March 24th, 2012

маски

"Голодные игры" реж. Гэри Росс

Очередная, две тысячи двенадцатая, если не больше, антиутопия о мире будущего, где кучка богатых злодеев упивается кровью простого народа, а отдельных его представителей использует как статистов в смертельном цирке, развлекающем верхушку и устрашающем, держащем в повиновении большинство народонаселения. В стране, поделенной на районы-дистрикты, после подавления полузабытого восстания принято правило: народное единство поддерживается ритуальным телешоу - регулярно от каждого дистрикта выбирают юношу и девушку для участия в т.н. "голодных играх", где из 24 участников выжить и победить может только один. Героиня фильма (Дженифер Лоуренс) вынуждена вызываться "добровольно", чтобы отмазать младшую сестру, героя (Джош Хатчерсон) выбирают, не спрашивая его мнения вовсе. До сих пор они жили впроголодь, мальчик еще кормился от семейной пекарни, а девочка стреляла дичь в лесу, но перед играми их кормят в буквальном смысле на убой, хотя они и растеряли аппетит, мало того, наводят красоту, создают имидж, предлагают девице платье, полыхающее огнем (в роли стилиста - Ленни Кравиц). Сопровождает подростков в столицу разряженная в маскарадный костюм баба и вечно пьяный "ментор", когда-то в играх сумевший победить (Вуди Харрельсон с накладными белесыми патлами). Но на самом деле победить практически невозможно - мало того, что ребята из первых, привилегированных дистриктов имеют фору, так еще и руководители игры регулируют ее ход в своих целях.

Каковы эти цели - откровенно говоря, непонятно, и я не понял даже, каким образом они осуществляют их технически (все напасти, от пожаров до хищных зверей, насылаются на игроков посредством электронной панели, но эти напасти, тем не менее, вроде как настоящие). Но в результате мальчику и девочке из 12-дистрикта удается не только поубивать белокожих конкурентоы и подружиться с цветными, но и победить вдвоем, добившись изменений правил игры: после смерти девочки-негритянки в ее родном дистрикте начинаются стихийные митинги "за честные игры" (пока убивали белых, никто не возбухал), девочку уже не спасти, но ее новую подружку следует оставить в живых - распорядителю игр, похоже, сделают строгий выговор с занесением в личное дело. А главный начальник (Дональ Сазерленд), поморщившись, продолжает окучивать цветочки у себя в садочке.

Много было фильмов подобного рода - от шедевральной "Королевской битвы" (я имею в виду первую часть, вторая - тупая и пошлая антиамериканская хуйня) до вялого "Острова" Майкла Бэя, и вообще, с одной стороны - геймерские боевики, с другой - антиутопии о жизни в виртуальном пространстве телешоу, и первое, и второе давно уже отработано, а в "Голодных играх" используется еще и так неумело, так непродуманно, никчемно. Но зачем же растягивать это дело на два с лишним часа - вот уж чего я совсем не догоняю. Там не то что мыслей, там и сюжетных ходов с трудом хватило бы часа на полтора. Мальчик и девочка проникаются друг к другу симпатией, но потом мальчик девочку предает и вступает в банду "плохих ребят" из привелигированных дистриктов, а оказывается, лишь для того, чтобы эффективнее девочку защитить, и позже, когда они остались вдвоем, а правила опять поменялись и надо выбирать, кому жить, кому умереть, он готов объестся ядовитых ягод, она, впрочем, тоже, и чтобы рейтинг шоу не упал и митинги "за честные игры" не переросли в революцию, правила меняют еще раз, позволяя героям вернуться домой вместе. И что же в результате всей этой чехарды получается: да, "голодные игры" - это ужасно, но все-таки победить в них, какие бы ужасные они ни были - ой как приятно. И это еще только, выходит, начало?!
маски

Шекспир. Перезагрузка

Четырехсерийный односезонный цикл ВВС, состоящий из адаптированных к современной действительности версий пьес Шекспира. Проект не очень свежий, 2005 года, и не сказать чтоб выдающийся. Хотя в "Макбете" (режиссер Марк Брозел) главную роль играет замечательный Джеймс Макэвой, и это обстоятельство придает веса сомнительному ходу: действие просходит в ресторане, Макбет - шеф-повар, который убивает босса. Кстати, очень похожую процедуру с "Макбетом" проделали создатели его американской современной версии "Скотленд, Пенсильвания", но не в пример удачнее, а подростковая драма "О" по мотивам "Отелло" с Джошем Хартнетом в роли Яго так просто прекрасный, на мой взгляд, фильм. Но в британском телевизионном "Макбете" есть, помимо всего прочего, одна крупная проблема: здесь ушли он мистической подоплеки, ведьмы прератились в мусорщиков, и выходит, что с героем играют не таинственные злые силы, а собственные мелкие страсти, что несколько снижает трагический пафос, а персонажа Макэвоя делает отчасти трогательным, отчасти жалким, но никак не крупным.

