April 21st, 2012

маски

"Подслушанное, подсмотренное, незаписанное" Е.Гришковца и И.Райхельгауза в Школе современной пьесы

Заранее всех предупредил, что уйду с середины, и это никак не связано с качеством спектакля. Но не думал, что уходить будет так жалко. Не в том смысле, что новый опус ШСП - нечто небывалое, наоборот, формат новелл-импровизаций у Райхельгауза практикуется давно. Просто я решил, что сюжеты в спектакле развиваются последовательно, а оказалось - параллельно, и некоторые из них я застал в самый интересный момент, а другие и вовсе - на уровне завязки.

Действие происходит в ресторане (опять, как в "Звездной болезни"), и соединяется, помимо места, персонажами-официантами (особенно хорош Иван Мамонов). Поскольку я писал анонс к спектаклю, то направление развития событий, связанных с индусом и его деловыми партнерами, мне были известны заранее (индус, которого играет Александр Цой, по религиозным соображениям не может есть говядину). Интересно, чем заканчивается линия старых друзей, посидевших на несколько тысяч рублей и, оказавшись не в состоянии расплатиться, отправивших за деньгами одного - который почему-то ушел и долго не возвращается. Забавной мне показалась героиня линии "Лгунья" - у девушки постоянно звонит телефон и она все время сочиняет разные отмазки: для бабушки она в церкви, для кого-то - в библиотеке, для кого-то, кстати, в Индии... К чему ведет линия "на троих" (у молодого человека заказан столик на троих, Троих - это его фамилия, но столик действительно нужен на троих, потому что с ним - две девушки, одна - невеста, другая - мама, но невеста старше) я тоже знаю постольку, поскольку анонс писал - в спектакле их сюжет разворачивается позднее (встретил на следующий день Феликса, он рассказал, что Татьяна Веденеева играет невесту так, что зал лежит от хохота, а я ее совсем не видел). А кроме того, в каждом из представлений набор линий и, соответственно, исполнителей варьируется - в данном случае не участвовали ни Гордон, ни Веденеева.

То есть надо, если только доживу до такой возможности, снова прийти. Теперь я еще и знаю, где лучше сидеть: Алексей Трегубов выстроил интересную, но не очень удобную в чисто практическом отношении конструкцию - "банкетный зал" разделяет диагональю пространство зала зрительного (в далеком прошлом, кстати - ресторанного), стены-ширмы с поднимающимися шторами позволяют заглянуть внутрь, но скорее "подсмотреть", чем полноценно "смотреть" - наверное, специально так и придумано, чтобы "подсматривать". Но чтобы "смотреть", удобнее сидеть дальше по центру, чем близко, но с краю.
маски

"Наташина мечта" Я.Пулинович в Театре на Таганке, реж. Юрий Ардашев

Таганка после Любимова, как подорванная, выпускает премьеры в промышленных количествах и любого сорта, добрались и до "новой драмы". На малой сцене Юрий Ардашев, ученик Любимова (не слишком известный для своих неюных лет режиссер) поставил Пулинович. Пьеса "Наташина мечта" настолько хорошо известна, что даже со скидками на таганские дела подвоха я никак не ожидал. Перед началом на сцене обнаружились три девушки вместо одной, но меня и это не смутило - в "Наташиной мечте" ЦДР народу намного больше, все внесценические персонажи налицо, и еще привозили постановку из Кирова или откуда, где тоже девушек было несколько. Только когда текст пьесы был полностью реализован и на место одной актрисы заступила другая, с другой пьесой той же Пулинович "Победила я", и еще на час с лишним - вот тут уж я запросил пардону, да поздно было. И особенно страшно стало, что раз девушек три, то и пьес, значит, тоже будет три... По счастью, оставшаяся исполнительнца лишь озвучила небольшое "любовное" письмо своей героини Диме Билану.

