May 13th, 2012

маски

"Круги. Сочинения" Ж.Помра в МХТ им. А.Чехова, реж. Бриджит Жак-Важман

В этом году не слишко удачно стартовавший "Пределом любви" второй круг проекта "Французская пьеса впервые на русском" с каждым следующим опусом набирает обороты. Но в прошлый раз я и ожидал увидеть что-то интересное, Копи все-таки, а на Помра изначально шел со скепсисом - автор этот слишком хорошо известен в Москве, правда, в основном произведениями, адресованными детской аудитории, такими плоскими и претенциозными, я видел и его собственные постановки, и те, что ставились непосредственно на месте по его пьесам - все было скучно и неудачно. "Круги" ставил не Помра, а взрослая французская тетенька, которая, когда она коротко выступала перед началом прогона, показалась мне ужасно занятной. И спектакль, точнее, эскиз предполагаемого спектакля, интересный на удивление.

Пьеса при этом не сказать чтоб раздвигала драматургические горизонты. Принцип ее композиционной структуры для современной драмы скорее вторичный, многократно отработанный: несколько сюжетных линий, развивающихся паралельно в разные эпохи (от средних веков до наших дней), не связанные друг с другом (но сыгранные одними и теми же актерами в разных сюжетных планах) персонажи, короткие сцены-скетчи, и объединяющие конструкцию философские лейтмотивы - все это достаточно банально. Тем не менее смотрится действо почти два часа без антракта с увлечением. Можно порадоваться за актеров, и в первую очередь - за Виктора Хориняка, когда он только появился, казалось, что типаж, фактура ограничивает его возможности, но много играя, он за считанные годы, если не месяцы, невероятно вырос. Замечательный Игнат Акрачков, да все хороше - Бабушкина, Зорина, ну а Сергей Медведев - просто феерический, еще круче, чем всегда.

Сюжеты неравноценные и не все в полной мере разработаны. Есть история средневекового рыцаря, убивающего за веру (его играет Хориняк) - она уложилась в один эпизод. Есть линия манерного шоумена, предлагающего публике сыграть в игру "Бесконечность" (этот, само собой, достался Медведеву, только он способен своей энергетикой, при необычайной пластичности тела и мимики, подать несуразный, многословный, по-французски претенциозный текст как вменяемое высказывание), есть момент с мастер-классом по прохождению собеседования при приеме на работу (обычная для современной европейкой драматургии псевдосатирическая шняга, где, однако, блистают Мазуров в роли бизнесмена-"педагога", Хориняк и опять-таки Медведев в ролях "соискателей"). Очень интересный сюжет связан с периодом первой мировой войны: аристократическое семейство, жена с "идеалами" (Зорина), муж с плохо скрываемой гомосексуальностью (Акрачков) и супружеская пара слуг (Хориняк и Бабушкина), линия разворачивается в обратной хронологии, что позволяет не только увидеть, что скрыто за благопристойным семейным фасадом (подобные откровения - вчерашний день), но и оценить, чего стоят "прогрессивные убеждения" на деле.

Финальной точкой "Сочинений", точнее, последним их "кругом" оказывается линия торговца "библией успеха", которому никто не хочет открывать дверь, кроме тяжелобольной женщины, не разговаривающей с собственной дочерью, начинающей певицей - тут, впрочем, режиссеру есть еще над чем поработать, очевидно ироническая интонация финала актерам удалась не вполне. Но самый, наверное, сложный "круг" пьесы - интрига вокруг корпоративного менеджера (Акрачков), его жены (Зорина) и бомжихи с подземной парковки, называющей себя "спящей красавицей" (Бабушкина), хотя фактически выступающей в роли шекспировской ведьмы, обещая персонажу Акрачкова, как Макбету, стремительный карьерный рост - но на определенных условиях: за повышение он должен поцеловать вонючую бомжиху, за пост генерального директора - переспать с ней. Герой колеблется, но жена толкает его на этот шаг - хотя вот здесь, мне показалось, уже изначально драматург не додумал, не довел что-то до ума.

