May 14th, 2012

маски

пропадай моя черешня

Недавно одна умудренная восточная женщина, когда я посетовал, что тяжело очень носится по Москве с утра до вечера, сказала мне: "Ведь у вас всегда такие прекрасные спутницы, что они скрашивают вам любую дорогу!" На этот раз все "спутницы", которые обычно "скрашивают" мои дороги по отдельности, собрались вместе, весь ближний круг в полной комплектации - ну так ведь и случай исключительный. Не зря я постоянно вспоминаю первую посадку "Черешневого леса" осенью 2001 года - сколько прошло лет, сколько с тех пор случилось разных событий, но это по прошествии времени не меркнет в памяти, а как будто новыми красками расцвечивается, ничего же подобного ни до, ни после не приходилось наблюдать, тем более участвовать. Впоследствии Куснирович и К устраивали подобные шоу-посадки в разных местах, где меня не бывало - в Петербурге, Венеции, Сочи, ну это для особых гостей, акак-то раз в Подмосковье, куда предлагали и поехать, да я не ездил, но на первое место меня тянуло, как чайку, и вот случилось. Место, правда, не совсем прежнее - тогда был Нескучный сад, и я помню, как обратно подвыпившую на пикнике публику отвозили к центральному входу на повозках, запряженных пони, и как сын Ирины Муравьевой свалился с тележки, а она его ругала почем зря. Теперь так далеко не забирались, нашли площадку ближе к Садовому кольцу, на самую малость углубились в территорию.

Но сначала собирали участников при входе, только не за воротами, как 11 лет назад, а внутри, и тут раздвали фирменные плащи с накидками на случай дождя, а лопаты, прочий инвентарь и рукавицы с калошами уже далее. Но все как полагается - со сладкой ватой, соками из колб, мороженым - я только вату чуть-чуть попробовал, не хотел аппетит перебивать, во-первых, а во-вторых, мне ж дали в руки фотоаппарат. Пускай мыльницу, неважно - было бы кого снимать, а тут было, и я, как старая охотничья собака, которая уже ни одну лапу поднять как следует не может, но не утеряла с годами нюх и, почуяв добычу, рвется с поводка, тряхнул стариной на славу. Куснирович умеет организовать таких персон, из которых, может, не все и на правительственный банкет пришли бы, а эти еще и детей приволокли для пущего пиар-эффекта: Табаков и Зудина берут дочке мороженое, Певцов и Дроздова сажают ребенка на велосипед, Татьяна Евгеньевна Михалкова садится на велосипед сама, Алферова с мужем, как бедные родственники, сидят на приступочке в ожидании начала основной части, Миронов судачит с Бабенкой, пока сам Куснирович руководит духовым оркестром Меньшикова, а сам Меньшиков выгуливает жену с собачкой. Грянул оркестр - и процессия двинулась перед десятками камер на посадку. Там уже и лунки выкопаны, и саженцы в горшочках заготовлены, осталось только попозировать с лопатками в руках. Вот это я понимаю - перформанс, не чета поэтам с белыми ленточками. И Киркоров подтянулся: где камеры, там и он. Все забыли про Евгения Миронова, про Леонида Ярмольника, а Налича, кажется, попросту не заметили (ну правильно - после Меньшикова и Табакова на таких звезд, как Алика Смехова или Анита Цой уже, сказала бы К., и фотоаппарат не поднимается).

Снимают все, значит, Киркорова - а уж что другое, но создать вокруг себя на пустом месте нездоровый ажиотаж он умеет, копнул пару раз - и уже сто пятьдесят кадров, один другого краше. Как вдруг я замечаю неподалеку толпу фотографов и операторов раза в два больше, чем у Киркорова - что ж, думаю, там за чудо-юдо выползло такое, самого Киркорова круче? Подползаю туда - мать моя родина, я большевик - Собянин собственной персоной и вокруг него Капков шакалом вьется. Киркоров заметил, что камеры не на него направлены - и сам оглобли развернул, к ручке приложиться. Между делом затерли итальянского посла с послицей - они обалдели дважды: сначала оказавшись неожиданно в центре внимания, а потом, когда всех их бросили и побежали дальше пасти Собянина. Я за Собяниным уже не побежал, но поскакал от души с кочки на кочку, рискуя переломать последние культяпки, сработал вполне на уровне папарацци - всего лишь с чужой "мыльницей" в руках.

