком большим трудом. По сломанным лестницам мы уже не полезли, пошли вдоль автомобильной дороги, через улицы Ростроповича и Низами. Музей Ростроповича находится на одноименной улице, но не только для посещения музеев время было чересчур позднее, за полночь, но и просто посмотреть со стороны на дом, где родился Мстислав Леопольдович, не довелось - наверняка мы проходили мимо, раз уж шли по улице из конца в конец до Низами, но какой именно дом, как он выглядит - не узнали. С Низами свернули и дошли до площади Физули, решив сократить и разнообразить маршрут. В результате полчаса шли вдоль жуткой стройки по проезжей части, где ехали в основном грузовики. И потом еще телепались по Азадлыгу в горку до квартиры. Можно было кровью писать "дошли", как на рейхстаге, пока добрались до хаты. Позднее выяснилось, что один из маршрутов шаттла проходит прямо мимо нашего дома - но первые дни мы ползали пешком с высунутыми языками, а еще интересный момент: азербайджанские водители, имея свой маленький гешефт, подсаживают по дороге в автобусы от Евровидения обычных пассажиров за обычные деньги, так что нередко я ехал в шаттле один с бейджем, а со мной ехали простые местные тетеньки.

И тем не менее следующий день решено было посвятить музеям. Накануне я обзвонил, какие смог, чтоб хотя бы бесплатно пустили - в отличие от всех предыдущих Евровидений, в Баку никакой культурной программы для журналистов предусмотрено не было. Где-то сказали - пишите письма начальству, где-то предложили приходить, а в мемориальной квартире Бюль-Бюля ответила пожилая женщина - мол, будет ждать с нетерпением. Думал - заглянем минут на пятнадцать, ну что там такого, квартира и квартира. Нашли быстро - музей Бюль-Бюля находится на улице Бюль-Бюля, а Бюль-Бюль, в отличие от Алиева, в Азербайджане один (зато мы насчитали по меньшей мере шесть улиц и проспектов, называнных в честь разных Алиевых, и хотя фамилия распространенная, интуиция подсказывает мне, что большинство из этих Алиевых доводятся друг другу близкими родственниками). Нас встретила благообразная седая тетенька, и прежде чем показать мемориальные комнаты, подарила по собственной книжке воспоминаний о Бюль-Бюле. Поначалу я принял ее за обычную восторженную музейщицу, каких полно в России, и только в процессе экскурсии до меня дошло, что тетенька - вдова Бюль-Бюля и, соответственно, мама Полада Бюль-Бюль оглы, а девушка, помогающая ей - его племянница, дочь старшего сына Бюль-Бюля. Да я бы и не назвал это эскурсией - ведь женщина показывала нам свой собственный дом (откуда ее, правда, выселили под предлогом, что в музее нельзя готовить еду, так что теперь она в свою квартиру, где жила с мужем, ходит на работу), здесь нет этикеток, нет "музейной" пыли - а есть ощущение, что жизнь великого человека продолжается в его вещах и его родных людях, о чем я искренне написал в гостевой книге музея. Впридачу к книжкам мы получили набор из пяти дисков с записями Бюль-Бюля, и в полной эйфории пошли дальше.

Еще большая неожиданность поджидала нас в литературном музее имени Низами. Меня поначалу интересовал лишь его фасад со скульптурами - здание, расположенное в районе, застроенном в начале 20-го века европейскими (в основном польскими) архитекторами в неоклассическом духе, выделяется из него нарочито "восточными", национально-романтическими мотивами. В середине 19-го века в нем располагался караван-сарай, затем гостиница "Метрополь", музей - уже чисто советское учреждение, а я не так уж хорошо знаком с азербайджанской литературой (между прочим, еще те, кто учились на один курс старше нас, имели в программе предмет "Литература народов СССР", где изучали, помимо прочего, газели и рубаи, но мы оказались первым потоком, кому лекций по этой теме не досталось), чтобы испытывать к ней интерес. Зашли почти что случайно, но нам провели такую экскурсию, что за два часа можно было понять многое не только о литературе, но и об истории Азербайджана. Тут, впрочем, следует сделать оговорку: подобно русским, азербайджанцы предпочитают считать своими все достижения, которые были на их территории, независимо от того, кому они реально принадлежат. Арабо- и персо-язычная литература - шире азербайджанской, Алишер Навои и Омар Хайям писали на том же языке, что и Низами, последний отличался от них тем, что жил на территории современного Азербайджана, но собственно азербайджанская, то есть азербайджаноязычная литература - намного уже тех культурных пластов, что представлены в музее Низами. И все равно было очень интересно - экспонаты убогие, ну подумаешь, картинки местных художников-умельцев, как они представляют себе полумифических авторов далеких веков, реальных изображений которых не сохранилось - но из путешествия по истории "азербайджанской" литературы мы вышли, сильно нагруженные информацией. И все равно отправились в исторический музей.

