April 11th, 2012

маски

"Без вины виноватые" А.Островского, Екатеринбургский ТЮЗ, реж. Григорий Дитятковский

Претенциозная питерская режиссура в приложении к провинциальным актерам, как правило, дает чудовищные результаты, но "Без вины виноватые" - небезоговорочное, а все-таки исключение. Впрочем, самую сопливую и "кривую" пьесу Островского испортить трудно, а Дитятковскому удалось придать ей даже некоторую концептуальность. Он посчитал, что актерство Кручининой-Отрадиной - часть ее натуры, и не лучшая. И вот она "играет", ломается, что-то постоянно "представляет". Ретроспективные эпизоды разыгрывает чуть ли не как театр в театре, с тенями за экраном, с использованием архаичной техники, перемежает свои "выходы" совсем уж уродливыми интермедиями, раскланиваясь перед публикой. Прием, правда, во-первых, быстро приедается своим однообразием и вступает в противоречие в дико, до откровенного дурновкусия, сентиментальной, но все-таки простодушной пьесой, а во-вторых, почему-то распространяется не только на Кручинину, но и на Мурова, в том числе на Мурова молодого - актерство, то есть, не профессиональное заболевание. Но тогда странно, почему Незнамов не получился "актер актерычем", а остался вполне искренним (и молодой артист очень убедительно это играет, если только так задумано, а не исполнитель отходит от заданного рисунка) парнем, хотя он, конечно, рос сиротой, а склонность к рисовке вряд ли передается по наследству. В любом случае противоречие очевидно, моментами оно приглушается, моментами просто режет глаз. Романс "Зачем, зачем любить", использованный в качестве музыкального лейтмотива, слишком затаскан (им злоупотребила и Екатерина Половцева в своем спектакле "Хорошенькая", но там чем-то надо было заполнить лакуны драматургические, а здесь такой насущной производственной необходимости не было). Шмага - смешной, но на одной краске и без какого-либо подтекста, как и остальные персонажи-актеры. Во втором акте почти до самого финала "концептуальный" план на время отходит в сторону, и только под занавес проявляется снова в полную силу, запоздало превращая нелепую драму в пошловатый фарс.
маски

"Дискотека "Авария" в "Калина-баре"

Для опоздавших на два часа мы еще неплохо устроились: слопали по четыре сэндвича в два приема и выпили по три бокала белого вина, сидя за столиком, и полностью застали всю концертную программу (организаторы подивились, насколько "вовремя" мы пришли - аккурат к началу, хотя мы всего лишь бежали со спектакля), но главное - нормально отдохнули после трудного, заполненного высоким искусством дня в "Калина-баре". По старой памяти я люблю "Дискотеку "Авария", и считаю, что это правильно: выпускать по одной песне или дуэту в год, но уж такой песне, чтобы и через десять лет не забывалась. Едва ли не единственный коллектив, который не эксплуатирует давние заслуги, но развивается и удивляет: "Небо" и "Если хочешь остаться", мои любимые вещи "Аварии", появились на втором десятке лет существования проекта, недавняя сатирическая и вместе с тем вполне духоподъемная (баланс соблюдается идеально) песенка про нано-технологии - еще один шаг вперед, и то же касается дуэтов.

Конечно, тех вечеринок-презентаций, какие прежде в "Метелице" бывали, уже не будет, да и не вписывалась в их формат "Дискотека "Авария" никогда. Зато "Калина-бар", да еще "Риц-Карлссон" предоставляют две самых прекрасных панорамы московского центра, причем если из "Карлсона" обзор четырехсторонний, но из относительного замоскворецкого далека, то из "Калина-бара" вид на две стороны, сторго в центр и строго от центра в направлении Кутузовского проспекта, зато самым что и на есть крупным планом, чуть ли не в освещенные окна жилых домов Арбата можно подглядеть при желании (и при хорошем зрении непременно). Выступление "Дискотеки "Авария", правда, не потянуло бы и на мини-концерт - чисто презентационный формат, три-четыре песенки, пара гостей и до свидания. А я, между прочим, на их концертах никогда не бывал - так уж случилось, много раз видел и слышал их в сборниках, но на собственные программы ни в лучшие времена, ни теперь не доходил. Так что это мероприятие в каком-то смысле - новое приближение к творчеству одной из немногих команд, чьи записи (а у меня есть их юбилейный сборник "лучшее") я слушаю и в тепличных, то есть домашних, условиях.
маски

"Вспоминая моих печальных шлюх" реж. Хенниг Карлсен в "35 мм"