Дальше в программе - "пикник", но не тот, что был в прошлый раз, а на веранде за столиками. Михаил Юрьевич Барщевский просился посидеть за пять минут до открытия веранды - его не пустили, зато как начали пускать - уже никому не было отказа. Заняли и мы столик с видом на эстраду, где играл меньшиковский оркестр, Бутман, Маргулис, другие видные деятели русской культуры, пела Полина Гагарина и еще какая-то Полина, чьей фамилии я не разобрал, потому что мысли были заняты другим. Какие сардельки-гриль давали, с каким соусами, что за фруктовые ассорти, а молочные коктейли, не говоря уже про калифорнийское розовое вино, виски, пиво! Штрудели яблочные и вишневые с мороженым. Уж как я люблю гамбургеры и хот-доги, а здесь не дошли до них руки, слишком много всего - не разорваться же, в самом деле. Безумная фея ест-ест, ест-ест, говорит:
- Меня отсюда на карете скорой помощи увезут.
- Обожрались? - уточняю.
- Пока нет - и дальше ест.

Вот черешни, как ни удивительно, не поели - пока налегали на сосиски, ее уж расхватали. Ну куда еще и черешню, и без черешни можно жить. Безусловно, не сравнить с временами, когда на фуршетах Боско ди Чильеджи давали устрицы - но скоро будут давать в морду, так что сосиски (изумительные, и сколько видов, а еще и курица в сухарях, и копченые ребрышки) как компромиссный вариант для переходного периода тоже совсем неплохо. А все несут и несут, проходят с мороженым, настаивают - я одну порцию уже съел, взял вторую, потому что очень уговаривали, ложку в кофе положил - где взять здоровья на эдакую роскошь? А день ведь не заканчивается, впереди другие события, требуется силы поберечь. Дождь так и не пошел, погода по моим понятиям идеальная - прохладно, пасмурно, но сухо и ветер не очень сильный, однако всю жизнь так вот на веранде не просидишь, к сожалению. Не допили мы вина калифорнийского, не доели пломбира - но так и надо, наверное, с чувством легкого голода и с запасом чипсов из-за стола вставать.
маски

а также в области балета

Надо же было так прекрасно провести день, чтобы так бездарно проебать вечер. Я уже распрощался с безумной феей, которая во что бы то ни стало решила пойти на этот заведомо никчемный балетный гала, и сел в автобус у Шлюзовой набережной, чтобы ехать на спектакль, который хотел сам посмотреть. Но успел доехать только до следующей остановке: по звонку вышел из автобуса на противоположной стороне Садового кольца, вернулся на то место, откуда садился, и поплелся со всеми запасами на зиму (а из Парка Горького мы же, понятное дело, не пустые уходили) в Дом музыки. По дороге встретил Фирера - он совсем без энтузиазма, от него узнал, что в концерте не будет Лакарры - единственной, ради кого еще может быть стоило дергаться. Но делать нечего - автобус, который привез бы меня практически к дверям театра, уже ушел.

Дальше - больше. Поскольку вечер номинально посвящался памяти Нины Сорокиной, сначала показали нарезку хроники минут на пятнадцать. А затем вышел Михаил Лавровский. Если б я только знал, что какое-то отношение к мероприятию имеет Лавровский, никакой Лакаррой меня бы не заманили. Да и мало кто, видимо, знал, что публика набралась продвинутая, заслужившая определенно лучшей доли. Помимо того, что не было никакой Лакарры с Марлоном Дино, не было также обещанной Алины Сомовой - да можно бесконечно перечислять, кого не было, проще сказать, что было. В основном - дети из училища Лавровского, два номера из шести в первом отделении и один во втором. Но надо признать - даже недоучки отработали честнее и достойнее, чем, к примеру, парочка из Кремлевского балета с номером из "Руслана и Людмилы". С другой стороны - ради такого случая кто станет перенапрягаться?