Теоретически такая режиссерская концепция имеет право на существование, из нее можно вычитать определенный общий замысел, позволяющий объединить несколько монологов в один спектакль: все Наташи, и детдомовка, возмечтавшая о журналисте Валере, и благополучная, загруженная внеклассными заданиями девочка, отобранная для ведения передачи на местном ТВ, ради мальчика готовая причинить зло своей менее удачливой соседке, и третья, деревенская краса-длинная коса (на сцену она выходит в веночке и с коромыслом, на концах которого тоже венки) - все исполнены светлых, вроде бы чувств, все влюблены и все крылаты, но их любовь в лучшем случае смехотворна, как у последней (которая извиняется перед Биланом, что еще немножко влюбилась в Никиту Малинина), а чаще всего и уродлива, и опасна для окружающих. И сценографическое решение претендует на некую метафору: в центре стоит швейная машинка (Наташа из "Мечты" учится шить на УПК), от нее идут нити, которые, словно нити судьбы, опутывают паутиной всю сцену. Ну нити - еще туда-сюда, и яблоко, которая Наташа номер 2 ест и бросает об стену, а вот когда в финале первые две девушки выходят к третьей с накладными крыльями за спиной и выпускают живого белого голубя - тут мне стало совсем не по себе. И ведь до этого момента надо еще два с лишним часа досидеть, я еле-еле выдержал, - анекдотично, что "Наташина мечта" на Таганке длится дольше, чем обе части "Фауста"!

При том что актрисы, особенно первая Наташа - неплохие, упрекнуть их можно только в том, что доверяя режиссеру, играют подробно, глубоко, с паузами, каких на Таганке не практиковали отродясь, в духе скорее "старого МХАТа", каким его по сей день представляют на Тверском бульваре у Дорониной, и в силу этой общей тяжеловесности постановки "Наташина мечта" превращается в нечто совково-розовское, хотя я даже не знаю, может, Пулинович и впрямь где-то продолжает линию Розова, который для своего времени считался автором достаточно жестким, а вовсе не сопливым.
маски

"Звери". "Редкие песни" в "Stadium-Live"

Малоприятное местечко - "Стадиум лайв", и окрестности (вокруг разворачивается многолетняя стройка "ленинградской" развязки, пройти невозможно, с мостков того гляди сверзишься, а если под дождем шлепать, как мы обратно шли, так еще и грязища), и само заведение, едва приспособленное для клубных концертов: длинные узкие переходы с лестницами ведут в неудобный зал с престранным звуком - если стоять дальше и по центру, еще можно различать что-то, но вближи и сбоку вокала почти не слышно, то есть слышно, но он вместе с гитарами сливается в гул.

Печально, что "редкие песни" группы "Звери" в дыму и гуле потонули - поначалу я уже успел пожалеть, что пришел, но за первые несколько номеров успел попривыкнуть к условием и когда дошло дело до "Океанов", которых я никогда не слышал со сцены в концертах (а тут заранее знал, что они будут - отдельный стимул, чтобы пойти), стало полегче. И все равно - главные, "ударные" хиты "Зверей" в "Редких песнях" нашли себе место ("Просто такая сильная любовь", "Напитки покрепче", ну и обычная бисовая кода - "Дожди-пистолеты" и "Районы-кварталы"), а, например, такие вещи, как "Пингвины", в последнее время особенно меня цепляющие - нет. Может, Рома посчитал, что "Пингвины" - не такая уж "редкая" песня, при том что ее не было в юбилейной программе в "Олимпийском", как не было и нелюбимой мной "Игры в себя", а здесь она была. И если в случае с "До скорой встречи" или "Все, что касается" очевидно, что это не самые "редкие" песни "Зверей" (а все-таки их можно было включить в концерт - чем они хуже "Напитков"?), то насчет "Пингвинов" можно поспорить.