Вообще главная беда всех четырех фильмов цикла - адаптированный сценарий. Задача перед авторами стояла непростая, но не настолько сложная, чтобы так откровенно провалить ее в некоторых частях.

В "Укрощении строптивой" с Ширли Хендерсон (реж. Дэвид Ричардс) еще удалось соблюсти какие-то пропорции, отказавшись от многого, но сохранив и даже где-то углубив основной конфликт. Катарина по версии Би-би-си - деятель консервативной партии, и в отличие, например, от героини Элизабет Тейлор в фильме Дзефирелли (я не особенно Дзефирелли люблю, но его "Укрощение" считаю эталоном "традиционной" экранизации Шекспира), далеко на красавица, напротив, типичный "синий чулок". То есть у Шекспира дурной характер Катарины не обусловлен ничем, а в этом телефильме, наоборот, определяется и внешностью, и родом деятельности. Образцом для подражания Катерине служит, естествено, Маргарет Тэтчер, но незамужней женщине в далеко не юном уже возрасте не возглавить оппозицию, а следовательно, и правительство впоследствии тоже. Ее женихом по стечению обстоятельств становится разорившийся аристократ, придурковатый гуляка со склонностью к переодеваниям. В то время как ее сестра-фотомодель Бьянка разыгрывает свою личную жизнь как спектакль перед репортерами, Кэтрин стремится лишь к карьере - но находит, где не ждала, любовь. Особенно интересно наблюдать, как женоненавистнический посыл пьесы (а в пьесе он очевиден) сглаживается и выворачивается наизнанку в адаптации. Я бы посмотрел, как ту же операцию проделали бы с "Венецианским купцом" - задачка еще более заковыристая, но таковая не ставилась, во всяком случае, до "Купца" дело не дошло.

Зато со "Сном в летнюю ночь" британские телевизионщики (реж. Эд Фреймен) откровенно не справились, и даже присутствие Имельды Стонтон, обычно такой яркой, а тут совсем невзрачной (она играет мать невесты, прожившую 26 лет в законном браке), не помогло. Вместо волшебного леса - парк и кемпинг, но тут не "Макбет", вовсе без чудес не обойтись, и вот в современную жизнь вторгаются король фей Оберон (естественно, негр - а как иначе) с прихиппованным Паком, секьюрити в свободное от отсутствия работы время разыгрывают номера художественной самодеятельности, а две основные парочки вяло копируют интригу оригинальной комедии в скорее условном, чем по-настоящему актуальном антураже.

Как ни странно, довольно удачно вписался сюжет "Много шума из ничего" (реж. Брайан Персиваль) в обстановку телевизионного шоу на провинциальном канале. Бенедикт и Беатрис - пара ведущих, она - местная звезда, он - когда-то покинувший провинцию и преуспевший в Лондоне, но приглашенный обратно занять вакантное место соведущего, Геро - дочка босса, читающая прогноз погоды в конце передачи, остальные - видеоинженеры, режиссеры и проч. Тут выбран очень верный прием - не переносить тупо всю драматургическую конструкцию первоисточника, подлаживая ее под новые времена, а брать из пьесы то, что можно использовать, и без оглядки отказываться от явно неуместного, устаревшего, непригодного к употребленнию в предложенном формате.

Вот чего не хватило, например, создателям швейцарской "современной" версии "Игры любви и случая" Мариво, показанной на "днях франкофонии": чисто механическая транспозиция не дает нужного эффекта, напротив, выглядит искусственно и нелепо, требуется более вдумчивая, более детальная, желательно скрупулезная работа и с сюжетом, и с характерами - меняются ведь не только внешние обстоятельства действия, но и человеческие типажи тоже. При этом, если уж рассуждать дальше, необязательно отказываться от оригинального текста, как в этом шекспировском тетраптихе. На мой взгляд, лучший киношный Гамлет - Итак Хоук, а лучший Ромео - Леонардо ди Каприо, и оба играли в "современных" экранизациях, причем с использованием аутентичного шекспировского первоисточника, что не создавало никаких проблем, то есть проблема возникала изначально, но разрешалась умелыми и талантливыми режиссерами ко всеобщему удовольствию.
маски