На выступлении Ледовской и Пухова с фрагментом "Призрачного бала" в этом красном уголке перегорела лампочка Ильича - заело диск с фонограммой, да еще как заело, с визгами нестерпимами, исполнители героически доработали номер, но о художественном впечатлении при таких обстоятельствах говорить невозможно. Кремень и Махатели показали небольшое Па де де из "Раймонды" Григоровича, Ольга Сизых из Стасика - крошечную вариацию из "Эсмеральды" Бурмейстера - во втором отделении, под занавес - Гран па в исполнении Образцовой, Лобухина, Першенковой. Первое закрывала Светлана Захарова своим механическим "Лебедем", но Захарова - это хотя бы статус. Нечто более-менее стоящее - два номера с участием Алессио Карбоне, но тоже ничего особенного, миниатюра бежаровская и Па де де из Сильфиды, где танцовщику особо делать нечего, знай тряси килтом да железной блямбой на юбке брякай. Калмыцкий танец от солистов ансамбля Моисеева в таком комплекте смотрелся и вовсе издевательски - танец отличный, спору нет, и артисты хорошие, но блин, если что - можно сходить на полноценную программу моиссевского ансамбля, зачем же валить калмыцкие танцы в одну кучу с Лакаррой, которая к тому же и не приехала? Большего позора придумать трудно, а ведь посвящение достойному, вроде бы, человеку задумывалось.
маски

Наталья Синдеева и Михаил Зыгарь в "Школе злословия"

Неожиданно у меня снова прорезался канал НТВ - уж не знаю, усилили его сигнал за особые заслуги или какие-то местные обстоятельства поменялись, но после многих месяцев сплошных помех что-то прояснилось, кино смотреть при нынешнем качестве все равно невозможно (но его на НТВ все равно уже давно не показывают), да и вообще на нем нечего смотреть, кроме разве что "ШЗ" по старой памяти. А ведь за это время бывали в передачи и гости, которые меня привлекали. Синдеева и Зыгарь, конечно, не из их числа, но у Познера сидела Долецкая, на которую у меня физическая непереносимость. У тетушек Долецкую тоже упомянула Смирнова - якобы она ей снилась в связи с роликами канала "Дождь". А Познер, кстати, припомнил Долецкой ее давнее высказывание о том, что политические сны ей не снятся. Теперь такие сны, видимо, снятся всем - и все, вместо того, чтобы проснуться и осмотреться, с удовольствием грезят. И все-таки если Толстая и Смирнова, при своих заебах, люди как люди и ходят по земле, причем на двух ногах, а не на четырех, как русские, и не на пяти, как продвинутые русскоязычные инородцы, то руководители "Дождя" производят впечатление инопланетян, которые со своей куда более развитой планеты прилетели эту в командировку и пытаются себя, а заодно других командированных своих сородичей-пришельцев убедить, что воздух здесь тот же, дышать есть чем, и туземное население не настолько агрессивное, чтобы убегать от него без оглядки.

Для меня долгое время "Дождь" был понятием метафорическим - с моим интернетом если письмо отправилось, уже можно три раза перекреститься, а не то что телевидение через него смотреть. Но в начале января выпало мне три дня, то есть трое суток, с быстрым интернетом - не все их целиком я посвятил каналу "Дождь", было что поделать и помимо него, но немножко попробовал посмотреть. Всерьез отнестись к увиденному до того оказалось трудно, что и плеваться по такому поводу лень. Поэтому смешно, когда сидят у тетушек Синдеева и Зыгарь, и с умным видом (особенно смешон этот гладкорожий мужик, готовый лопнуть от самодовольства - на Муз-тв виджеи больше на людей похожи, чем он) говорят такие глупости, что хоть обратно на Долецкую переключай. И ведь, кажется, не лукавят, а вернее, не чувствуют собственного двумысленного положения, уверенные, что нужны они, что нечто важное совершают. И не в одних лишь идеологических установках проблема - здравый смысл в дефиците, вот беда. Включаю я иногда, скажем, "Совершенно секретно" (он у меня с позапрошлого года ловится, и качество картинки намного лучше, чем у НТВ, между прочим) - там тоже среди интеллигентов не протолкнуться, но можно что-то отфильтровать, отсеять, отмыть, а "дождевики" совсем ничего вокруг себя не замечают. Ну идейное прекраснодушие - еще ладно, это общая интеллигентская болячка, одна на всех, и ведущие "Школы злословия" от нее не несвободны (хотя уровень заражения разный), но когда начинают телевизионные форматы обсуждать и в качестве инноваций предлагают то, что, к примеру, еще в середине 1990х на гусинском НТВ отработал Л.Ю.Новоженов сотоварищи - вот уж странно, да смотрели они какое-нибудь телевидение, кроме собственного, или нет? Переключили бы тогда на новости Первого канала или на "Вести" ВГТРК, послушали, что там говорят про таких, как они, может, одумались бы и засобирались на родную планету, пока не поздно.
маски

