April 6th, 2012

маски

"Парк", Мариинский театр, хореограф Анжлен Прельжокаж

Как я переживал в прошлом году, что во время гастролей балета Парижской оперы с "Парком" меня не было в Москве - просто извелся. И говорят, по отдаче исполнителей парижский "Парк" не сравнить с питерским, при том что спектакль, естественно, один в один, да еще и Вишнева в главной партии. Но мне первые две части этого более чем полуторачасового опуса, на протяжении которого свет постепенно тухнет, погружая сцену в сумерки, показались неоправданно утомительными. Спектакль трехчастный (без антракта), открывают его четыре мужские фигуры в черном, с кожаными фартуками и при темных очках, под электронную музыку на фонограмме. Далее вступает оркестр, играющий Моцарта, и на сцене футуристический квартет сменяет кордебалет, наряженный в костюмы галантного века. Дамы и кавалеры вместе и по отдельности, сольно и в ансамблях, выполняют замысловатые па (лексика у Прельжокажа небедная), в том числе упражнения с садовыми стульями, на фоне трех деревянных пирамид, напоминающих садовые постройки. Во второй части из-за кулис в центр сцены выезжают колонны, упирающиеся верхней частью в конструкции из досок, ни практического, ни символического значения которых я не уяснил. После вступления все тех же четверых неопознанных персонажей возникают под Моцарта дамы в пышных платьях то и дело падают в "обмороки", кавалеры ползают в том числе и на четвереньках, главная героиня появляется в ярко-красном туалете. В третьей части, где на сцене воздвигнута абстрактная геометрическая конструкция из вертикальных и горизонтальных брусков, черная четверка выводит героиню с повязкой на глазах, и кульминацией спектакля становится изысканный дуэт (Вишнева-Зверев), который часто исполняется в концертах как отдельный номер (в частности, его не раз показывал в Москве Владимир Малахов), после чего следует кода, принадлежащая все тем же четверым в черном с их механистичными, искусственными движениями под электронный саундтрек. Дуэт с кружением в поцелуе - одна из безусловных верших современной хореографической мысли, но в целом от "Парка" у меня осталось ощущение опуса концептуально-умозрительного, избыточного, местами просто нудного.
маски

"Из записок неизвестного" Ф.Достоевского, Театр «Буландра» (Румыния), реж. Александру Дариесе

Прибегаем мы, значит, из Большого в Малый (то есть с Прельжокажа мариинского на Достоевского румынского), как и собирались, ко второму действию, а навстречу одна только бабка Галя в парике идет и говорит, что больше это смотреть не может. В зале - отдельные кучки непонятных теток, а так - почти что пусто. Мы подивились - может, вообще закончилось - да нет, антракт, и поначалу все места были заняты. Учитывая, что на омского Леттса мы прибежали к середине третьего действия и место себе едва нашли только на балконе (там у публики было три часа и два антракта, чтобы разойтись - но не особенно разошлись), подумалось: ну, наверное, не стоило и дергаться. А тут еще на сцене началось, точнее, продолжилось мероприятие: ряженые православные монахи (но не на русский манер одетые, а на восточно-европейский) запели "алилуйя", в глубине оканчивающегося тупиком коридора декораций обнаружилась икона, которой монахи кланялись, поскакали герои, расхристанные, в исподнем, кто водку пьет, кто на сундуке трахается - да, думаю, так и знал: духовность, будь она неладна. Но очень скоро пришлось пожалеть, что застали лишь второе действие.

Нет, ничего особенно выдающегося румынский спектакль из себя не представлял, но в сравнении с тем, что нередко привозят, очень достойная оказалась постановка. Я ведь не собирался совсем идти после балета на румын и уже на месте, по первым репликам на титрах сообразил, что "Из записок неизвестного" - подзаголовок к "Селу Степанчикову". Но и актерски, и режиссерски спектакль любопытно сделанным показался - длинноват, безусловно, потому и зал поредел, если бы мы пришли к началу и четыре часа смотрели, глядишь, и не столь приятное впечатление бы вынесли, но два часа второго акта прошли хорошо. Хор монахов переключился с православных распевов на спиричуэлс (тетки-дуры в зале хлопали в такт - вот где был ужас), маменька выступила запевалой со своим репертуаром, русской народной песней на языке оригинала, Фома Фомич (занятный ушастый старик, напомнивший мне нашего преподавателя по теории литературы), которого в честь дня рождения приветствовали пальмовыми ветками, покидая для вида Степанчиково в непогоду, прошел насквозь икону, разорвав ее своим телом в клочки - она на бумаге, не на доске оказалась нарисована. Вынесли курицу, живую, и как в "Самоубийце" Эрдмана, показывают ей - лети, мол, а она даже и не кудахчет, не то что лететь, ну ее и унесли обратно за кулисы. В общем, не ожидая ничего стоящего, я увидел пусть несколько провинциальную, но заслуживающую внимания работу. Причем достаточно осмысленную, с акцентом не столько на "тартюфовской" теме религиозного лицемерия, сколько на проблеме терпимого отношения к разного рода шарлатанам, жуликам и демагогам со стороны неразвитого общества.
маски

