May 15th, 2012

маски

последняя ночь русского капитализма была холодна

Самое удивительное в советских фильмах о революции, о большевиках, о Ленине - отсутствие всяких комплексов, боязни выставить любимых героев на посмешище. В "Ленине в Октябре" есть замечательная сцена, когда восставшие врываются в Зимний дворец и командир отряда делает им замечание, что тут много старинных произведений искусства, поэтому защитников дворца и его обитателей следует по возможности не стрелять, а глушить прикладами. Но еще раньше уже сам Ильич - наверное, из всех кино-Ильичей персонаж Бориса Щукина наиболее забавный - слушает на конспиративной квартире письмо из деревни, доходит до вопроса, что делать с помещиками - корреспондент пишет: "Сначала хотели их погнать, но подумали и всех поубивали"... - "Что ж, толковое письмо!" - скороговоркой комментирует Ленин и далее дела идут своим чередом. "Ленин в Октябре" - это 1937 год, поэтому главные враги революции здесь - даже не Керенский с его опереточным демонизмом (нелепая стрижка, привычка говорить пафосные глупости, над коими хихикают в кулак министры его же правительства), не жалкие эсеры, не мерзкие, но по-своему честные иностранные дипломаты-шпионы, а "соратники" Каменев и Зиновьев, а также Троцкий, но Троцкий лишь упоминается в контексте (в уста Ленина вложены слова, что позиции Троцкого и Каменева с Зиновьевым по поводу вооруженного восстания мало различаются), а вот Каменеву, к этому моменту уже осужденному, задним числом достается как "политической проститутке" по полной программе - и с полного, разумеется, одобрения народа. Народ в фильме - это отдельная, помимо Ленина-Щукина, песня: какие-то демонстративно-суровые, в то же время лукавые, невероятно сусальные пролетарии, млеющие от одного имени Ленина и, уж конечно, все понимающие правильно, то есть как Ленин, а не как "политические проститутки" Каменев и Зиновьев. Титры - и те написаны слогом ленинской большевисткой публицистики: "поледняя ночь русского капитализма была холодна" - как же трогательно! Но еще интереснее, как образ Ленина расцвечивается через оценки его врагов, которые сами-то выглядят шутами. Совершенно жуткого вида, сальноволосый, с бородавкой в пол-лица агент, которому поручено выследить вождя мировой революции, при получении задания узнает по описанию Ленина и уточняет: "Картавит?" - "Да, ПРИЯТНО картавит" - конкретизирует приспешник буржуазии. Тот не унимается: "Из евреев?" - "Нет!" - поспешно и уверенно, с интонацией "да как же можно подумать такое про Ленина!?" опровергает враг революции (в конце 1980-х православные патриоты, печальники России, которую они потеряли, и первым Станислав Говорухин в своей псевдодокументальной самоделке уже публично станут говорить, что таки-да, Ильич был из евреев). Зато в отличие от врагов", которым и картавость ленинская приятна, народ воображает, будто Ленин - чудо-богатырь, и не верит наветам, что он рябой и рыжий, и главный комплимент, который достается Ильичу от "народа" - "обыкновенный!".