Исторический музей для журналистов тоже оказался платный, но восток - такое дело: если нельзя - то все равно можно договориться. Нас пропустили, хотя экскурсии делать не стали, а черепки - они и в Азербайджане черепки, и раздел древней истории, археологии мы проскочили по касательной. Новейшая история в историческом музее обрывается 1920-м годом, когда, как следует из описания (есть на русском, наряду с местным и английским), Азербайджан был лишен своей независимости. Самый интересный для стороннего наблюдателя и самый больной для самих азербайджанцев исторический вопрос - армянский. Поразительно, что при полном, насколько я могу судить, отсутствии в Азербайджане, скажем, антисемитизма (кстати, моя первая учительница по литературе Фаина Аркадьевна Богорад была из Кировобада, как в советское время назывался родной город Низами), да и в целом ксенофобии на этно-религиозной почве, ненависть азербайджанцев к армянам, и на бытовом уровне, и на официальном идеологическом, зашкаливает и принимает болезненные, непристойные формы. Даже русская агрессия против независимой азербайджанской республики на рубеже 1910-1920-х годов квалифицируется как "армяно-большевистская", с акцентом на первый, этнический, а не на второй, идейно-политический, элемент. Про Карабах нечего и говорить - в каждом музее, начиная с мемориальной квартиры Бюль-Бюля (он ведь в Шуше родился, а это Карабах, и там был его музей - ныне, естественно, разоренный) нам рассказывали про оккупацию, геноцид и т.п. Я полагаю, что занимать в армяно-азербайджанском вопросе однозначную позицию - неправильно, но все-таки многое меня в отношении азербайджанцев к армянам смущало на каждом шагу, и слушать про то, как армяне нападали на мирные азербайджанские селение, заживо сжигали целые семьи, а младенцам выкалывали глаза (надеюсь, все-таки до того, как сжигали семью, а то уж совсем нелогично получается), каждый день с утра до вечера невозможно. Советский же период в музее отсутствует полностью - залы, которые он занимал раньше, переданы под реконструированные апартаменты бывшего владельца здания. Музей располагается в 101-комнатном дворце бакинского мецената, и несколько комнат теперь вместо достижений социалистического строительства в АзССР посвящены его памяти. Предметы - отремонтированные, из подбора, о мемориальном характере экспозиции и речи быть не может, "зимний сад" с огромными потолками в запустении, недавно (как рассказала мне сотрудница музея, случайно разговорившаяся за столом на "русской вечеринке" несколько дней спустя, растения из "зимнего сада" погибли...), но все-таки зеркальная мозаика в "приемной" жены бывшего хозяина смотрится весьма эффектно. Но если период новейшей истории 1990-1993 году в Азербайджанской официальной историографии находится под полным цензурным запретом, а имя первого президента независимой страны Аяза Муталибова не упоминается нигде, а по отношению к советским годам, как и православно-фашистской неоимперской идеологии, азербайджанской официальной риторике присуща шизофреническая раздвоенность: с одной стороны, коммунистическая власть воспринимается как разультат агрессии (что характерно - не русской, но "армяно-большевистской") против независимого Азербайджана , с другой, национальный лидер Гейдар Алиев много лет занимал пост первого секретаря ЦК азербайджанской компартии, а этот факт рассматривается как однозначно благотворный.

В Азербайджане, как и следовало ожидать, есть свои "несогласные", свои "политзаключенные", но я на собственном опыте лишний раз укрепился в убеждении, что подобно тому, как в России без Путина, так и в Азербайджане без Алиева (теперь уже сына) жить было бы невозможно. Для неразвитых стран и цивилизационно неполноценных сообществ светская мафиозно-клановая власть - наилучшая из возможных. Формально Азербайджан - страна мусульманская, но готов на Библии присягнуть: женщин в традиционной исламской одежде на улице Баку я встречал реже, чем в московском метро, не говоря уже про Лондон, Париж или Брюссель. И при всем патриотизме азербайджанцев - а они дико, до умопомрачения гордятся собой и своей страной, своей литературой, которая совсем не им принадлежит, как и русская не принадлежит русским, своей историей, которая на деле куда шире истории Азербайджана как такового (в то время как в Европе патриотизм считается пережитком), никто никого не пичкает "исламской духовностью" - не в пример русским православным. Патриотизм азербайджанцев сосредоточен не столько на исламе, сколько на личностях отца и сына Алиевых, вот это и есть настоящая азербайджанская религия. Можно смеяться - но по-моему, так и для самых азербайджанцев лучше, и для цивилизованного мира спокойнее.

Музеев в Баку - огромное количество за счет того, что каждый мало-мальски известный азербайджанский писатель и композитор удостоен распоряжением национального лидера Алиева мемориальной квартиры или дома - но я не знаю этих деятелей (за исключением, конечно, Бюль-Бюля и еще нескольких). Мы и в музей Независимости с Театральным случайно зашли. Располагаются они наряду с музеем Ковра в бывшем музее Ленина - четырехэтажном здании сталинского классицизма, ныне разделенном на разные учреждения, но сохранившие затхлость "красного уголка" и старый советский дизайн. В театральный тоже не хотели пускать бесплатно, и тоже пустили, посовещавшись с каким-то неведимым начальством (с духами предков, что ли?) - как будто кто-то за деньги в него ходит (посетителей в бакинских музеях практически нет, я видел единичных отщепенцев в музее современного искусства по случаю бесплатного дня, мамашу с азербайджанышем в Художественном и китайскую группу в историческом). Семь залов - достаточно полное освещение столетней истории профессионального театра в Азербайджане, оперы, в которых женские партии пели мужчины, потому что женщин на сцену не пускали, ошметки "Летучей мыши" Балиева в Баку и Фаина Раневская, поднимавшая театральное искусство в национальной окраине, оперы и балеты азербайджанских композиторов - стандартный набор. В музее независимости два из шести залов посвящены выставке детского рисунка на тему Евровидения, еще два - отцу и сыну Алиевым, их деятельности на благо азербайджанского народа, и еще два - разоблачению армянских происков, в частности, нарисованная нефтью (пальцами по нефти) аллегорическая картина, напоминающая о преступных замыслах армян против Азербайджана.