"Американский пирог: все в сборе", "Проект Х: Дорвались"

"Проект Х" - подростковая комедия нового поколения, стилизованная под документальную съемку любительской камерой, но с теми же проблемами, что в старом добром "Американском пироге". Проблемы же у тридцатилетних переростков из "Пирога" на первый взгляд совсем другие, чем в 1999 году, когда они все были тинейджерами-выпускниками, но по сути - те же самые, с той разницей, что раньше они хотели девчонок, а те не давали, а теперь им бабы на шеи вешаются, а них столько забот, что уже и не хочется. Прежним остался только Стифлер, да и то лишь по характеру и интересам, а внешне, не будучи прежним красавцем, окончательно превратился в облезлого урода и он, что, впрочем, не помешало ему для полной симметрии с первой серией трахнуть маму Зяблика - она, кстати, намного свежее мамы Стифлера выглядит, та совсем корова коровой стала, но для папы Джима, безутешного еврейского вдовца, все же сгодилась. Сам же Джим живет в браке, имеет маленького ребенка и вроде счастлив, но как ни странно, по-прежнему мастурбирует в носок, пока его жена забавляется с душевой трубкой.

Основной посыл сиквела (хочется думать, что последнего) - возвращение в молодость, из чего следует, что жизнь героев положительно не удалась: работа не удовлетворяет ни творческие интересы, ни материальные, семейная жизнь - и того хуже. Героям "Проекта Х" сложнее с самого начала. При всей новизне формата характерологическая схема стандартная: троица друзей, в числе которых задрот-англосакс, придурковатый латинос и жирный еврейчик, устраивают вечеринку в честь 17-летия первого. В результате сожжен родительский дом и утоплен отцовский автомобиль, а именинника ждет суд вместо колледжа. Приколы же в ходу старые - косяки и таблетки (у наркодилера ребята похитили статуэтку гномика как бы на счастье, там оказались пилюли экстези, которые гости радостно пожрали, а потом пришел взбешенный дилер и все пожег из огнемета), блевотина, сиськи и сексуальная озабоченность, оттеняющая чистую романтику: герой постепенно понимает, что по-настоящему влюблен в девушку, которую до сих пор считал всего лишь другом. Но при всем том семнадцатилетним персонажам легче прощаешь то, что тридатилетним совсем уж не к лицу.
маски

каков поп, таков и шпион

Кому как, а мне от того, что в фильме учтены недоработки на предыдущих аналогичных пропагандистских православно-фашистских блокбастерах и "Шпион" в чисто профессиональном, ремесленном аспекте смотрится на общем фоне достаточно выигрышно, не легче, а наоборот. Меня не радует, что Данила Козловский отлично сыграл в таком фильме, не радует интересно реконструированный супервайзерами сталинский генплан Москвы (хотя Дворец Советов и впрямь куда лучше смотрелся бы на месте Храма Христа Спасителя, над которым насмехался еще Герцен, ныне тоже ошельмованный православными фашистами в связи с юбилеем), ни динамика, отдающая пустотой компьютерной игрушки, ни тем более высосонный из пальца детективный сюжет.

Что касается сюжета - в сочинении по природе свой построенном на литературно-исторической игре, он другим быть и не может, в этом плане Акунин мало отличается, например, от Умберто Эко. Только у Эко игры почище и в пропагандистских целях он себя использовать не позволяет. Акунин же не может не понимать, что сочиненную им историю о том, что в "неожиданном" нападении Германии на СССР виноват персонально Сталин (почему один "этнический грузин" обвиняет другого "этнического грузина" вместо того, чтобы без иллюзий посмотреть на миллионы русских вокруг - вопрос отдельный), вывернули наизнанку и подали как очередной гимн "героизму" так называемого "русского народа" в "борьбе" за "дело мира" (ни одного слова правды, ни одно слова нельзя написать без кавычек), да еще с нагнетанием настроения "кануна войны", что очень кстати сейчас, когда русским вот-вот понадобится для очередной заварухи много свежего пушечного мяса. Значит, все понимая, Акунин сознательно и небескорыстно участвует в этом цирке без отрыва от противостояния "режиму кровавой гэбне" и сражений за свободу Ходорковского (меня особенно растрогало его интервью, где он рассуждал, что уж очень не хотелось ему из Парижа на митинг лететь, но понял, что нельзя пропустил митинг, и прилетел из Парижа).