И все равно даже в нынешнем, "эскизном" виде "Круги" спокойно можно играть на публику - ну смотря на какую, конечно, лучше если на нормальную, а не на бабок из общества недобитых жертв холокоста, которые ходят на дневные прогоны, садятся в первый ряд, спят, а когда просыпаются, начинают вслух (они же глухие, старухи эти) друг другу говорить, что за ерунда и когда все это кончится.
маски

Вебер фон Истерика

Избитое выражение "весь мир - театр" порой получает неожиданно буквальные трактовки: я знал, что многие бывшие участники "фабрики звезд" пошли доучиваться в ГИТИС (хотя после "Фабрики звезд" в ГИТИС - это все равно что в детский сад после аспирантуры), но не думал, что процесс принял настолько массовый характер. Маша Вебер, бывшая солистка из "Тутси", праздновала 25-летие в кругу коллег, большая часть которых оказались ее однокашниками по театральному институту. Мой давний знакомый Коля Демидов, который вел этот вечер (я заранее об этом не знал) - тоже, заочник ГИТИСа, но для него это уже четвертое высшее, а для многих - первое. И это все при этом, что с грустью приходится признать: студенты-фабриканты по меркам сегодняшнего шоу-бизнеса - уже ретро, и песни "Тутси" если еще можно где-то услышать - то разве что в караоке, и скорее на таких вот частных междусобойчиках. Но если под коктейли (неплохие, кстати, коктейли - на основе клубничного фреша), то можно и поностальгировать, я ведь тоже, со своей стороны, отдал дань проекту "ФЗ", с третьей фабрикой, правда, не сложилось (но уж не по моей вине точно - у них там изначально дела пошли криво, и в моей практически полной, за первые шесть проектов, дискографии "Фабрики звезд" отсутствует сборник "ФЗ-3" по самой уважительной причине - он в свое время так и не вышел, а потом поздно было), и казалось тогда, что это весело. А сейчас посмотришь на Киреева, на Ашихмина (ну на Ашихмина еще ладно, "Инь Ян" неплохо светится на ТВ, хотя и не сказать, чтоб блистали), на Бородина - и подумаешь лишний раз, как же быстро проходит жизнь, вот уже и Маше Вебер - 25.
маски

"Мрачные тени" реж. Тим Бертон

Все придирки к фильму, которые можно слышать - какие-то снобские и чисто формальные. Конечно, "Мрачные тени" - это такой бертон-бертон, а тем, кто видел всего Бертона прежнего, хочется Бертона нового. Но не все же видели. Да я вот хоть и видел (пусть не все, но очень многое, почти все главное), мне "Мрачные тени" по кайфу, я с наслаждением посмотрел и снова пошел. Посчитывать, сколько раз Бертон снимал уже Деппа, а сколько Хелену Бонэм Картер (7 и 5 соответственно, кажется) - пустое занятие в связи с такой роскошью, как подобного рода картина. Тем более, что оригинальный телесерал "Добро пожаловать в Колинвуд" я не видел (вроде он мне попадался недавно в телепрограмме - или я путаю?) и воспринимаю историю "Мрачных теней" как типично бертмановскую, с характерным для него противостоянием одиноких, ущербных, но наделенных сверхспособностями монстров.

В середине 18-го века наследника градообразующего, как сказали бы сейчас, рыболовецкого предприятия Барнабаса полюбила служанка Анжелика, но он предпочел другую - в результате околдованная соперница разбилась о скалы, а когда влюбленный последовал за ней, ему погибнуть не удалось: Анжелика, будучи ведьмой, наслала на него заклятие и превратила в вампира. Еще раньше ведьма успела убить его родителей, а самого его, спровоцировав народный гнев, запечатала на 196 лет в железный гроб. В 1972 году, когда бессмертная Анжелика уже руководит собственным рыболовецким предприятием, строительные рабочие вскрывают склепа Барнабаса, и напившись их кровушкой, он заявляется в родительский дом, где в полунищете среди былого величия доживают свой век последыши Коллинзов: одинокая мама с дочкой-подростком, одинокий отец с сыном, двое старых одиноких слуг - пьяница-дворецкий и едва живая горничная, а также одинокая доктор Хоффман, семейный психолог.

То, что все эти вампирско-ведьмаческие коллизии насквозь ироничны и уморительно смешны - само собой разумеется, но для Бертона суть не только в том, чтобы повеселиться. В отличие от другого великого киносказочника современности Терри Гиллиама, Бертон и его персонажи не страдают романтической раздвоенностью сознания, двоемирие он оставляет для фильмов Гиллиама, сам предпочитая работать в формате "фантастического реализма". Его герои в феерических костюмах, париках, гриме, при всем том воспринимаются как живые и абсолютно достоверные (я еще раз припомню, что по моему убеждению самый психологически убедительный образ в истории мирового кино - это сыгранный Дени де Вито Человек-Пингвин) - оттого они не просто веселят, но и трогают. Ситуации нарочито невероятные, но переживания героев, их мотивы, их реакции - на сто процентов убедительны, а заведомо фантастический антураж (особенно в финале - оживающей силой ведьминого колдовства особняк, змеевидные колонны и статуи, обретающие силу и набрасывающиеся на хозяев дома...) лишь придает им еще больше достоверности.

