April 19th, 2012

маски

"Ворон" реж. Джеймс МакТиг

Опус, скроенный по тем же лекалам, что и "Аноним" Эммериха, да и много других аналогичных поделок, но мне он показался добротным и достаточно увлекательным именно как жанровое кино, а не как постмодернистский интеллектуальный коллаж. Кстати, в некоторых источниках именно творчество Эдгара По называют самым ранним хронологически образцом постмодернистского мышления, но это очень спорно. Так или иначе, потасканный Эдгар По (Джон Кьюсак), пребывающий в творческом кризисе и не выходящий из запоя, возвращается в Балтимор. Он влюблен в дочь местного "столпа общества" Гамильтона (работа Брендона Глисона ничуть не хуже Кьюсака, и вообще актеры хорошие), отец против, дочь вроде за, но тут начинают происходить убийства, совершенные "по мотивам" новелл писателя. Новеллы, чтобы зрителю было интереснее, используются самые хрестоматийные: "Маска красной смерти", "Убийство на улице Морг", "Тайна Мари-Роже", "Колодец и маятник" и т.п. - мисс Гамильтон похищают во время бала-маскарада и она оказывается погребенной заживо. Помимо прозы По используются, вовсю цитируются его самые известные стихи - "Аннабель Ли" и, конечно, "Ворон", а в финале воспроизводится "Сон во сне" (последний в русскоязычной прокатной версии - в переводе Бальмонта, но вот "Ворон" - в какой-то совершенно неизвестном мне варианте: "Каркнул ворон: "все прошло"...) - при том что я не уверен, что целевая аудитория фильма с ними знакома хотя бы понаслышке, а читатели По вряд ли смогут с открытым сердцем и за чистую монету принять подобную картину.

Тем временем убийства продолжаются и с каждым новым случаем писатель, помогающий полицейскому инспектору в расследовании, получает новые подсказки. Ну конечно, то, что убийцей в итоге оказывается Collapse )
маски

"Карьера Артуро Уи" Б.Брехта, Эмилия Романья Театро и Театро ди Рома, реж. Клаудио Лонги

Я бы вообще не обращал внимания на постановки по Брехту, настолько эстетически устаревшими кажутся лично мне его пьесы, если бы не попадались, и довольно часто, любопытные, достаточно удачные спектакли. Только за последнее время в Москве делали и "Мамашу Кураж", и "Страх и нищету третьей империи", причем не по одной версии, и отрывки из "Жизни Галилея" в вахтанговской "Пристани", ставили и первые пьесы Брехта, "Ваала" и "Барабаны в ночи", пусть не слишком успешно, а что касается "Карьеры Артуро Уи", то даже ее, самую плоскую и вульгарную аллегорию среди других брехтовских поделок, показывал некоторое время назад "Берлинер ансамбль" в потрясающей постановке Хайнера Мюллера. Но итальянский опус - эталонный пример, чего не надо делать с Брехтом. Не надо плоский текст превращать в совсем уж откровенную агитку - это нелепо, и просто глупо писать: "Артуро=Гитлер", "Эрнесто Рома=Эрнст Рем", "Чикаго=Берлин" - совсем на дебилов рассчитано, что ли? Да похоже, и в самом деле на дебилов: среди пластиковой тары и кочанов капусты безобразно кривляются актеры во главе с Умберто Орсини (даже если это "тот самый" Орсини из фильмов Висконти, то спустя полвека в любом случае совсем другой человек, да еще в гриме Гитлера), поют куплеты под баян и банджо - как бы в духе немецкого кабаре конца 1920-начала 30-х годов. При этом грубо размахивают американских флагом, используют другую символику США и выходит не просто пошлая агитка, но агитка в меньшей степени антинацистская, а в большей - антиамериканская. В Италии и вообще в Европе это сейчас модно, но мне настолько поперек горла подобная дешевка, что я и до антракта не смог дотерпеть.
маски

Чикагский симфонический оркестр в БЗК, дир. Риккардо Мути

Событие больше политическое, чем культурное, и уже поэтому сомнительное. На первый из двух концертов я не ходил, но зато накануне был на выступлении квинтета солистов чикагского оркестра в Рахманиновском зале, где слушал не столько музыку, сколько совершенно несносный пиздеж, сначала от консерватории (с пафосными придыханиями, сдобренными бородатыми анекдотами), затем от оркестрантов, прежде всего в лице Альберта Игольникова - этот скрипач (в квинтете он был первой скрипкой, а в оркестре я его с трудом обнаружил среди вторых) рассыпался признаниями в любви России, ленинградской консерватории, где учился, а заодно и московской: по-русски, но с таким акцентом, как будто не говорил на родном языке советских евреев последние лет тридцать (хотя может и действительно не говорил - а с кем, если в американском оркестре, где практически нет, что меня поразило, афроамериканцев, пруд пруди китайцев и вообще азиатов) - фальшь его словесного выступления едва ли перекрывалась нарезкой из Моцарта (две части кларнетового квинтета), Брамса (одна часть из аналогичного квинтета) и "Листком из альбома" Вагнера, который все тот же Игольников не только сам переложил для камерного состава (о чем рассказывал в подробностях еще более никчемных, чем о своей ленинградской юности), но и сам переназвал "Сном о любви".

В первый вечер с Мути оркестр играл "Космическую одиссею" Смирнова, сюиту Нино Рота к фильму Висконти "Леопард" и 5-ю симфонию Шостаковича - на такую программу я не пошел бы, даже если б вместо Мути дирижировал вставший из гроба Караян, и при всех официальных и неофициальных восторгах, доносившихся с разных сторон, даже официозные и совершенно безмозглые "Новости культуры" в перерывах между репортажами о том, как педофил всея руси и Медведев с Медведицей освящали кронштадтскую новостройку и о вернисаже художника, всю жизнь до смерти любившего матушку-Волгу, сквозь зубы процедили, что, должно быть, подготовленную публику репертуар чикагского коллектива мог "несколько расстроить". На следующий день все-таки предлагали Рихарда Штрауса, пусть очень раннего, в комплекте с Франком, и снова Смирнова. Чем заслужил этот "представитель московской композиторской школы" такой чести, что его два вечера подряд впаривали - загадка сия велика есть, сочувствую тем, кому пришлось слушать эту беспомощную, глубоко провинциальную и вместе с тем претенциозную музыкальную графоманию по второму разу ("московскую композиторскую школу" Смирнов давно представляет на Западе, и, видимо, так хорошо представляет, что обратно отголоски его тамошних успехов не доносятся).

"Смерть и просветление" Рихарда Штрауса в исполнении Чикагского оркестра под управлением Мути покоробила меня неуместной гладкостью, зализанностью каждой фразы, и еще какой-то шарманочной певучестью вместо попытки философского, аналитического осмысления партитуры. Впрочем, оркестру соорудили такую подзвучку, что, может, я напрасно грешу на музыкантов. Тем более, что когда Мути приезжал дирижировать "Доном Паскуале" Доницетти, я ходил на его генеральную репетицию и получил несравнимо большее удовольствие тогда, нежели теперь от концерта:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1000332.html?mode=reply#add_comment

Во втором отделении - симфония Франка с ее навязчивой, кочующей из одной части в другую попсовой темой, и на бис увертюра к "Силе судьбы" Верди - ну это уже дело вкуса, я выдержал с трудом. Перед началом выходил Бэлза, говорил про "перезагрузку".