"Поэтому" С.Денисовой в ЦИМе

Саша Денисова продолжает работать в формате, на основе которого уже родились "Зажги свой огонь" и "Маяковский идет за сахаром". Формат этот, впрочем, не ею изобретен - свободная (по крайней мере, внешне) композиционная форма, совмещение разных хронологических пластов, все это характеризует многие пьесы первого поколения нынешней "Новой драмы", и второго, и всех последующих. Просто в спектаклях по пьесам Денисовой такая демонстративная "бесформенность", "безразмерность" из конструктивного приема становится элементом содержательным и даже концептуальным.

Герои "Поэтому" - поэты (поэтому так спектакль и называется). Гарик, Быстрый и Декадент (Игорь Мазепа, Сергей Быстров, Сергей Аронин - все три актера, выпускники Каменьковича, сами пишут стихи и играют в известной мере самих себя, выступая отчасти под настоящими именами) распивают баночный джин-тоник - одну на троих банку, как полагается - у памятника Пушкину, забранному строительными лесами. Случившийся поблизости мент шьет им хулиганство, но "задержание" оборачивается фантасмагорическим путешествием. Молодые современные поэты сетовали, что для поэзии нет места в современном мире и, в частности, в Москве - они попадают в Венецию, в Крым, где Цветаева общается с Волошиным в присутствии практически живого, как вечный жид, Овидия (мента и Овидия играет в молодежном спектакле неплохо в него вписывающийся Аркадий Арканов), в Воронеж, откуда шлет отчаянные письма Мандельштам, и получают возможность наглядно сравнить свое положение с кумирами, которым они так завидовали. Ну не то чтоб сравнить - а взглянуть со стороны, менее предвзято, но не без иронии по отношению как к самим себе, так и к кумирам прошлого (в выборе которых, однако, Денисова ограничивается Пушкиным и "серебряным веком", и если то, что имело место в поэзии за последние сто лет еще хоть каким-то образом пробивается, то между Пушкиным и Блоком, такое ощущение, вообще черная дыра зияет).

Завершается "путешествие" на квартире у однокурсницы, чей папа (опять-таки Арканов) проявляет интерес к юным дарованиям. Впрочем, не чужды любви к поэзии и менты (персонаж Арканова в форме и при погонах вспоминает, как задерживал некогда... писателя Арканова, а тот ему рассказывал о случаях с Окуджавой и Евтушенко; даже ментовский лейтенант знает Пушкина - ну то есть думает, что Пушкина, потому что знает он стишки про дядю Степу). Сам Арканов, более известный прозой и драматургией, под занавес читает свои хрестоматийные вирши про "Оранжевое небо" - читает как литературный текст, хотя они известны благодаря песенке, после чего совсем уж на посошок молодежь распевает стихи классиков на современные песенные мотивы, напоследок лишний раз подчеркивая, что поэзии есть место во все времена, и в любую эпоху контекст для нее подходящий, пусть и разный.

Спектакль не распадается на отдельные скетчи, как "Маяковский идет за сахаром", и не кажется затянутым, при том что на сюжетном уровне связи между фрагментами не всегда очевидны и куски сшиты на живую нитку - но это и делает сочинение живым, а точнее сказать, "живеньким". Еще одно достоинство, выгодно отличающее, на мой взгляд, "Поэтому" от "Маяковского" - отсутствие просветительских потуг: кто ловит, где в предложенном контекстуальном миксе заканчивается Есенин и начинается Мандельштам - молодец, кто игнорирует - получает под конец "Оранжевое небо" Арканова в исполнении автора.