Кинематограф Бертона - практически театр масок. То есть маски как бы разные, но сидят они постоянно на одних и тех же исполнителях, и сидят, нельзя не признать, превосходно: Джонни Депп (Барнабас), Хелена Бонэм Картер (доктор Хоффман), Мишель Пфайфер (глава рода Коллинзов, то есть то, что от него осталось) - лучше не придумаешь, хотя понятно, что Джонни Депп что-то похожее уже делал и в "Суинни Тодде", и в "Чарли и шоколадная фабрика", и еще раньше, в "Эдварде Руки-Ножницы", но великолепна и Ева Грин (Анжелика). Вообще тут всем есть чем заняться - и подросткам, и старикам, 16-летняя дочка героини Пфайфер, например, превращена укусом подосланной ведьмой твари в оборотня - то есть все тридцать три несчастья, то есть удовольствия, налицо. Но кроме того, Бертон, создавая свой мир, не забывает, в каком мире он живет. Среди множества других прекрасных моментов один меня поразил особо - это встреча Барнабаса с хиппарями, которые, обкурившись, уверены, что нынешняя война (они имеют, очевидно, войну во Вьетнаме, но не понимают, ни где находится Вьетнам, ни кто и за что там воюет) "так ужасна, что будет последней" - Барнабас комфортно чувствует себя с ними, но после общения убивает их всех до единого.

Еще одна дань "старому доброму миру" - встреча Виктории, призванной стать новой возлюбленной Барнабаса взамен погибшей два века назад, и ее работодательницы, главы рода, которой требуется гувернантка для общающегося с призраками племянника, она задает ей вопросы типа "Как вы относитесь к президенту?" и "Как вы относитесь к войне?" (война - во Вьетнаме, то есть крайне непопулярная среди "прогрессивно мыслящей общественности", президент - Никсон, которого эта самая "общественность" задним числом проклинает до сих пор, причем не только леваки, но даже такие здравомыслящие люди, как Клинт Иствуд, устами персонажей своих фильмов шлют Никсону вслед недобрые слова) - девушка отвечает "Я с ним не встречалась" (о президенте) и "Я не смотрю телевизор" (о войне), из чего героиня Пфайфер делает вывод, что они могут поладить.
маски

"Крепыш" реж. Мадс Маттиесен (фестиваль датского кино в "35 мм")

По совести признаться, на открытие "Датской волны" пришел ради фуршета - обычно я не трачу на кино вечернее время, хожу либо днем, либо уж ночью, но тут и очевидных альтернатив не предлагалось (изначально под вечер был забит театральный прогон, но спектакль удалось посмотреть раньше, накануне), и Надя Котова, с которой мы по телефону перед этим разговаривали, сказала: "Ну ты же любишь, чтоб все было - вот и приходи пораньше, на этот раз все будет". О фильме речь не заходила, и потому еще я под таким сильным впечатлением от картины.

В фестивальном буклете фильм называется "Крепыш", в титрах был другой вариант - "Плюшевый мишка", а в оригинале - и вовсе "10 timer til paradis", причем оригинальное название - самое банальное и ни о чем не говорит, а вот обе русскоязычные версии - по-своему точны, особенно в комплекте. Герой фильма - 38-летний бодибилдер Деннис (Ким Кольд - настоящий культурист, только постарше персонажа лет на десять, и уже играл его в короткометражном "первоистичнике", который режиссер, почти что мой ровесник, довел до полнометражного дебюта). На вид - человек-гора, татуированный качок, но живет с мамой, и старуха его не то чтобы тиранит, но не отпускает ни на шаг. На этом нехитром вроде бы противоречии и строится вся драматургия фильма, простая, ясная, композиционно классическая (трехчастная "сонатная" форма). Дядька Денниса привозит из Таиланда невесту, и крепыш, дабы как-то обустроить свою личную жизнь, отправляется по его стопам туда же, наврав матери, будто едет на соревнования в Дюссельдорф. Вторая, центральная часть фильма - тайский вояж Денниса, ничего экзотического, помимо того, что маленькие тайки, все поголовно шлюхи, вешаются на датского крепыша.