Ну это вопросы и сомнения, а вот что очевидно - акустика "Стадиум лайв", возможно, годится для панков или тяжелого рока, но для "Зверей", хотя они и сильно "потяжелели" почему-то, не подходит категорически. "Звери" - единственная в русскоязычном роке искренняя, без примеси социалки, лирика, невероятно богатая на мелодические модуляции (не только собственно музыкальные, но и речевые) в рамках достаточно однотипных ритмических конструкций, опирающихся обычно на стандартный четырехстопный, чуть реже трехстопный хорей, а при таком звуке доходит в основном ритм, разнообразием которого "Звери" не отличаются и уж точно не в ритме сила их песен, "редких" и остальных, а нюансы в этом зале теряются и пропадают. Вспоминаю концерт "Зверей" в "Милке" - никакого сравнения, вот там все было на редкость здорово, и песни были всякие.
маски

Елена Заремба во Дворце на Яузе

С некоторых пор на Яузе есть орган - электронный, правда - и проводятся органные концерты. Цикл уже, впрочем, практически закончился, последний вечер - в воскресенье, а на предпоследнем главным "героем" выступал все-таки не орган, а вокал. Елена Заремба и Антонина Кадобнова выступают в тандеме постоянно (последняя аккомпанирует ей обычно как пианистка). Тут органистка чихала, а вокалистка постоянно откашливалась, что на качестве собственно музицирования, по счастью, не отразилось. По сути это была премьера новой программы - очень насыщенной и разноплановой: барокко, классицизм, романтизм, шлягеры вокальные (все три "основные" Аве Марии - Баха, Каччини и Шуберта) и инструментальные (токката Видора), но большей частью - раритеты. Антонина Кадобнова с приглашенным трубачом Александром Смирновым исполнили Анданте Кантабиле из концерта для трубы, участвовала также скрипачка Юлия Плисковская, но и Заремба пела много: Генделя (из опер "Ксеркс" и "Амадиджи"), Скарлатти, Глюка (арию Париса из "Париса и Елены), Перголези (арию № 10 из "Стабат Матер"), две арии Моцарта (из кантаты "Освобожденная Биттулия" и из оперы "Митридат"), совершенно замечательную "Молитву" Гуно, которую я никогда не слышал раньше, и уже упомянутые три "Аве Марии". На камерном концерте певицы я оказался впервые, раньше слушал Зарембу только в больших залах, так что было вдвойне интересно, хотя мне показалось, что барочные арии она исполняет слишком "по-русски" (чересчур "душевно", то есть - что для барокко чересчур), да и Моцарта тоже.
маски

"Морской бой" реж. Питер Берг

Поскольку это бы чистый форс-мажор и я вообще не собирался на этот фильм, то просто в силу обстоятельств посмотрел середину, без начала и без конца. Про начало мне, впрочем, кое-что порассказали, да и нетрудно догадаться: два брата, один правильный, другой раздолбай, и оба потомственные моряки, у раздолбая девушка, которая сопровождает в поход ветерана-инвалида на протезах, и все они почему-то оказываются в районе Гавайских островов аккурат в тот момент, когда на эту территорию обрушивается десант из пяти инопланетных кораблей. Впрочем, один из них (я как раз с этого момента застал) терпит крушение, падая обломками на Гонконг и попутно убивая 25 тысяч китайцев - как говорится в другом анекдоте про китайцев, "по приблизительным подсчетам жертв нет". И это был, оказывается, "связной" борт, поэтому чтобы вызвать основные силы, пришельцам требуется захватить радиолокационную американскую станцию, ну а американцам, соответственно, ее взорвать, пока чужаки не вышли на связь и не налетели уже основными своими силами.

