March 29th, 2012

маски

"Предел любви" П.Рамбера в МХТ им. А.Чехова, реж. Паскаль Рамбер

Проект "Французская пьеса впервые по-русски" был приурочен к "году Франции", но есть у революции начало, нет у революции конца, и "Предел любви" как бы продолжает начинание, которое запомнилось очень интересными работами, в том числе теми, которые были показаны лишь пару раз: эскизы спектаклей по пьесам Лагарса, Копи, да и те, что вошли в репертуар, как "Шага" Дюрас или "Феи" Шено, оказались, в общем, удачными. Даже если пьеса ничего не стоила, как в случае с претенциозной левацкой галиматьей Шено, в постановке Давида Бобе хотя бы было на что посмотреть, не отвлекаясь на никчемный текст.

К сожалению, текст Паскаля Рамбера ставит сам Паскаль Рамбер и уже в силу этого обстоятельства режиссер проявляет к пьесе максимальный пиетет. Пьеса же откровенно графоманская, состоит из двух невыносимо длинных, вторичных насквозь, изобилующих самоповторами монологов мужчины и женщины, которые постановщик разбивает выступлением, точнее, как бы репетицией детского хора с веселенькой такой колыбельной. Андрей Кузичев - хороший актер, Евгения Добровольска - актриса превосходная, и наблюдать полтора часа кряду, как они жилы рвут, пытаясь придать осмысленности этому словесному поносу, физически невыносимо. Кузичеву не удается вовсе, Добровольская выглядит убедительнее - в ее исполнении выходит нечто вроде "Любовной отповеди сидящему в кресле мужчине" Маркеса, тоже ерундовой пьески, но шедевру в сравнении с опусом Рамбера, все содержание которого сводится к тому, что мужчина по имени Марк говорит женщине по имени Софи (больше не знают о них ничего) о своем решении расстаться, а она ему отвечает в том духе, что и катись ты, но при том в монологах постоянно возникают отсылы к античным сюжетам (Гера и Ио, Орфей и Эвридика), упоминаются полотна Фрагонара и фрески Мазаччо, семейные отношения накладываются на отношения партнеров по драматической сцене (тоже мне Бергман, "После репетиции").

Может быть, актерам как тренинг, упражнение на мастерство такая задача и представляется интересной, но наблюдать за ее решением со стороны неинтересно совершенно. Добро бы еще Рамбер ставил свою пьесу, а актеры играли ее как откровенно абсурдную, но она реализована хотя и не без налета абсурда, а все-таки по сути как психологическая драма, и такой подход категорически не срабатывает. Единственным случаем, кое-как оживившим сие, с позволения сказать, действия", помимо того, что героиня называет своего партнера "ебучим пиздоболом", эмоционально повторяя такую характеристику несколько раз, стал момент, когда Кузичев, пролезая между рядами (первый ряд Новой сцены свободен от публики, на него персонажи бросают свои нехитрые пожитки - рюкзак, куртку и т.п., а зрители сидят начиная со второго), наступил на ногу Шполянской, и та настолько эффектно ойкнула, что, как говорят в таких случаях театральные люди, "надо это закрепить". Будто бы Табаков проявил к проекту интерес и есть мысли на перспективу включить "Предел любви" в репертуар, но я полагаю, что у Аллы Юрьевны не найдется возможности присутствовать на каждом представлении, что придало бы спектаклю хоть какой-то смысл, у нее много более важных дел, надо же объяснять операторам, как снимать, а журналистам - какие задавать вопросы, но без ее участия Кузичеву с Добровольской эту пьесу не вытянуть.
маски

"ХудГраф" в Новом манеже

По сравнению с прошлым годом ярмарка скорее разочаровала. Много всего по мелочи, в том числе любопытного, хотя коль скоро выставка структурируется на основе коллекций галерей, а не на концептуальных принципах, то и выходит, что рисунки Саврасова и Серова висят вперемежку с эскизами Бенуа и Вирсаладзе, акварелями Тышлера и Шварцмана, пейзажной графикой Нисского и Шевченко. Рабин (не только живопись, но гравюри и фарфор) с Крапивницкой, Шемякин, Немухин, Зверев - всего по чуть-чуть, Шемякина в разных закутках встречается чаще остальных своих современников. Из конкретных запомнившихся вещей - "Портрет девушки в черном" Давида Бурлюка, выполненный тушью в манере настолько традиционной, что в жизни на Бурлюка не подумаешь, рисунок Петрова-Водкина "Раковина в руке", серия литографий по эскизам Шагала для росписей храма в Иерусалиме. "Гвоздь программы" - мадридская галерея с двумя рисунками Матисса, один совсем небольших размеров, "Женская фигура за чтением", другой покрупнее," Черные глаза", оба начала 1920-х годов и совершенно неопознаваемы без этикеток, две маленькие невзрачне штучки Пикассо и четыре, издалека заметных эстампа Миро ("да у Фернандо этого Миро штук семьдесят, привез шестнадцать, выставили четыре" - заметила походя консультант про владельца галереи). Из современных авторов - броские "Амазонки" Даши Намдакова, забавные уродцы Елены Новиковой, но в целом - ничего особенно в сравнении с другими аналогичными выставками-ярмарками. Снова встретил женщину, представляющую наследие Макса Хаазе - узнали друг друга, работы представлены не те, что в прошлом году, но примерно того же плана, изысканный, несколько пригламуренный "сюрреализм", черно-белые пианисты, чередующиеся как черно-белые клавиши, "объемный" музыкальный инструмент на "вспученном" листе бумаги и т.п.
маски

"Арлекин", театр "DEREVO" реж. Антон Адасинский

Уже "ДиаГноз" Адасинского четыре года назад показался мне вторичным, вымученным, оставляющим ощущение исчерпанности:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1277398.html?mode=reply#add_comment

Но все-таки "ДиаГноз" был при этом достаточно разнообразным, "Арлекин", помимо прочего, еще и ужасно монотонный. Занавес закрывается, клоун-кукольник раскланивается, а Арлекин его партнерша - уж не знаю, Коломбина или как ее звать, - продолжают разыгрывать нехитрые, если не сказать грубее, сценки, то под Генделя, то под ритм "Болеро", возникающий ближе к финалу. Запомнились буквально два момента - когда герой срывает с партнерши, облаченной монашкой, крест и использует его как кукловод, и когда героиня тащит ногой тряпочного крокодила, будто бы ухватившего ее пастью за ступню - да, тоже не фонтан, но все остальное еще хуже и ее скучнее. Почти полтора часа пустоты, никаких мыслей и минимум формальных находок. Артисты - сам Адасинский в первую очередь - безусловно, пластичные, у них - особенно у него - интересная мимика, плюс грим, плюс костюмы, в своем уродстве достаточно занятные, но зрелище в целом настолько никчемное, и мало того, непривлекательное, "неаппетитное", что ли, не знаю как точнее сказать - что если бы мы не успели доехать до "Пионера" на "прощальную вечеринку" проекта "Гражданин поэт", вечер можно было бы считать потерянным.