"Тот еще..." реж. Сарик Андреасян

За последние пару лет Сарик Андреасян сделал фильмов, чем Алексей Герман - за всю жизнь, обогнав по производительности труда даже такого рекордсмена, как Александр Атанесян, выпускающего в прокат по два проекта ежегодно. Учитывая, что Андреасяну всего 27 лет, делается как-то страшновато, даже без оглядки на качество его продукции. Я буквально глянуть зашел на "Карлосона" (в прокате он почему-то потерял имя, может, постеснялись писать через "о", как в титрах, остался только "Тот еще..."), изначально не собирался смотреть целиком, высидел с трудом полчаса, дальше истязать себя не стал. Единственное чувство, которые остается от увиденного - возмущение наглостью и бесстыдством. Даже не восхищение - чтобы наглостью восхищаться, к ней должен прилагаться хоть какой-нибудь талант или умение. У деятелей нынешнего "арменфильма" кроме наглости в активе нет ничего, и только из наглости формируется их уверенность, будто для того, чтобы кино снимать, кроме денег ничего не требуется. Дальше уже можно разбирать отдельные актерские работы - но это не смешно, исполнители же тоже понимают, на что подписываются, и действуют по принципу: чем хуже - тем менее позорно, тем органичнее в данном "формате". Нет, ну правда - что это за херня про гномиком-метриков с накладными ушами, которые должны помогать детям (главные "метрики" - Олег Табаков и Семен Фурман), что за жалкая придумка с мальчиком, которого папа, переведенный на работу в Москву, увез с собой, а мама осталась в Петербурге, и что это вообще за Галустян-Карлосон, агрессивный урод, добро бы еще плод чьей-то больной фантазии, а то ведь - признак отсутствия всякой фантазии? Невозможно уже терепеть этот суповой набор из Нонны Гришаевой, Гоши Куценко и т.п. - причем, стоит заметить, прилагая мало-мальский талант, и из этого набора можно изготовить что-то съедобное типа "Zолушки" хотя бы. Я покаюсь, не знаком с его творчеством в полном объеме, при том что видел даже "ЛоПуХи", а вот "Беременного" не смог себя заставить посмотреть, и все-таки какие-то вещи вполне очевидны.
маски

швейцарский французский (дни франкофонии в "35 мм")

О самодостаточной швейцарской культуре, кинематографе в частности, если и можно говорить, то применительно лишь к немецкоязычной Швейцарии, франкоязычная же в культурном отношении - глубокая провинция Франции (про итальянскую Швейцарию вообще молчу, но там, кажется, никто ни на что и не претендует особо), чья собственная культура сегодня также, мягко говоря, не на подъеме. С другой стороны, франкоязычное швейцарское кино в попытке следовать французскому и бельгийскому, где преобладают либо социалка, зацикленная на иммигрантской тематике, либо тягомотные псевдопсихологические драмы без сюжета, без героев и без смысла, предсказуемо отстает от "метрополии" и в этом смысле не вызывает такого отвращения, как собственно французские "оригинальные" произведения аналогичного формата. На днях франкофонии швейцарскую программу и вовсе составили две картины, далекие от социальной проблематики в ее дурно понятом французском варианте.