Я не настолько глубоко знаю творчество Маркеса, чтобы ревизовать его литературные достижения, хотя мне всегда казалось, что его значение невероятно преувеличено, искусственно раздуто - но это я не рискнул бы утверждать наверняка, а вот экранизации маркесовых сочинений - определенно не удаются раз за разом. В кинематографическом изложении, как правило, тупом и плоском, передающем лишь поверхностный сюжетный план, Маркес предстает претенциозным и банальным, чем-то вроде Коэльо. "Вспоминая шлюх" в этом смысле недалеко ушли от "Любви во время холеры" - такая же бессмысленная нудятина. 90-летний журналист, чьи статьи всегда подвергались цензуре, но пользовались тем не менее бешеным успехом, на старости лет возмечтал о настоящей любви. Когда-то он был готов жениться - но так и не решился, а предпочитал ходить к проституткам. Старая сводня (Джеральдина Чаплин с фиксой) и теперь предлагает ему юную девчонку - но седобородому козлу уже мало просто тела, его на душу потянуло. А тут еще призрак матери (если я правильно уловил в этой тягомотине, кто кому мать, то мать играет Анхела Молина), чей образ угнетал героя десятилетиями, вдруг повел себя неожиданным образом. Если и была в литературном первоисточнике какая-то прелесть (книгу я не читал), то в картине от нее не осталось ни следа, ни намека. Сюжетная линия, связанная с полудохлым котом, которого старикан отказывается отдавать на усыпление - еще большая дешевка, чем любовь молоденькой девчонки к 90-летнему старику. Вообще подобные мотивы у латиноамериканцев (очень похожие ноты звучат в "Дневнике войны со свиньями" Касареса) всегда подаются с таким пафосом, будто и впрямь юные девы спят и видят, как бы ублажить отвратных уродов, стоящих одной ногой в могиле - помимо того, что это в принципе неубедительно (но, допустим, можно списать на то, что латиноамериканский "реализм" - не простой, а "магический"), это еще и мерзко. Как раз подобные мотивы, в числе прочего, отталкивают меня от литературы такого сорта и заставляют думать, что вся латиноамериканщина - спекулятивная туфта, за исключением разве что Борхеса, но тот был писателем, по сути, европейским и к тому же не вымучивал из себя "романов".
маски

Рембрандт, Айвазовский, Лихтенштейн в усадьбе Муравьева-Апостола на Старой Басманной

Выставка следующие два дня будет открыта для посещения совершенно свободного, но если уж идти, подумалось мне, то чтобы не только картинки посмотреть, но и шампанского попить с утречка. С шампанским не обманули, тарталетки с паштетом и ежевикой меня по утрам интересуют меньше, но под шампанское можно. На самом деле, помимо собственно предаукционной выставки меня интересовало помещение - я только в связи с этим проектом и узнал, что усадьба Муравьева-Апостола на Старой Басманной, вдоль которой я регулярно езжу на троллейбусе, открыта для посещения после реставрации. Ревнители аутентичной старины из числа арх-фашистов назовут такую реставрацию варварской, но по мне любой новодельный ампир лучше помойки, а тут новодел еще и выглядит вполне прилично - место хорошее, ничего не скажешь. Выставка, понятно, эклектичная - в силу своего "прикладного" характера, но произведения заслуживают внимания каждое в отдельности. "Гвоздь", очевидно, Рембрандт, "Поясной портрет военного в горжете и шляпе" - хотя для меня как раз он представляет наименьший интерес. Картина, которая выглядит в анонсах крупным полотном, на деле - совсем небольших размеров, к тому же отреставрирована для придания товарного вида похлеще усадьбы декабриста.