В принципе, для своего жанра кино-то неплохое. Если сравнивать с "Битвой за Лос-Анджелес", так даже вполне содержательное. И не без юмора: когда перепуганный еврей-ученый видит впервые безногого черного ветерана, то из-за его протезов принимает согражданина-афроамериканца за пришельца-киборга - получается смешно. И вообще довольно весело, что такие продвинутые инопланетяне избирают для истребления человечества способы не столько максимально эффективные, сколько эффектные с визуальной точки зрения: какие-то хвостатые шестеренки режут опоры мостов и прочие коммуниации, щадя, однако, невинных детей - иначе трудно было бы продать такую картину на большое количество экранов. Линию с двумя братьями я, правда, пропустил, поскольку мне пришлось уйти вскоре после того, как американцы определили слабые места пришельцев (сравнив их глаза с глазами своей домашней ящерицы, туповатый морпех выдвинул гениальную гипотезу: захватчики боятся солнечных лучей), уловили их тактические задачи и определились с собственной стратегией контрудара - на семейные драмы меня уже не хватило. Но самое главное в фильме все равно не они, а то, что пришельцев вызывали земляне, послали им сигнал, рассчитывая, что прилетят дружелюбные гуманоиды (кстати, захватчики, как ни странно, под металлическими панцирями подозрительно человекообразны) и скажут: "давайте жить дружно" - а оно вон как вышло. Но это надо было предвидеть - мирные инициативы и стремление к дружбе между цивилизациями всегда только так и заканчиваются: захватом и уничтожением. Так что коммерческий боевик, не претендуя ни на какие сверхсмыслы, точно обозначает: американской армии, если только ее не развалят окончательно в ближайшие годы (а в фильме с неожиданной откровенностью показано, что даже присутствие боевого духа не делает американцев дееспособными без смекалки, подготовки и общефилософского взгляда на мир, которые демонстрирует капитан-китаец), предстоит еще повоевать, и не с инопланетянами.
маски

"Трое", "Песнь песней", компания Режиса Обадиа

У двух самостоятельных, хотя и поставленных в одном и том же 2008 году, но формально "случайно" объединенных в один вечер одноактных балетов слишком много внешне общих черт, чтобы воспринимать их по отдельности: и структурных (состав - танцовщик и две партнерши), и концептуальных (в обоих случаях мужчине выпадает двойственная роль искусителя и жертвы соблазна), и в том, что касается оформления (девушки некоторые эпизоды танцуют топлес либо вовсе обнаженные, герой - с голым торсом, в длинной юбке черного цвета, как в первом случае, либо красном и белом попеременно - во втором). В "Трое" персонажи размазывают по своим телам красную краску, в "Песни песней" на тела налипает красный песок (или что там насыпано), кроме этого, героиню ближе к финалу заворачивают в полупрозрачную занавескую. Ну и наконец, девушки-исполнительницы в обоих спектаклях одни и те же, Саша Сторто и Анн-Шарлотт Куйио
и только главную и единственную мжское партию в балете "Трое" Обадиа доверил Дмитрию Акимову, а в "Песни песней" оставил за собой.

"Трое" поставлены на музыку "Девушки и смерти" Шуберта, с вкраплениями, правда, какого-то искусственного шумового саундтрека. Сценография сводится к черно-белой инсталляции с поцелуями и переплетением тел на заднике и несколькими белыми деревянными стульями непосредственно на сцене. Смерть в данном случае отождествляется, вероятно, с мужчиной, однако у девушки есть еще и соперница. В "Песни песней" музыкальная основа разномастная, от Пярта до какой-то неопознаваемой электроники, зато персонажи носят библейские имена: Соломон (Обадиа), Суламифь (Сторто) и царица Савская (Куйио). Сюжетно-композиционная конструкция между тем сходная: с девушкой в первом случае и с Суламифь во втором у мужчины-Соломона отношения страстные и нежные, но искренние, а с ее "соперницами" там и тут- сложные и не вполне внятные. Композиционно балеты разнятся уже тем, что "Трое" завершается общим танцем, трио - участники сплетаются (буквально, руками) в "треугольник", тогда как финал "Суламифь", и это, пожалуй, единственный по-настоящему сильный момент действа - трагический дуэт главной пары, где Суламифь на руках у Соломона умирает.