Публики, не чуждой интереса к поэзии, на ночной прогон в ЦИМ набилось туча, но такой публики, какую даже мне редко доводится видеть. Вплоть до того, что кто-то пришел с собакой - всякое бывало, помнится, Князенька носил с собой на показы ММКФ котенка, но одно дело котенок в сумке на киносеансе, да и какой с Князеньки спрос, и другое - собака на спектакле, лающая под звуки любой музыкальной фонограммы. Поэзия, выходит, вполне востребована, внимание к ней подхватывается и разделяется - вот только нужно ли идти навстречу, как сказал Бунин, хряпе, даже если она антиресуется стихами? Кто последний за сахаром?
маски

"Шим Чон" К.Б.Пиккард, Юниверсал балет, Южная Корея, хореография Адриенны Деллас

Рассудил я следующим образом: дадут приглашение с местом - пойду на спектакль, не дадут - переживать не станут, снявши голову (то есть не попав на один балет Ноймайера и посмотрев другой за 400 рублей с лестницы) по волосам не плачут. Но у нас всегда так: получаю я, к своему удивлению, место в первом ряду вип-партера - и тут уж отказываться глупо. А еще большая неожиданность - сюжетный и костюмный азиатский танцевальный спектакль, который ни по одному пункту моим пристрастиям не соответствует, производит на меня на редкость благоприятное впечатление.

То есть, конечно, Ноймайера "Шим Чон" мне не заменит, но в сравнении с тем позорным, который предлагал накануне Михаил Лавровский в Доме музыки, южнокорейская провинциальная неоклассика - это Форсайт, Килиан и Дуато в одном комплекте. Да и без всяких сравнений даже - постановка могла бы украсить афишу, скажем, театра имени Сац, там она пришлась бы очень ко двору. На большую лояльность сие произведение вряд ли может рассчитывать, при том что его наивность - не от дурости, а от чистоты души. Хореографическое мышление Адриенны Деллас мне напомнило детские балеты Генриха Майорова - впрочем, и материал сходный, музыка Кевина Барбера Пиккарда, слегка сдобренная восточным колоритом, но в основе своей сугубо западная, а вернее сказать, "советская" (в духе Тихона Хренникова, что скорее всего случайная ассоциация, но с явной и сознательной оглядкой на Чайковского - но это в любом случае фонограмма, оркестра не было - по счастью, потому что вип-партер располагается на месте пустующей оркестровой ямы) написана на либретто, основанное на корейском фольклоре.

Слепой отец-бедняк в одиночку растит дочку. Дочь постепенно взрослеет (сначала это кулек на руках у слепца, затем маленькая девочка, затем побольше - кстати, одна из девочек никаким боком не кореянка, и в кордебалете есть курносые хлопцы), и довольно быстро, за несколько минут сценического времени превращается юную стройную красавицу - танцует главную партию исполнительница уже не очень молодая и жутковато тощая, но достаточно подготовленная, как и большинство ее партнеров по труппе Юниверсал балета - они в неплохой форме, обучены и сносно прыгают. Однажды слепому отцу, свалившемся с моста, помог монах, за что отец пообещал ему пожертвование. Но денег у бедняка нет, так что когда в деревню приходят за девушкой, предназначенной в жертву морским божествам, Шим Чон, отдав выкуп отцу, отправляется в море. Вторая сцена первого акта разыгрывается на корабле с танцующими моряками, откуда героиня сигает в пучину. Второй акт - феерическое подводное царство, яркие его обитатели (танцуют все, само собой) и его добрый правитель, отправляющий девушку обратно в цветке лотоса, растроганный ее любовью к отцу.

Признаться, я тоже был растроган, и даже финал, подобные коему всегда отталкивают меня идиотическим оптимизмом, не испортил впечатления: девушка становится невестой короля, но продолжает искать отца и узнает его в одном из слепцов, собранных монархом на праздник со всей страны - безутешный родитель тоже опознает наощупь в монаршьей избраннице родное дитя и на радостях прозревает, а по его примеру и все остальные собравшиеся слепцы. Сказка есть сказка, но странно, насколько она, рассказанная без камня за пазухой, может быть убедительной и в своем морализаторстве (корейская добродетель - почитание родителей - реализована в ней последовательно, даже в финале счастье героини связано в первую очередь не с удачным замужеством, а с обретением отца, которые благословляет дочкин брак с королем) непошлой.