Таиланд представлен как фабрика секс-развлечений, и тем более удивительно, насколько фильм Маттиесена шокирующе целомудренный, в нем и намека нет на эротику. Накачанный маменькин сынок вдруг оказывается романтиком в поисках если не идеала, то уж во всяком случае чего-то достойного. И находке способствует его главное увлечение: разочаровавшись в местных блядовитых бабенках, которые на все готовы за вознаграждение по установленному тарифу, он приходит в спортзал позаниматься и там знакомится с его вдовствующей владелицей. Отношения между ними возникают не сексуальные, это только в перспективе, а изначально - человеческие, дружеские. Но мать не дремлет - по возвращении Деннис снимает квартиру, и все-таки когда тайская тетенька, не юная уже девочка, петь лет как мужа схоронила, прилетает в Копенгаген, он снова пытается врать матери, даже когда та видит их вместе в супермаркете - мол, это сестра дядькиной тайской жены.

На т.н. "простую человеческую историю" можно накручивать любые концепции, рассматривая образ Денниса и его жизнь либо как психоаналитическую параболу (мать - олицетворение суперэго и всех комплексов, тайка - воплощение подавленного либидо), и как антропологическую притчу, в этно-культурном, цивилизационном, если угодно, расовом аспекте (а его нельзя просто так отбросить, ведь взрослая самостоятельная женщина, которая становится для перезрелого качка стимулом начать новую жизнь и оторваться от мамкиной юбки, могла быть, теоретически, и датчанкой, и шведкой, ну эстонкой, например - но ведь нет, она тайландка, азиатка, представительница совершенно иного мира, и этот мир с его дикими понятиями об отношениях между людьми, в том числе сексуальных, в фильме показан хотя и скромно внешне, но при этом во всей его неприкрытой "красе": героя только и делают, что разводят на деньги или секс, опять-таки за деньги), но в основе, и это делает картину такой привлекательной, живой и трогательной (безумная фея накануне после "Учителя на замену" плакала, а я на "Крепыше" чуть было не разрыдался), все-таки полноценный человеческий характер - в чем-то ущербный, но устремленный к саморазвитию.

Потому еще и как бы "банальный" хеппи-энд, на мой взгляд, не портит финал, а украшает. Банальным его можно было бы посчитать для голливудской мелодрамы. Для европейского фестивального артхауса счастливая развязка (а Деннису все же удается объясниться с матерью и его попытки съехать от нее вместе с тайской своей приятельницей, по крайней мере, в начале своей реализации, уж что будет дальше - неизвестно) - едва ли не революционная находка. Ну и сам главный герой - в жизни бы не подумал, что такое на вид жуткое существо может быть обаятельным, а Деннис, сыгранный Кольдом, ужасно милый, действительно - "плюшевый мишка" под броней "крепыша". Принципиально важно, что Деннис - не психопат, не урод, не изувер, не импотент, он даже не скрытый гомосексуалист, его проблемы - сугубо частные, психологические не связанные с каким-то физическим недостатком или недостатком по части умственного развития, в то же время это универсальные, нормальные общечеловеческие проблемы. И характерная фактура исполнителя (ср. "Рестлер" Аронофски - я лишний раз убедился, в чем слабость той картины при несомненно ярком образе, созданном Микки Рурком) не педалируется, не ставится во главу угла, не она служит смысловой и визуальной доминантой, а именно внутренний мир "крепыша", который при всей своей физической силе не знает, что еще отдать "за одно только слово ласковое, человечье". А с другой стороны, в "Крепыше", не как, например, в "Бале монстров", зависимость героя от матери не обусловлена социальными или идеологическими конфликтами и не вырастает в обвинительный приговор общественному порядку, дело это опять-таки частное, не семейное даже, а личное. В отличие от мощной внешне и гнилой внутри европейской цивилизации этот конкретный ее представитель - здоровый, по-настоящему крепкий и имеет, не в пример старухе-Европе в целом, все шансы на нормальное будущее.

