April 24th, 2012

маски

"Любовь на подиуме", реж. Кшиштоф Ланг, "Ки" реж. Лешек Давид (фестиваль польского кино)

Сила польского кино - не в количестве шедевров, в абсолютном исчислении современный русскоязычный кинематограф на них, пожалуй, богаче будет, а в процентном отношении к общему количеству кинематографической продукции для больших экранов - и подавно. Зато у поляков нет откровенно плохих картин, ну то есть сюда такие не добираются, во всяком случае - но я думаю, что их нет и вовсе, средний уровень - на рекордной высоте. Вот и "Любовь на подиуме" - произведение никчемное, но не отвратительное, по сюжету отдаленно напоминающее Кончаловский "Глянец", и при этом лишенное каких либо претензий как эстетических, так и морализаторских. Девушка-рыбачка, убедившись в неверности своего парня и завалив экзамены, попадает в мир моды. Тут же влюбляется в сильно пьющего, но в основном милого фотографа (у поляков мало общего с русскими, но если что и есть - то более чем снисходительное отношение к алкоголизму), сожительствующего с подленькой руководительницей модельного агентства. Тот готов бросить свою пассию, но шефиня затевает одну интригу за другой, ведя дело к свадьбе. Все в фильме от начала до конца банально настолько, что относительный интерес он может представлять двумя моментами: тетушку, подбивающую главную героиню пойти на подиум, играет Барбара Брыльска, и очень неплохо в этой роли выглядит, а развязка наступает вследствие того, что - и вот это уже чисто польский момент - свидетельнице самозванной невесты перед церемонией венчания приспичило сходить к исповеди.

"Ки" мне, в принципе, понравилась, хотя ничего совсем уж выдающегося в этой картине нет, но вещь и по замыслу серьезная, и добротно исполнена. Ки - имя главной героини (актриса, кажется, та же, что играла одинокую "снегурочку" в "Письмах к М."), у нее маленький ребенок от сожителя, но она с ним не хочет продолжать отношения, а живет, как жила бы без сына, где-то работает (натурщицей, танцовщицей в клубе), постоянно развлекается, спихивая ребенка на знакомых. В клубе, где она подрядилась танцевать, ее замечает чиновник из учреждения по опеке, грозит отобрать сына, отдавать ребенка Ки не хочет, но и заботиться о нем самостоятельно в полной мере неспособна, хотя вроде и старается иногда. Под руку попадает сосед по съемной квартире, ни в чем не повинный мужик, который вынужден разыгрывать жениха Ки перед чиновниками, но и ему скоро приедается безалаберная бабенка, от которой мало толку. Мужик сваливает, и не потому, что он такая сволочь - нормальный как раз мужик, а вот баба - дура, хотя и несчастная. Житейское дело, но драма подана тонко, по-европейски и вместе с тем очень специфично по-польски.
маски

"Метаморфозы", Седьмая студия, проект "Платформа" на Винзаводе, реж. Давид Бобе

Овидия для Бобе адаптировал Печейкин - Валера в последнее время восхищает меня все больше: одной рукой "Дирижера" для Лунгина дописывает, другой Овидия перекраивает, и вот не знаю, продолжает ли еще между делом как свободный художник сочинять уморительные абсурдистские памфлеты. Поскольку Бобе и свои французские спектакли в Москве показывал, и ставил с тем же курсом Серебренникова "Фей" Шено, я примерно понимал, чего можно ожидать, не знал только, что представление длится больше двух часов - многовато, учитывая, что драматургически композиция в пьесе Овидия-Печейкина строится на отдельных микро-сюжетах, связанных общей темой, а также сквозными персонажами. Студенты колбасятся среди раздолбанных автмобильных кузовов - я наблюдал их в предбаннике еще осенью, когда приходит на "О.С.". Тогда же осенью было несколько показов первой версии "Метаморфоз", окончательная премьера еще через полгода, а сейчас второй цикл превью, еще не завершенной версии, но уже с тремя чернокожими танцовщиками из Конго, и может быть, стоило подождать премьеры, но Щукин, который ходил на первые спектакли, обрушил такой вал восторгов, что захотелось увидеть поскорее. Как обычно у Бобе, "Метаморфозы" - скорее перформанс, нежели традиционный драматический спектакль, и в этом смысле новая работа приятно отличается от "Фей" уже постольку, поскольку текст Овидия-Печейкина, со всеми оговорками, намного привлекательнее претенциозной антиглобалистской ахинеи Шено. В остальном - довольно предсказуемо: этюды на темы "Метаморфоз": Орфей, Нарцисс, Мидас, Пигмалион, все в трусиках (а Тиресий, превращающийся в женщину, даже без), все измазаны черной и красной краской, ползают по решетке, за решеткой - компьютерное видео. Мир Овидия - доисторический и, разумеется, дохристианский, мир "Метаморфоз" Бобе - постхристианский и постисторический, при том что "современный" план в спектакле присутствует также нехитрым образом: упоминается фейсбук, звучат намеки на гомофобные законы вкупе с нарочито обыденными "девчачьими" разговорами о том, что все античные герои, включая Орфея, были геями, да еще студенты время от времени вспоминают, что они студенты, и предупреждают, что сейчас покажут того или иного персонажа - тут этюдный метод торжествует окончательно.