Но основной "контент" касается как раз моего любимого 20-го века: тут и вполне симпатичный Пикассо, причем наиболее интересующего меня периода - на первый взгляд цветная абстракция, а если вглядеться - лежащая на руке головка спящей девушки ("Отдых. Мария-Тереза Вальтер"), и Матисс ("Пионы"), и занятный Дали ("Без названия: Новые аксессуары (иллюзия равновесия в перспективе"). "Испанский пейзаж" Кончаловского - ничего особенного, а вот две картины Айвазовского на удивление интересны, и маринистская "В поисках уцелевших", и особенно "Воловья телега, пересекающая затопленную равнину". Два зала с художниками второй половины 20-го века - может быть, самые привлекательные. Замечательное абстрактно-экспрессионистское полотно Герарда Рихтера; Демиэн Херст - более-менее обычная для него композиция с бабочками "Прекрасная весна на фоне арктического полотна "(настоящими бабочками или, во всяком случае, вклеенными в полотно, объемными) и чудесный, невероятно трогательный набросок Роя Лихтенштейна "Взволнованная девушка" (в жизни не подумаешь, что это Лихтенштейн). Второй зал целиком отведен под Джоану Васконселос - португальская и относительно молодая (1971 г. р.) художница представляет концептуальные скульптуры, здесь их три штуки из шерсти и кружев - "Лоуренс" (голова быка), "Агата" (лангуст или омар, точнее не скажу, не понимаю) и самое крупное на выставке произведение "Карнаби" - композиция и огромных вязаных шапок с включением полиэфирных волокон. А на входе, в зале сразу у лестницы - еще одно концептуальное полотно "Затерявшись в лабиринтах памяти" Кита Тайсона, главная фишка которой не в самом изображении на холсте, а в том, что холст покоится на стопках книг.
маски

"Несвоевременный визит" Копи в МХТ им. А.Чехова, реж. Филипп Шемен

Мы еще не все досмотрели и доели в усадьбе Муравьева-Апостола, когда от специальных корреспондентов информационного агентства ОБС поступила депеша-молния: первый дневной прогон Копи в МХТ. Сначала долго стояли на автобусной остановке, потом быстро бежали до метро пешком, но успели добраться до места своевременно. Из всей программы "французская пьеса впервые на русском" этого года Копи меня интересовал больше всего - если не ошибаюсь, постановку именно "Несвоевременного визита" смотрят по телевизору герои "Лунной ночи" Лины Вертмюллер, восхищаясь, с каким юмором смертельно больной Копи разыгрывает (во всех значениях глагола "разыгрывать") собственную смерть.

Умирающий от СПИДа актер-травести Сириль (Олег Мазуров) празднует в больничной палате свой последний день рождения в присутствии давнего приятеля Юбера (Павел Ващилин в красных трусах с сердечками), медсестры, обкурившейся опиума и гордой тем, что вышла замуж за негра (Римма Коростелева), сумасшедшего доктора, помешанного на сексе и практикующего пересадку мозга (Андрей Давыдов), эксцентричной оперной певицы-итальянки Реджины Морти-"королевы смерти" (Алена Хованская) и молодого скромного журналиста (Родион Долгирев, еще второкурсником Школы-студии сыгравший Керубино у Богомолова), который уже в силу своей скромности не может быть настоящим журналистом, а является на деле сыном сестры Юбера и, соответственно, предполагаемым сыном либо Сириля, либо самого Юбера, поскольку оба когда-то давно имели с ней половые сношения.

Автобиографические мотивы у Копи поданы через абсурдистский фарс, и хотя на момент первого прогона артисты еще нетвердо знали текст, в целом подход режиссера к пьесе понятен - он адекватен ее природе, и приглаживать острые углы, углублять характеры за счет психологизма тут вовсе ни к чему, наоборот, вот как раз в таком, не до конца оформленном варианте подобные вещи и смотрятся лучше всего. Спектакль уморительно смешной, при этом не столь радикальный, как прошлогодняя "Башня Дефанс" того же автора, и, в принципе, пригодный для проката как в подвальном, так и в антрепризном формате - любого сорта публика найдет в нем что-то для себя. Бабки, во всяком случае, остались довольны, только переспрашивали друг у друга, что такое коитус и почему после него всем грустно.
маски

"Любовь к трем апельсинам" С.Прокофьева, Екатеринбургский театр оперы и балета, реж. Уве Шварц

Из трех московских "Апельсинов" по музыкальному качестве Екатеринбургская едва ли сравнима даже с постановкой театра им. Сац, при том что спектакль в детском музыкальном театре еще и очень интересно придуман режиссерски. От Уве Шварца чего-то свежего ждать не приходилось - в Москву почти каждый привозят его опусы, и созданные в разных городах, они неизменно отдают провинциальной музкомедией. Но тут как-то совсем печально вышло - начиная с неумной шутки про замену спектакля: выходит ряженый "конферансье" и объявляет, что заболел главный исполнитель и вместо оперы покажут концерт, открывается занавес и в ампирном интерьере, нарисованном на мятых тряпочках, певец затягивает некую "канцону", а тем временем в зале начинается бедлам, и подсадные хористы дурными своими голосами вопят "позор", "верните деньги" и т.п. Таких дешевых приколов на моей памяти уже столько было, что хочешь-не хочешь, а научишься на них никак не реагировать, и надо, наверное, обладать чистотой души Герарда Васильева, чтобы принять этот ход всерьез, призывать ряженых к порядку - если только его не предупредили заранее и он просто не подыграл коллегам с Урала. Хористы потом подключаются к действию, присоединяясь к массовке в разноцветных париках с клоунскими носами, но разрисованные тряпочки никуда не исчезают. Труффальдино в том же клоунском наряде, а Моргана, наоборот, похожа на сельскую учительницу, и когда не летает в подвешенном на тросах кресле, ходит с тросточкой. Змею у Шварца изображает трубка от пылесоса - лучше бы он это придумал, когда ставил "Волшебную флейту" в Уфе, но там его фантазия ограничилась змеем из папиросной бумаги.