Да, и с фуршетом тоже вышло без обмана: сэндвичи с красной рыбой, вино и сладости, в том числе эклеры пяти видов, от "Волконского".
маски

по следам Каштанки

Давно хотел поехать в Мелихово, а то странно: в Таганроге был в музеях Чехова, и в домике, и в лавке, а в подмосковной усадьбе - никогда. И желательно также было совместить поездку в музей-усадьбу с театральным фестивалем "Мелиховская весна" - но про меня говорили: "он разрушит нам атмосфэру" - и не брали, как вдруг получаю приглашение, от которого, разумеется, не могу отказаться. Автобус от "Академика Янгеля" до усадьбы - хороший, современный, не то что говновозка, которая возила в свое время до Ясной Поляны на спектакль Шлендорфа.

Доехали меньше чем за час, дольше длилась пресс-конференция, так что когда мы, уже самостоятельно, решили пройтись по собственно музейно-усадебным экспозициям, оказалось, что единственная подлинная постройка, и самая интересная для меня лично - летний домик, где Чехов писал "Чайку", уже заперт. Пришлось заглядывать в окна - благо некоторые были отворены и без занавесок. Главный дом - восстановленный после обрушения, но вроде бы мемориальная экспозиция выстроена на основе подлинных вещей, хотя это в любом случае реконструкция: кабинет и спальня Чехова, комнаты отца, сестры и т.п. Флигель-кухню едва застали - услышали, как громогласные, чувствующие себя полноправными хозяйками усадьбы смотрительницы Юнона Павловна с Ксенией Абрамовной собираются идти и флигель запирать - побежали туда, потом вернулись в дом. И амбулаторию тоже захватили - там, правда, детская экскурсия сидела, но хоть заглянули, вообще любопытно: половину дома занимает действующий медпункт с фельдшером. Выставка к 30-летию "Мелиховской весны" (на самом деле там немножко другая арифметика, 30 лет не фестивалю, а, если можно так сказать, фестивальному проекту, который в более-менее сегодняшнем виде оформился позднее, в 1990-е) - скорее инсталляция, интересная организацией пространства, чем отдельными предметами. А гулять по территории приятнее, чем вглядываться в детали экспозиций - тут тебе и "аллея любви", и даже мини-шапито, развернутое неподалеку от реконструированной усадьбы Варенникова (там, где проходила пресс-конференция) в рамках интерактивного проекта для детей "По следам Каштанки".

Зато очень концептуально прошло открытие: в сарае бывшего скотного, ныне театрального двора, с адаптированным для торжественных мероприятий типа кооперативов представлением на основе чеховского "Медведя" при участии артистов мелиховской студии, балалаечников, живой лошади и прерывающееся на выступление вип-гостей, среди коих дружно за одним столом сидели представительница областного правительства, еще какой-то чиновник, должности которого я не запомнил, а только имя (Михаил Абрамович Кессельман) и чисто конкретный меценат, на вид самый приличный не только среди выступавших, но и среди гостей вообще, особенно если учитывать, что неподалеку от нас разместился Гуревич, который со всех столов потом слил наливку из графинов в заранее припасенную пластиковую бутылочку. Но можно понять и Гуревича - предстояло вечернее представление "Чайки" от Липецкого драмтеатра, который когда-то, 30 лет назад, и открыл, тоже "Чайкой", фестивальное движение в Мелихове.

Мне уже доводилось видеть в липецкой постановке "Страсти по Платонову" Чехова, так что я неплохо представлял, чего можно ждать, но любопытно, что играя на веранде чеховского дома и купируя пьесу чуть ли не на ходу, выбрасывая из нее целые куски (уложились в два часа двадцать минут без антракта, исключив почти весь второй акт с моей любимой сценой "кто из нас моложавее?", много чего по мелочи и финал после выстрела - никакой склянки с эфиром и "уведите куда-нибудь Ирину Николаевну), зато "работники" действительно купались в близлежащем пруду, на фоне которого Нина выступала с монологом, а на словах "тихий ангел пролетел" в самом деле пролетел самолет. Нина и Треплев были исполнены на таком уровне, что оставалось порадоваться за Чехова, что он не в Мелихове похоронен, и заодно за всех присутствующих, иначе автор бы у них на глазах непременно встал из гроба, чтобы прекратить надругательство. Но при этом Тригорин, что случается не всегда даже в приличных постановках, оказался терпимым, только удочки у него какой-то фантастической длины (тоже, по-видимому, символ), а старообразная, с впалыми глазами, измятая Полина Андреевна растрогала меня. Музыкальный лейтмотив из "Ромео и Джульетты" Чайковского, Медведенко (ровесник Сорина) с фотоаппаратом на треноге, трехколесный велосипедик в финале и снова беременная в последнем акте Маша - не знаешь, сочувствовать или посмеиваться. Все бы ничего, но более злоебучих комаров, чем в Мелихове, я не встречал больше нигде - настоящие людоеды, и плотная джинсовая ткань им не помеха. Обратный автобус оказался поплоше первого, с незакрывающейся передней дверью и вонящий бензином, что, правда, после усадебного воздуха можно считать адаптационной к обычным московским условиям камерой, и доехал до местро еще быстрее, за три четверти часа.
маски