С музеем современного искусства договориться сепаратно не удалось, но он располагается неподалеку от отеля, где проживала литовская делегация, так что собираясь с литовцами на экскурсию в Гобустан, я забежал на полтора часа туда в день музеев, когда даже в Азербайджане для всех бесплатный вход. Музей экстра-класса, если говорить об организации музейного пространства: просторный светлый атриум, сделанный по последним европейским стандартам, два этажа, связанные с лифтом, стильное кафе - а смотреть, по большому счету, нечего. То есть, вне всяких сомнений, общий уровень азербайджанского современного изобразительного искусства - выше среднего, но все произведения - вторичные. Есть картина, которую невозможно не принять за Ротко - широкие цветные полосы характерные, а это - местный умелец намалярничал. Кто под Пикассо косит, кто под Шагала, при этом главная тема - человек, много лирических полотен, почти нет пейзажных и совсем нет концептуальных, политических - то есть они, наверное, есть, но не в государственных музеях. В государственных - симпатичные ню, романтические и жанровые зарисовки, абстракции, между ними незаметно присутствуют, как в данном случае, парочка голографических работ Джеймса Таррелла (такие выставлялись на большой ретроспективе Таррелла в московском "Гараже"), и если б в истории мирового искусства не случилось в прошлом кубистов, фовистов и сюрреалистов, то азербайджанский модернизм следовало бы признать самым модерновым на всем свете - а он на то, похоже, всерьез претендует. В скульптуре - с несколько большим основанием, нежели в живописи, азербайджанская современная пластика - интересная, разнообразная и довольно самобытная. Но дабы окончательно вписаться в мировой контекст, самобытности недостаточно - в бакинском музее современного искусства имеется зал, то есть комната, где экспонируются свежепреобретенные произведения мэтров, такие же вторичные по отношению к шедеврам тех же мэтров, как азербайджанское искусство - к европейскому: статуя Сальвадора Дали "Девушка-шкаф", большое полотно позднего (1959 г.) Пикассо "Далматин", мелкий Шагал - ну обычный, стало быть, "суповой набор" провинциальной коллекции с претензиями: "Пикассо шагал в дали".

Зато в Художественный музей мы приходили аж дважды. Первый раз он уже закрывался, но Гюльян, не знаю уж, кто она по должности, но большая начальница - сказала: приходите в любой следующий день, для вас бесплатно. Мы пришли, сказали, что к Гюльян - и нас пустили. Направо пойдешь - русское классическое искусство, налево - европейское. Европейский раздел - курам на смех: копия 17 века с Мадонны Рафаэля, венецианский пейзаж "круга" Каналетто, какие-то левые голландцы и фламандцы, немцы и французы - не третьего даже, а седьмого сорта, среди прочего затесался мужской портрет Франца Хальса (неужели подлинник?!). Раздел русской живописи - совсем иного уровня. В первом зале - по нескольку достойных работ Боровиковского и Рокотова, далее - очень приличный мужской портрет Тропинина, "Потрет священника" Маковского, издалека узнаваемый своей тематикой несчастной свадьбы Пукирев (по-азербайджански непонятно, что к чему, но на полотне невеста в обмороке), большое полотно Куинджи, хотя и не из лучших, прекрасный "Закат" Саврасова (осень, вечер, грачи улетели и не вернуться никогда), крупные полотна Айвазовского, неплохой Верещагин (жанровая сценка и бакинский приморский пейзаж), маленький Боголюбов, симпатичный, но слишком обычный Коровин (портрет девушки и парижский вечер, а также портрет Гиршмана). Второй этаж нового корпуса (старый закрыт, ремонтируется) на реэкспозиции, на третьем - азербайджанское искусство. Посетителя у лестницы встречает огромное панно Салахова - в музее современного искусства он тоже представлен, но скромнее, здесь - узнаваемое полотно с летящими сквозь синий космос обнаженными фигурами, мужской и женской, с огненными шарами в руках. Его же Эйфелева башня смотрится блекло рядом с этим совершенным воплощением "социалистического сюрреализма". Еще один художник, которого и в современном искусстве немало - несколько лет назад умерший Бабаев, но в модерн-арте его работы поинтереснее. Целая комнатка отведена под оптическую инсталляцию Теймура Рустамова для 53-й Венецианской биеннале 2009 года: крутится в луче света стеклянные шарик, а не видеоэкранчики портрет сменяют друг друга портреты Эйнштейна и Чаплина, Мона Лиза и т.п. - феерическое убожество. Гораздо больше мне понравился другой объект того же (если только не однофамилец и не родственник) автора - "Новый аристократ:" шестилапый паук с головой в противогазе и птичкой в клетке на макушке - не бог весть, но забавно. Отдельный зал отведен под ретроспективу скульптуора Омара Эльдарова - аллегорическая статуя "20-й век", изображающая расколотую надвое мужскую фигуру, и многочисленные проекты надгробных памятников, представленные в основном фотографиями уже конечного, совершенного воплоощения замысла - кстати, я могу ошибаться, но я, кажется, видел некоторые из них, проезжая в экскурсионном автобусе мимо некрополя рядом с парламентом.
маски

Волга впадает в Каспийское море (часть 2)