"Маленькая комната", реж. Стефани Шуа и Валери Раймонд, 2010 г. - вторичная, но вполне съедобная поделка. Авторы следуют еще одной модной тенденции и снимают фильм о неприкаянном старике. Таких фильмов много и, как правило, их создатели делают ставку на большого актера, в прошлом звезду, а ныне мало работающего. Но в отличие, например, от "Венеры" с Питером О Тулом, показанной несколько лет назад на "Новом британском кино", герой Мишеля Буке в "Маленькой комнате" - не похотливый старикашка, чьи чувства гальванизирует присутствие юной девушки, а вполне достойный, хотя и едва живой дедулька. Он был, насколько можно понять по высказываниям его взрослого сына, не самым примерным семьянином, и хотя жену любил, но много времени уделял работе, почти не бывал дома. Сын, которому и самому скоро на пенсию уходить, делает карьеру и фирма переводит его в США - отца он, естественно, намерен пристроить в дом престарелых, и конечно же, в самый лучший, а самый лучший дом престарелых по швейцарским меркам - это, должно быть, такой дом, что помирать не надо. Старик, однако, и помирать не хочет, и в дом престарелых ехать отказывается - предпочитает сам заботиться о себе и своих экзотических растениях, которыми заполнена вся его квартира и которые он, по словам сына, любит больше, чем кого-то еще на всем свете после давней смерти жены. С пониманием к маразматическим причудам относится приходящая домработница, но у той свои бзики: на восьмом месяце она потеряла желанного ребенка, после чего разладилась ее жизнь с мужем-музыкантом, который тоже, что характерно, уехал по делам в Америку (примечательно, что из любой другой страны в Америку уезжают, как в рай при жизни, и только из Швейцарии - наоборот, слово на тот свет отправляются, хотя подумаешь - Америка, шесть часов лету в один конец). После психологической реабилитации дамочка возвращается к работе сиделкой, но в квартире у нее остается нетронутой маленькая комната, оборудованная под детскую для так и не родившегося ребенка. Так что когда старикашка сбегает с ее помощью из богадельни для богатых старперов, она поселяет его в "детской". Соседские ребята и сама женщина придают деду новые силы, достаточные, по крайней мере, для того, чтобы отправиться на ледник, где когда-то он отдыхал с женой, и там сгинуть. Но дело его не пропало - женщина тоже пришла в себя и снова забеременела - не от старика, упаси Бог, от мужа, вернувшегося из Америки с контрактом. Ни о какой "поздней любви" и речи нету, просто встретились два одиночества, а Швейцария для подобных встреч - самое подходящее место. Конечно, все это, по большому счету, ерунда, но достаточно тонко поданная, и держится в первую очередь на Мишеле Буке - он, несмотря на годы (у него дочка уже на возрастные роли давно перешла), в очень хорошей актерской форме.

"Игра любви и случая" реж. Елена Хазанова и Жан Лирмье, 2010 г. не вызывал доверия изначально: пьеса Мариво, разыгранная в современных интерьерах. Но у меня на памяти была "Переводчица" Елены Хазановой, весьма неординарная вещь, показанная в Москве лишь однажды и мало кому здесь известная:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/683773.html

Как и следовало ожидать, "Игра любви и случая" - чистой воды халтура, хорошо еще, что короткая, час пятнадцать. Короче, чем полулюбительский французский спектакль по той же пьесе, сыгранный в центре "На Страстном" несколькими днями ранее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2236484.html?mode=reply#add_comment

Мало того, что интрига Мариво совершенно не вписывается в социальный контекст современной Европы, так режиссеры еще и втискивают ее в прокрустово ложе формата с какой-то неумной серьезностью, как будто с замахом на "Шепоты и крики" Бергмана или "Теорему" Пазолини (кстати, есть в фильме момент, когда поменявшиеся местами барин и слуга оказываются друг на друге - но без гомосексуального, правда, подтекста), а до кучи пытаются играть с изобразительным рядом, подают монологи "в сторону" на крупных планах а ля Бергман, отец и брат следят за раскручивающимся водевилем через камеры видеонаблюдения за особняком, и почему-то очень значительная часть эпизодов разыгрывается в сауне, в душе, в бассейне, при том что показывать в плане телосложения актерам нечего: самое удивительное, что юным героям в фильме - лет под сорок, а то и больше. И вот эти великовозрастные "молодые" вынуждены просить у "родителей" дозволения на брак - ну что за бред. Какой барин, какой слуга - Швейцария, двадцать первый век. И плюс ко всем остальному - ну ладно актеры старые, ладно некрасивые и не слишком талантливые (отец еще ничего, смешной до некоторой степени, но только он один), так главная героиня - точная копия Ольги Ломоносовой, и внешне, и, насколько можно судить о швейцарской тетеньке на основании одного фильма, по масштабу актерского дарования.

Есть у меня ощущение, что кино в Швейцарии, по меньшей мере во французской ее части, выполняет скорее представительские функции, нежели художественные: денег много, надо их осваивать, вот и снимают кино, которое никому так уж прям сильно не уперлось. Растрогал меня посол швейцарской конфедерации: "Моя, - говорит, - интеллектуальная честность не позволяет умолчать о том, что сам я эти фильмы не смотрел" (хорошо еще, что дипломатично не добавил: "и не собираюсь"). Какое прекрасное выражение - "интеллектуальная честность". Что оно означает в оригинале, франкофонам лучше знать, но в переводе звучит прелестно.