"Кысь" Т.Толстой, СПбГАТИ, реж. Михаил Ильин ("Твой шанс")

Спектакль на три с лишним часа для открытия фестиваля (ведь еще и речи говорили, Калягин выступал, заместитель бывшего министра культуры выступал) - довольно смелый репертуарный ход, но мне только поначалу было немного не по себе, потом я приспособился, а на втором действии дела пошли еще веселее. Питерская "Кысь" - нормальный студенческий спектакль, несущий в себе основные недостатки и достоинства литературного первоисточника. Хотя мне всегда обидно, когда молодые ребята воспроизводят давно отработанные приемы вместо того, чтобы пробовать, пусть с ошибками, что-то новое. Впрочем, в данном случае и молодые что-то не очень молоды - мне артисты питерской академии показались какими-то усталыми, потасканными, но, может, это грим так подпортил им фотокарточки. И все-таки - по сюжету речь в спектакле заходит о Никитских воротах, ведь один из персонажей, Никита Иваныч, недобитый интеллигент-почвенник, занимается восстановлением старины в доступных ему формах и масштабах - и поневоле подумалось, насколько же этот студенческий спектакль похож на то, что можно увидеть, например, в Театре у Никитских ворот. Другое дело, что Марк Григорьевич Розовский естественным образов воспроизводит модели, которые, во-первых, сам первым разработал еще на рубеже 1950-60-х, а во-вторых, он тогда был ровесником этих студентов, если не моложе. Ребята же могли бы экспериментировать, но вместо этого они пляшут вокруг подобия деревянной сторожевой вышки в ушанках и ватниках, изображая дремучую постапокалиптическую антиутопическую, а по сути, фельетонным образом отрефлексированную современную "святую русь". Надо отдать должное - самыми яркими в спектакле вышли именно пародии на интеллигентов - патриота Никиту Иваныча и западника-правозащитника Льва Львовича (Андрей Кондратьев и Григорий Чабан). Федора Кузьмича, набольшего мурзу, играет девушка (Вилма Путро), причем в таком умело сделанном гриме, что не возникает ощущения травести-образа, это самый настоящий сатирический гротеск. Главный герой Бенедикт (Иван Ефремов) сделан грубовато, и в целом, на мой вкус, постановка, помимо чисто студенческих огрехов, страдает от избыточного пафоса в типичном питерско-интеллигентском духе ("душок", как сказал бы западник Лев Львович) - это с одной стороны, а с другой, такие ходы, как горящие лампочки в очках Кудеяра Кудеярыча и его проходы под марш из "Звездных войн" - это уже чисто "капустные" приколы. И все-таки я вот думаю: ведь когда вышла толстовская "Кысь", про книжку говорили, что она устарела, с советской властью надо было разбираться раньше, а теперь-то чего, другая страна, свободная - и поди ж ты, как оно обернулось (а ведь следовало ожидать! Толстая же ожидала, или чувствовала, или угадывала), сегодня "Кысь" читается не как антиутопия, да еще обращенное в прошлое или хотя бы в будущее, а как злободневный памфлет на сегодняшние реалии - я это отметил еще несколько лет назад, с тех пор этот вывод стал еще очевиднее и острее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/938480.html?nc=2#comments

Так может (но не хотелось бы, вот ей-богу) и театральные формы, которые предложены студентами курса Юрия Красовского для инсценировки "Кыси", только сегодня кажутся морально и эстетически устарелыми на фоне того, например, что делают ученики Кирилла Серебренникова, а через год-другой, когда Серебренников будет, сидя в подвале Лубянки, пить собственную мочу, советско-интеллигентские притчи с фигами в кармане, эстетика молодежного сатирического театра времен хрущевской оттепели и невинные, но все-таки с двойным дном аллегории снова войдут в обиход и на фоне торжества православного театра "Глас" покажутся беспримерной смелости откровением? Но от марша из "Звездных войн" в любом случае придется тогда отказаться - бездуховность же, перед Западом низкопоклонство, безродный космополитизм.