Первой национальной вечеринкой Евровидения по расписанию стояла грузинская. Не сравнить с празднованием дня независимости Грузии на Евровидении в Осло - это незабываемо и аналогов в истории не имеет, но довольно прилично на фоне общего убожества Евровидения в Баку: по крайней мере, грузины привезли свое вино в маленьких бутылочках, приготовили зеленый омлет, еще что-то интересное, и концерт организовали - хотя конкурсант от них, конечно, в этом году, некузявый, осветленный Киркоров какой-то. Но уж с вечеринкой открытия азербайджанцы, называя вещи своими именами, обосрались по полной программе. На открытие мы пошли с подъехавшим Легостаевым. Вообще-то в "МК" тему Евровидения освещает Гаспарян, но на этот раз ему, как этническому армянину, порекомендовали в Баку не ехать - наверное, из соображений, что коренной москвич в десятом поколении Артур в силу неискоренимой национальной традиции армян нет-нет да и выколет глаз младенцу. Короче говоря, мы пришли к восьми, как было написано на доске объявлений, к Евроклубу. Там вялотекущая красная дорожка перед входом, а журналистов внутрь не пускают, говорят - потом приходите, к половине девятого. Мы взгромоздились на металлический подоконник и стали ждать. Я говорю Легостаеву - у тебя же есть приглашение, ты сними бейдж прессы и проходи, тебя пустят, но он же человек буддистского спокойствия, посчитал, что одно другого не отменяет - ну и его завернули, он к нам сел на подоконник. Причем Легостаеву сказали уже не полдевятого, а девять. Пускать начали, однако, не в девять, а где-то без десяти. К этому времени если и стояла изначально на столах хоть какая-то еда, то мы не застали ее следов. Наливали вино и пиво. Несколько стульев у столов были заняты и перезаняты. Я нашел ящик с телевизионным оборудованием и втроем мы просидели на нем, отлучаясь разве что к барной стойке за новой дозой или в туалет, часа два. Феликс потом рассказывал: он прихерился к бабкам, прошел с ними за столики, бабушки попросили воды - им сказали, что за деньги только. Нам вода не нужна и даром, но по общему признанию более позорного открытия Евровидение в обозримом прошлом, у всех на памяти, не знало. Постоянно глох звук - к оператору, у которого мы "одолжили" ящик ("это мой кейс" сказал он, после чего нам пришлось из вежливости и опасения провести остаток вечера на ногах слушать его любезности, комплименты бабушкам, рассказы о родственниках в Москве и прочие проявления "азербайджанского гостеприимства") подбегали в панике представители разных национальных делегаций и безуспешно пытались на английском найти кого-то, кто отвечал бы за микрофоны или динамики. Будто бы на открытии присутствовала "первая леди" Азербайджана и говорила речь в вип-зоне - но что она там говорила, если говорила, и кто ее там слышал - науке неизвестно. По счастью, уже успев понять, что из себя представляет азербайджанское Евровидение с его специфическим местным "гостеприимством", мы пришли на вечеринку из пресс-центра сытые и не особенно расстроились отсутствием угощения. Кстати, А. потом с голодухи заказала еду за деньги по меню, и только когда стала расплачиваться, официант ей говорит: "да как же можно?!" - и денег не взял, вот сколь велико уважение азербайджанцев к гостям, в частности, из Москвы.

Но пусть открытие провалилось, а нельзя не сказать о пресс-центре. Нам не дали ни проездных на транспорт (потом я услышал, что автобусы частные и нельзя им приказать, ну а метро-то - там тоже каждый поезд как индивидуальное частное предприятие зарегистрирован, что ли?), ни проходок в музеи (что всегда бывало в других странах), осчастливили одной лишь местной сим-картой, спасибо и на том, а помимо всего остального, в пресс-центре не было городских телефонов - со стойки еще можно звонить на местные городские, но если вспомнить, что из московского пресс-центра Евровидения звони хоть в Антрактиду и разговаривай хоть по два часа с пингвинами забесплатно - а тут хренушки. Но одно обстоятельство если не искупало остальные, но задавало совсем иной тон. Случалось и прежде, что в пресс-центре угощали - соком, фруктами, всякой фигней, в Дюссельдорфе по слухам давали кофе и яблоки, но такого, как в Баку, свет не видывал. Ежедневно на огромные лотки выкладывали восточные сладости - пахлаву и прочие, названия не знаю, в неограниченном количестве и такого качества, какого не найти в московских ресторанах (а я за последний год силой обстоятельств ходил в рестораны - не на вечеринки, а частным порядком - больше, чем за всю предыдущую долгую жизнь) - самые настоящие восточные сладости. Не хочешь есть сладкое - пей кислое. Выбор кисломолочных продуктов (тоже бесплатно) - шикарный, местные кефиры, айраны, творожки и сырковые массы, сметана, простокваши, обычные и с зеленью, больше похожие на щавелевый суп, чем на питье - фантастика. Я осваивал пачку за пачкой, рискуя повторить судьбу персонажа басни Апухтина, отправленного "по матушке-по Волге вниз, чтоб пить кумыс", но не мог оторваться: сладкого много не проглотишь, а кефир - это ведь дело такое. Чай и лимонад разных сортов - это само собой, целый день. Ну еще какие-то салаты за деньги - но я не знаю, зачем нужен салат, если такая роскошь предлагается. И хотя это ненормально, что в пресс-центре кормят лучше, чем в Евроклубе, но что хорошо - то хорошо. В последний день нашего пребывания перед входом в пресс-центр, до кучи, затеяли жарить шашлыки и класть их в разрезанную булку на манер хот-дога, тоже задарма: шашлык в хот-доге - можно ли представить более наглядный синтез западных тенденций с восточными, которыми так характеризуется современный Азербайджан?