В общем, как сказал бы персонаж Аркадия Райкина - "куры сдохли, высылайте новый телескоп". И действительно, после антракта оформление в духе советского "народного театра" сменяется поначалу подделкой под европейский минимализм, с голубой подсветкой экрана-задника. Фарфарелло в костюме супермена, кухарка со скелетом руки вместо приличествующей ложки, рассыпанные по всей сцене шарики, три из которых вырастают в надувные апельсины. С апельсинами заминка вышла - мало того, что режиссеру показалось достаточно просто поместить певиц позади шаров, и чтобы сами шары при "вскрытии" апельсинов даже не лопались, а просто укатывались за кулисы, так эта дутая хрень еще и ни в какую не хотела укатываться, последний шар хористы так и не смогли вытолкать с глаз долой, лежал он бельмом при живой принцессе. Кстати, о принцессах - две из них, как полагается, погибли от жажды, а третью принц должен был напоить, да только почему-то, получив бутылку воды (пошел "дождь" из мыльных пузырей, но вода потом все равно возникла, ладно), он всю ее вылил себе на голову, принцесса пыталась хоть каплю добыть из пустой тары - тщетно, и, допустим, это смешно (хотя как сказать - меня не развеселило), но осталась же она жива каким-то образом, и я не понял, что, собственно, произошло, потому что сразу за тем Челий и Моргана устроили гонки на инвалидных колясках (до того уходили друг друга в своем магическом противостоянии, что обоих ноги не держали), и все окончательно смешалось - это что касается художественно-постановочного решения, потому что вокалисты как с самого начала принялись расходиться с оркестром (дирижер Павел Клиничев), так до самого финала и не сошлись.
маски

выставка "ТАРКОВСКИЙ. SPACE" в Галерее на Солянке

Сказать, что я не люблю кинематограф Тарковского - ничего не сказать, но моя любовь или нелюбовь - дело мое личное, выставка даже на тему, которая мне не особенно интересна, может быть хорошо устроена. Выставка на Солянке - обычная, и это самая лояльная из возможных ее оценок; такие ко всякой кратной "5" годовщине проводят, к примеру, в Бахрушинском музее или в музее музыкальной культуры им. Глинки, от Солянки же стоило ожидать чего-то более оригинального, чем разложенные в витрине фотографии, книжки, рисунки... Наверняка поклонникам Тарковского и они на что-то откроют глаза - а мне достаточно глазами пробежаться по всему этому блошиному ассортименту и заскучать. То есть на верхнем этаже я просто не нашел для себя ничего, заслуживающего пристального внимания - мемориальные какие-то вещи, документы, все это либо вдумчивого, скрупулезного изучения требует, комментариев, подробного знания контекста, либо вовсе не привлекает. Закуток позади гардероба - снова афиши, книги, фотографии на экранах. В подвале поживее - там "тотальная инсталляция", как бы позволяющая погрузиться в пространство фильмов Тарковского, по крайней мере, с такой задачей она задумывалась: оформление, где соединились элементы обстановки из "Зеркала", "Сталкера", "Ностальгии", "Жертвоприношения" (тогда уж надо было затопить подвал водой и давать экскурсантам по свечке в руки, чтоб посетители со свечками по воде ходили в духовном поиске, как у Тарковского принято) и внутри декораций-витрин - эскизы к фильмам вперемежку с жутковатыми (в смысле их художественного качества прежде всего) картинками, навеянными тарковскими мотивами. Общее ощущение - мероприятие для "галочки", что, учитывая, до какой степени за последние дни Тарковским и без того всем засрали мозг, отталкивает вдвойне. Хотя наверняка если бы аналогичным образом было организовано пространство, реконструирующее мир фильмов Абрама Роома, Юлия Райзмана или Алексея Балабанова, ну Питера Гринуэя, на худой конец, я оценивал бы такой проект с иных позиций.