В подобной ловушке оказывается и акунинский герой, молодой сотрудник НКВД (дабы лишний избежать неприятных ассоциаций, в фильме ему предпочитают характеризовать как "чекиста") Дорин, дальний или не очень родственник Фандорина, этнический немец. В развернутой по случаю выхода "Шпиона" в прокат ретроспективы "Шпиономания" показывают советские поделки, где "русскому народу" вредят этнические немцы, замаскировавшиеся под славян. В "Шпионе" же Дорин работает на русских, а на нацистов - засекреченный агент Коган, который и выполняет поручение Канариса по дезинформации Сталина, после чего на сталинском самолете отбывает в рейх, где продолжает свою пронацистскую деятельность. То, что должно быть смешно (нацист Коган) смеха в фильме почему-то не вызывает, скорее оторопь, как отнюдь не карикатурные "нарком" и "вождь" (Сергей Газаров и Михаил Филиппов), как и то, что жуткие по цивилизованным меркам вещи (чтобы скрыть убийство связника-Алексея Горбунова, его труп подбрасывают в слетевший с моста троллейбус - несколько десятков его пассажиров убиты "чекистами" только ради операции прикрытия; а Октябрьский, шеф Дорина, которого играет Ф.С.Бондарчук, рассказывает, что прошел "проверку" в течение трех лет, будучи обвиненным в шпионаже, но доказал свою честность и работоспособность) оказываются в предложенном контексте жесткими, но необходимыми и неизбежными мерами, и тут "Шпион" оказывается в одном ряду с "Утомленными солнцем-2 и 3" Михалкова, с "Попом" Хотиненко.

Особенно меня позабавило, что у чекиста Дорина роман с православной Надеждой, чья мать была репрессирована. Надежда до того верна идеалам православия, что и еду предпочитает освященную, но в койку Дорина тащит при первой же встречи сама - опять-таки, задуманный вероятнее всего как пародия на характерный для шпионских романов сюжетный мотив, здесь этот поворот выглядит в духе михалковского "покажи сиськи", но ведет к слиянию в экстазе советских органов госбезопасности с православной общественностью, верной дореволюционным заветам. Заведомой условности попытались придать максимальной достоверности. Удалось отчасти - примерно настолько, насколько "аутентично" звучит на финальных титрах "Довоенный вальс" Аедоницкого в исполнении Сургановой. Но так или иначе поставленная руководством задача выполнена, и, по крайней мере, не в пример предшественникам, авторами "Шпиона" их хозяева и заказчики должны остаться довольны.
маски

"Лабиринт", "Простые вещи", "Without", Мариинский театр

Крошечный балет-дуэт "Лабиринт" Марты Грэм, который осенью Вишнева уже привозила в Москву (я тогда уезжал), для своего времени был наверное революционным, сегодня он кажется наивным и местами смешным, несмотря на достаточно жесткий, острый танец, особенно главной героини. Он еще и "сюжетный", в основе миф об Ариадне и Минотавре, героиня (Вишнева) пробирается, ступая по нити, и встречает Минотавра (Илья Кузнецов с накладными рогами и зажатой под локтями длиннющей костью), отношения персонажей сложнее, чем насильника и жертвы, Минотавр ее вожделеет, Ариадна им повелевает, для Минотавра это заканчивается, естественно, гибелью, но и Ариадна, похоже, не особенно рада такому исходу.

"Простые вещи" Эмиля Фаски - не особенно хитрая, но хорошо исполненная хореография: кордебалетный пролог, за которым следует дуэт на фоне пейзажной видеоинсталляции с пылающим закатом над полями. Вторая часть - соло Кандауровой на фоне видео с пылающим листком пергмента, украшенным рыцарским гербом под невыносимо хрестоматийную музыку Пярта, и затем снова кордебалет в капюшонах, но кода все-таки сольная.

"Without" Бенжамина Мильпье - по сути дивертисмент, чередование номеров разной продолжительности и выразительности, симпатичных, но с аморфной композицией и невнятной драматургической мыслью. Десять исполнителей, разбитых на пять пар, каждая в костюмах разного цвета (Анастасия Матвиенко с Константином Зверевым, Алина Сомова с Андреем Ермаковым, Ирина Голуб с Владимиром Шкляровым в фиолетовом и т.п.) под фортепианную музыку Шопена в исполнении Филиппа Копачевского образуют разные конфигурации - помимо парных танцев со своими и чужими партнерами это номера трех танцовщиц и одного парня, чисто мужские и чисто женские эпизоды и т.д. - очень милая, но вполне декоративная вещица.