Главный мой расчет, связанный с Евровидением, был даже не на вечеринки и сопутствующее им угощение (хотя чего греха таить - на халяву пожрать я люблю, да и к то же не любит, покажите мне таких), а на экскурсии. В том же Осло (в Дюссельдорфе, слыхать, еще круче было, но я туда не ездил) мы с А. умудрились организовать себе через Евровидение бесплатную поездку на фьорды, которая обычным туристам стоила на наши деревянные тыщ десять рублей. У меня в мыслях не было, что азербайджанцы рассудят иначе и захотят брать с журналистов деньги за экскурсии. Бесплатно экскурсии организуются только для делегаций - но делегациям некогда, например, ехать в Габалу на десять часов с выездом из отеля в восемь утра - естественно, в итоге вообще никто никуда не едет. Латыши ездили в Шемаху и на зораострийские развалины - я не знал заранее, когда, но прицепился к литовцам в Гобустан. В этом году от Литвы выступает Дони Монтелл, с которым мы познакомились еще в Витебске, где он был как Донатас Монтвидас, а потом общались в Юрмале на "Новой волне" - там он уже был как Донни. С литовцами просто - они не забивают тебе мозг своими размышлениями, не задают дурацких вопросов, не требуют хвалить Литву (я мечтаю поехать в Литву, но пока что бывал только в Латвии и Эстонии), и достаточно не путать Литву с Латвией (по моим наблюдениям, это единственное, что может задеть национальные чувства как литовцев, так и латышей), чтобы к тебе отнеслись лояльно. Гобустан - заповедник с наскальными росписями, вырезанными на камнях. Ехать относительно недалеко, особенно если с комфортом. В прошлом декабре рядом с горами построили музей, уходящий на один этаж под землю, но музей совсем неинтересный - с макетами, чучелами, интерактивными видеоинсталляциями, способными увлечь разве что детей. Рядом с горой - римская надпись (Азербайджан ведь считается - то есть считает сам себя - колыбелью человеческой культуры, где-то поблизости проходил Александр Македонский, а потом и римляне), но если честно, надпись на непросвященный взгляд кажется смехотворный фейком. Прогулка по тропинкам к расписанным, то есть расцарапанным скалам - более занимательна, но не столько росписями (их плохо видно и ничего особенного в них нету), сколько сопутствующими приключениями. Повсюду натыканы знаки, символически предупреждающие: "осторожно, змеи". Будто бы кто-то из литовцев увидел змею и захотел сфотографировать, а местные (азербайджанцев в автобусе было больше, чем литовцев, считая и меня тоже - при водителе же охранник, при делегации куратор от азербайджанской стороны, и каждый берет с собой родственников, друзей... а еще впереди машина с мигалкой едет, и пусть на мигалки в Азербайджане не принято обращать внимание, как и на светофоры, и на дорожную разметку, но так положено, а в машине с мигалками - тоже люди, а значит - тоже с родней, с друзьями), чтобы угодить дорогим гостям, перелезли через веревки и принялись эту несчастную гюрзу выманивать... Я гюрзу не увидал, кое-как, не переломав кости, перелез по камням, местами литовские товарищи под обе руки меня перетаскивали, а Донни-то смельчак, забирался на висячие скалы и там позировал для литовского телевидения. Зато потом местный гид Ровшан мне показал, как растет абрикос, шелковица, и помог сорвать с дерева недозрелую алычу. В пресс-центре этой алычи, как и любых других фруктов - сколько угодно бесплатно (и клубники, и ананасов с яблоками, и даже черешни - на "Черешневом лесе" не поели, так хоть на Евровидении в Баку, и настоящие фрукты, не пластиковые, а еще орехи всех известных мне видов, ну кроме разве что кедровых), но с дерева сорвать - совсем же другое дело, у меня же так редко случаются встречи с живой природой. А в Гобустане на камнях сидях и греются ящерицы - англоязычная экскурсоводша, которая неохотно говорила по-русски, сказала, что если их в карман положить - это к деньгам. Вообще-то в Азербайджане есть более верная примета: нефть - это к деньгам (недаром же, то есть даром, но неслучайно, в сувенирные сумки от Евровидения положили запечатанный в стеклянную призму "глоток" нефти), а насчет ящериц - неизвестно, да и к каким еще деньгам, если я во Дворце Ширваншахов 1 манат нашел. А еще экскурсоводша говорила литовцам (вряд ли она говорит это русским), что Азербайджан после советского периода "отстраивается с нуля".

Гобустан так и остался единственным местом, не считая нового отеля Эмина Агаларова, где проходила "русская вечеринка", в котором мне удалось побывать за пределами Баку - спасибо литовским товарищам. Кстати, Донни неплохо говорит по-русски, оказывается - в прошлом году он не особенно говорил, я его спрашивают - ты ж не знал по-русски, вроде бы, а он: знал, но стеснялся. Брал бы пример с азербайджанцев – не знают и не стесняются, лопочут вовсю, как оголтелые, а могли бы помолчать. В тот же день случилась еще совместная вечеринка Швейцарии и Сан-Марино, начало которой мы ждали два часа, хватая с проносящихся мимо тарелок перепеченные креветки (досталось штучки по три на рыло), на следующий - описанное выше открытие, позорнее которого трудно придумать, а еще днем позднее - "русская вечеринка" с "Бабушками". Ажиотаж вокруг нее сопоставим с неудобствами, с ней связанными. Отель "Си бриз" находится, оправдывая свое название, на ветреном берегу Каспийского моря, вокруг - стройки, тоже, наверное, будущих отелей, но пока что пейзаж наводит тоску, если не ужас. Приглашений было столь ограниченное количество, что мы уж было решили сделать свое: одолжили у Легостаева веревочку от настоящего (оно выглядело как свиток перевязанный) и обмотали "бабушкину" афишку с похожим дизайном. По счастью, в конце концов нам досталось даже два - каждое на двоих, так что лишнеее вышло, и хорошо, потому что смотрели приглашения строго. На вечеринку по азербайджанской традиции продавались билеты - за 20 манат (800 рублей) постоять на песке перед сценой и за 100 манат (4000 рублей) - с посадкой за столик и возможностью заказывать еду за отдельные деньги. Но азербайджанская, как бы помягче выразиться, рачительность сравнима с азербайджанским и в целом с восточным распиздяйством - пока охрана разбиралась, куда кого пускать и не пускать, мы прошли через вип-зону во внутренний дворик и полтора часа до начала концертной программы отдыхали на лежаках возле бассейна. В это самое время, как мне рассказали потом, шла битва за зеленые бумажные браслеты, дающие право на подход к столам с едой. Мы ее пропустили, и когда вышли (нас спалили по вине мальтийского телевидения, которое не сообразило, куда ему надо, и прицепилось к нам, а охранники уже вывели нас вместе с мальтийцами и пришлось заново проходить на вечеринку, благо приглашения не отбирали), оказались перед сценой, на которой "Бабушки" пели песню про Азербайджан на азербайджанском и "Yesterday" на удмуртском. Губерниев развлекал своим обычным скалозубовским конферансом, Газманов пел а капелла "а я бабушек люблю, я их вместе соберу" и под "минус" - "Я рожден в Советском Союзе". Потом имел место сольный концерт Эмина Агаларова коротенько минут на сорок - но что делать, кто платит, тот и заказывает музыку, а при желании еще и исполняет. В любом случае Агаларов - неплохой артист, а мы к этому времени оказались в зоне с едой: проходил мимо Максим Кранин с канала "Россия" и без всяких лишних просьб с моей стороны выделил нам два браслетика.

Отдаю должное еде - еде феерическая, и опять будут говорить, что "русская вечеринка" - лучшая, и опять будут объективно правы. К морю на песок сначала не пускали, а потом я объелся и не до того стало. Ребрышки, люля, мясо в зелени, печеные помидоры, и снова, среди других сладостей, пахлава - но не такая, между прочим, хорошая, как в пресс-центре. Из алкоголя, однако - только вино, и не ахти какое, но щербет отличный, мало я его попил, один только стакан. У А. случились свободные места за столиком. Сели туда, едим, напротив - азербайджанские женщины, одна из них, выясняется, работает в Историческом музее пресс-секретарем или кем-то, я сетую, что в Литературном музее узнал об истории Азербайджана больше, чем в Историческом. Она долго объясняла, почему нет разделов советской истории и начала 1990-х, приглашала зайти еще раз или хотя бы передать другим российским журналистам: приходите, скажите, что к Аиде. Попутно дала справку об этимологии слова "долма" - это чисто азербайджанское блюдо (я удивлюсь, если в мировых кухнях найдется хоть одно блюдо неазербайджанское), армяне по своему злодейскому обыкновению присвоили себе наряду с Карабахом и долму тоже, но не знают, что это слово значит, а оно переводится как "наполненный". Залетает под наш тент Жигалова: прискакала из Киева с дня рождения Камалии, приехала за 15 манат на такси, рассказала, что пришла в ужас от увиденных по дороге "фавел", не застала халявного спиртного и отошла только после того, как пива купила - вина, которого я ей отлил из своего стакана, оказалось недостаточно. Легостаев тоже уже покупал виски, после выступления нескольких конкурсантов-конкурентов и с опустением столов вечеринка шла на нет и надо было как-то выбираться. Туда нас довез автобус, организованный, спасибо ему, Димой Мельниковым от Эмина Агаларова, но там случилась давка и вся наша журналистская сволочь сидела друг у друга на голове в буквальном смысле (а ведь среди "журналисток" таки есть - впрягай в автобус и довезут), обратно мы напросились к делегации Латвии, воспользовавшись моими старыми (в том числе сексуальными) связями - нас не просто взяли с собой, но и шоколадки "Лайма" с фото конкурсантки на обертке подарили. Плюхнулись мы на первое попавшееся место - не знали же, что это место посла, а посол Латвии прошел, увидел, что его место занято, и пересел, если бы одна из участниц делегации не сказала, что посол тут сидел - и не узнали бы (и займи мы место азербайджанского посла - выкинули бы за ноги, как пить дать). Дорогой латышские товарищи попели сначала песенки из советских мультиков и передачи "Спокойной ночи малыши", а потом перешли на свои народные - какая же это красота, какая прелесть эти латышские плясовые и колыбельные, и какой отдых, пусть в рамках отдельно взятого автобуса, от бесконечно утомительной азиатчины вокруг. А Легостаев обратно с французской делегацией доехал.
Раз уж такой облом с экскурсиями по стране - решил я воспользоваться услугами бесплатного сити-тура по Баку. Двухэтажные, по европейскому образцу, автобусы курсируют по городу в тестовом режиме с 11 мая, и до 30 мая за экскурсию денег не берут. Но приезжие об этом не знают, так что в основном катаются местные. Мне повезло с утра - я шел пешком до Дома советов по проспекту Азадлыг, меня нагнал шаттл и на нем я быстро доехал до площади, но все-таки опаздывал к выезду первого автобуса на маршрут, однако пока русскоязычные бакинцы ругались с девушкой-гидом по поводу того, что экскурсия проводится на английском, а та пыталась им объяснить, что тур рассчитан не на них, а на иностранных туристов, отправление задержалось и я успел сесть. Объяснение на английском, в самом деле, но при выходе из автобуса группы разделяются на англо- и русско-язычную. С русскоязычными бакинцами невозможно - они экскурсоводу не дают слова сказать и постоянно спорят, так что я понимал, о чем речь, еще хуже, чем по-английски. Поездка официально продолжается четыре часа, но объезжает места, которые за несколько дней жизни в Баку и без того невозможно пройти мимо. Довезли и до Аллеи Шахидов - днем совсем не то, что вечером. Правда, в автобусе сидел интересный народ: два 15-летних подростка из Турции, один из которых сносно говорил по-русски, потому что у него была русская няня, а теперь он приехал со всей семьей на Евровидение и каждый год ездит; группа из Казани; и француз, который, увидев мою аккредитацию, спросил, не фан ли я. Жан-Шарль работает в банке и живет в Каннах, но ездит второй год на Евровидение как пресса, потому что делает какой-то связанный с Евровидением не то сайт, не то форум. Я спросил, почему он в Баку, а не дома на кинофестивале - он ответил: "Я не сноб" - и взял мой электронный адрес. Почти сразу я получил от него письмо, а на следующий день вслед за еще несколькими письмами уже в телефонном разговоре - предложение прийти к нему в отель и заняться сексом. Как-то все странно у меня получается: то англичанин в Италии, то француз в Азербайджане - надо уж или на постоянном месте жизнь налаживать, или не размениваться. Так или иначе это был мой последний день в Баку, я просидел с утра (а приехал рано, шаттлы быстро подходили) в пресс-центре у компьютера, не по необходимости, а от скуки: считай все, что можно бегло осмотреть в Баку, я видел, углубляться времени нет, всего день остался, да и жара на улице - куда идти. С предложением интимного характера то же самое: и поздно, и незачем.

Просидев день напролет в пресс-центре у компьютера, отрываясь лишь на общение с коллегами из дружественных стран (ну Латвии, разумеется, в основном), под вечер пошел на первую генеральную репетицию первого полуфинала - в нем и "Бабушки" участвуют. Не то что я в восторге от этого факта - но факты вещь упрямая: у бабок нет конкурентов, разве что ирландские "двое из ларца" в "металлических" костюмах и с челками, которые до сих пор торчали вверх, а теперь вдруг неожиданно оказались зализанными вперед, - у ирландцев еще и диспозиция более выгодная, замыкают список участников вечера. Против бабок же работает то обстоятельство, что большинство полуфиналистов из бывших СССР и Югославии, наиболее лояльных к России, участвуют во втором полуфинале - и там же, соответственно, голосуют. Но коль скоро в первом полуфинале собрался весь отстой, выход "Бабушек" в финал - дело решенное, а в финале голосовать будут уже все - только держись. Ну в самом деле - кто конкурент: черногорский костюмированный брейк-данс; исландская песня, более подходящая для мюзикла, чем для эстрадного конкурса; Греция и Кипр, однообразно-танцевальные, как всегда (Кипр на сей раз чуточку поживее); бродячий цирк, а точнее, цирковой оркестр от Румынии; убогие Швейцария и Бельгия; Финляндия, отличающаяся от последних разве что длинным шлейфом исполнительницы, давно вышедшим из обихода; запоздалое лет на сорок ретро-диско от Израиля; веселенькая, но туповатая песенка Сан-Марино; театрально-костюмированная, но скучная датская композиция; неплохая, но тяжеловатая по звуку венгерская песня; задорный австрийский хип-хоп, берущий скорее девушками у шестов; молдавская эстрада с элементами этно - все они? А у бабок и печка катается-дымится, и пироги на подносе, и сами они, как ни удивительно, выделяются "необщим выраженьем" на фоне безликих и совсем никому не нужных исполнителей, исполнительниц, групп.

А после репетиции, не дождавшись порции шашлыков (готовили долго и выдавали по три кусочка на руки - ненадолго и ненамного хватило хваленого азербайджанского радушия) отправился на прощальную вечернюю прогулку. Сначала в Старый Город, по которому толком походил только под конец – до этого все как-то бегом и мельком. Мимо мечети медресе дошел до главных ворот, через которые мы в прошлый раз заходили, но свернули на улицу ту самую, где снимали «Бриллиантовую руку» - словно это главная и едва ли не единственная достопримечательность центра Баку. Теперь я глянул на остатки дворца бакинских ханов – там за решетчатыми воротами разбит огород с делянками, и на «дом с цепями», внутри его – ткацкая мастерская, похоже, что действующая. За углом открылся небольшой скверик с археологическими раскопками в одной части, рестораном в другой и лавочками между. На этой лавочке, пока темнело, я выпил одну из двух заныканных аж с грузинской вечеринки бутылочек сухого красного, а уж затем подался на набережную. Но в тихом месте старого города сидеть было довольно приятно, а вот набережная кишела народом, как тараканами, особенно вокруг Евро-деревни. В Москве такого, кажется, не делали, а в Осло помню – тоже на берегу, но там другая совсем обстановка и нет толкотни. Подсвеченный фонтан «Цветок Каспия» в заливе, иллюминация «Кристалл холла» и самый длинный в мире, о чем в Баку говорит каждый шофер, флагшток с государственным флагом Азербайджана – это декорация, которая будет отлично смотреться на европейских экранах. Изнанку не покажут.

А изнанка такова. Еще по дороге наверх от пресс-центра выяснилось, что подъезд, которым нас довозили все эти дни, превратился в «уокинг эриа». Мне повезло – я захватил следующий наверх микроавтобус у турникетов метров через двести, но в верхнем городском шаттле встретил Юриса с Касперсом, которых просто трясло от того, что со всей техникой они плюхали в гору пешкарусом. Причем Юрис как человек все-таки русскоговорящий еще мог понять ту дичь, которую несли азербайджанцы, хотя бы на уровне лексики, потому что смысла в ней не было, но англоязычные журналисты не понимали ничего и продолжали ждать машины, которой не предполагалось. Первый шаттл на обратной дороге, битком набитый пассажирами, на мой призыв вовсе не остановился, следующий соизволил притормозить – в нем, также переполненном, не нашлось никого с аккредитацией «Евровидения», кого и куда он вез – непонятно. Но самое интересное началось дальше. Дождавшись микроавтобуса до пресс-центра, я поехал, полагая, что доберусь минут через пять. Вместо этого меня высадили с противоположной стороны Кристалл Холла, обещая провести там. Там меня не пропустили, и азербайджанец, который обещал, пошел один, а мне махнул рукой. Я пошел пешком – но и пешком не пропускали никого. У загородки стояла кучка несчастных иностранцев – настоящих, не говоривших по-русски. Охранники, само собой, не знали ни слова по-английски, но если бы и знали – вряд ли смогли бы они объяснить гостям из цивилизованного мира, так, чтобы те сумели их понять, почему им нельзя пройти сто метров пешком до пресс-центра, а нужно подняться примерно с полтора километра обратно и снова сесть на микроавтобус. Я, прожив всю жизнь среди других дикарей, подобные вещи понимаю лучше. Минут двадцать я пешком возвращался наверх, еще минут двадцать ждал, пока поедет новый автобус, и он снова привез меня туда же, куда в первый раз, и снова какая-то азербайджанка, только теперь уже девушка, пообещала провести в пресс-центр с обратной стороны. Я даже не стал из автобуса выходить, а вот несчастный израильтянин, собиравшийся забрать в пресс-центре свои билеты, купился на «азербайджанское гостеприимство». Единственное, что я мог сделать из сочувствия человеку, заброшенному в мир животных – потребовать от водилы, чтобы он не уезжал, пока израильтянин не вернется в машину. И когда он вернулся (а его, разумеется, не пропустили, и обещавшая его провести девушка тоже махнула рукой и пошла одна), настоял, чтобы он объехал Кристалл Холл со стороны набережной – почти не сомневаясь, впрочем, что его не пропустят и там. Каким-то чудом пропустили – дорога, которая и пешком не должна занимать больше пятнадцати минут, благодаря азербайджанскому гостеприимству, помноженному на азербайджанские меры безопасности, заняла больше полутора часов.

Тут уж общая картина, которая так непросто складывалась, сложилась у меня окончательно. И приезжих из Европы, надеюсь, она сложится в ближайшие дни. Просто нельзя обманываться красивыми картинками по ТВ, которыми тебе слепят глаза, богатыми иллюминациями и красивыми словами, которыми сверлят уши. И если европейцы считают по умолчанию любых дикарей цивилизованными людьми, равными себя, то незачем удивляться, когда те ведут себя как дикари. А у дикарей, с другой стороны, нет права обижаться, когда их называют дикарями, как они того заслуживают.

P.S. Малой кровью выбрались из пресс-центра - "местный" микроавтобус поехал почти сразу, а городской шаттл пришлось даже тормозить, он как раз отправлялся. Впрочем, можно было не торопиться: экспресс, который курсирует регулярно между площадью у Дома Советов и аэропортом, вместо двух часов ночи отбыл без пятнадцати: "Он пораньше поехал, ему в больницу надо" - объяснила девушка, сопровождающая следущий автобус, трехчасовой. Сказала бы уж сразу - в библиотеку, в два часа ночи у азербайджанцев наверняка принято ходить в библиотеку, как и у русских, ведь те и другие борются за право стоять у истоков человеческой культуры, а то - в больницу, выдумают же такое. Впрочем, с девушкой удалось договориться и трехчасовой экспресс отправился в половине третьего. Тариф на спец-экспрессе - аккурат 1 манат, вот и пошла в дело купюра, найденная в склепе дворца Ширваншахов, а то денег за неделю я так и не поменял, сумел обойтись. Пока ждали отправки, подъехал еще один экспресс из аэропорта, не тот, которому в больницу надо - всего четыре автобуса на маршруте, ходят пустые, ведь мало кто о них знает, а никому и не говорят, всем в больницу или шабашить по городу, возить за деньги обычных пассажиров, в то время как аккредитованные журналисты и гости Евровидения корячатся пешком либо тратятся на такси - частников с шашечками или т.н. "баклажанов" - английские кэбы с переделанным рулем, раскрашенные фестивальной символикой (говорят, неправильно раскрашенные, во всяком случае на отдельных автобусах внимательные люди нашли сердечки в цветах азербайджанского госфлага, но с неправильным порядком этих цветов). Девушки из нашего автобуса и из того, который подошел, начали задавать вопросы по стандартной азербайджанской анкете: откуда приехали, живете ли в Москве и т.д. (у азербайджанцев этот схематизм отработан до того, что во время поездки в Гобустан англоязычная экскурсоводша рассказывала литовцам: "май бразер-ин-лау лив ин Москоу"), но уж коль скоро это испытание мы проходили если и не в последний раз (предстояла еще встреча с работниками аэропорта), то по крайней мере один из последних, мы старались, насколько оставалось сил, держаться вежливо. Все равно не удержались - любое, в самой мягкой форме высказанное критическое замечание встречалось паникой: вы что, и писать про это будете? да вы приезжайте еще раз, у нас тут так хорошо станет - ахнете! А в аэропорту, чтоб картина сложилась в безупречной своей полноте, я решил не из корыстного интереса (невелика корысть), а из научного, антропологического, провести опыт, и положил в сумку бутылку газировки, прихваченной из пресс-центра. Эксперимент удался с блеском: таможенник переворошил весь мой рюкзак вплоть до того, что ощупал пальцами зубную щетку, но красную сумку от "Евровидения", точно так же проезжавшую через аппаратуру для досмотра, даже не попросил открыть - она так и полетела со мной в Москву. Кстати, самолет вылетел минута в минуту, а то и чуть заранее, и прилетел на полчаса раньше объявленного часа: должно быть, пилоту тоже в больницу надо.