March 22nd, 2012

маски

"Москва-Петушки" В.Ерофеева, театр-фестиваль "Балтийский дом", реж. Андрий Жолдак

Питерские осветители, спасибо им огромное, разрешили занять "технические" места во втором ряду, на которые не продавались билеты и не выписывались приглашения, между двумя прожекторами, а поскольку первый ряд опять-таки под технические нужды тоже снимается с продажи - над креслами нависает авансцена надстроенного подиума - то мы оказались прямо под носом у артистов, и каких артистов: один Владос Багдонас чего стоит, но и остальные - меня поразило это, ведь в спектаклях Жолдака очень часто за режиссурой актера едва ли можно рассмотреть (редкое исключение - Мария Миронова в "Федре. Золотой Колос" и в "Кармен. Исход", присутствовавшая на московском представлении "Петушков", а вот Елена Коренева, тоже приходившая, в "Москве. Психо" не столько раскрывается сама, сколько работает на режиссерский замысел, хотя и удачно, на мой взгляд), а тут интересно внимательно, вблизи разглядывать лица исполнителей, не только сценографию и общий мизансценический рисунок. В нас, но мы не первый раз на Жолдаке и были готовы ко всему, летели зерна, шелуха от семечек, огуречные очистки, кефирные плевки - все претерпели мы, божии ратники, мирные дети труда, и в кои-то веки оно того стоило.

Тем более, что из всех постановок Жолдака "Москва-Петушки" менее всего выполнен в ожидаемой от него эстетике, то есть Жолдак узнаваем, но возникают ассоциации и с Някрошюсом, особенно в начале и в конце (то ли их автоматически привносит присутствие Багдонаса, то ли, наоборот, Жолдак, учитывая присутствие Багдонаса, прибегает к определенным реминисценциям), и даже с Могучим. С трудом и не целиком умещается на сцене громоздкая, но не оставляющая впечатление тяжести декорация с картонным домиком на заднем плане, где в окошке маячит фотомуляж мальчика, а совсем на заднике - лестница, по которой в финале карабкается с привязанными за спиной оленьими рогами главный герой. Такая метафорическая кода наряду с пластическими метафорами и символическими предметами, разбросанными по всему действию, с камнями, огромной бутылкой, к которой можно ухом приложиться, как к морской раковине, и услышать нечто, недоступное на бытовом уровне - конечно, заставляет не раз и не два вспомнить Нярошюса даже безотносительно к Багдонасу. С другой стороны, в "Петушках" непривычно мало для Жолдака используется видео, всего-то одна-единственная "инсталляция" с всевидящим оком.

Жолдак, как обычно, не зацикливается на исходном текстовом материале, но редко когда он настолько точно и осмысленно стремится - причем успешно - уловить его смысловую суть и его интонацию. Благодаря Багдонасу персонаж-рассказчик, выступающий в спектакле под собственным именем Венедикта Ерофеева, несет в себе и транслирует через глюки русского алкаша опыт Фауста, Макбета, Отелло, соединяет в себе черты героя эпического, лирического и трагикомического. Что касается комизма - Жолдаку удается выявить в тексте такой заряд юмора, какого трудно было ожидать от ироничной, но все-таки мрачной прозы Ерофеева (художественные достоинства которой с позиций сегодняшнего дня я бы позволил себе не преувеличивать - для своего времени она могла сойти за откровение, но теперь, в расширенном литературном контексте, значение "поэмы" мне видится в плоскости скорее исторической, нежели собственно эстетической) - дело еще не дошло до того, чтобы я надрывно хихикал три с половиной часа кряду, как некоторые юные дарования, но все же ухохотался вдоволь. Не припомню другого такого спектакля у Жолдака, даже "Швейк", изначально, в силу литературной природы материала, рассчитанный на это, в свое время так меня не повеселил (правда, со "Швейка" я ушел через двадцать минут после начала на блядки, рассудив, что в театр я хожу каждый день, а сексом занимаюсь, мягко выражаясь, значительно реже... - теперь жалею, да положа руку на сердце, и когда уходил, уже жалел). Комизм в спектакль привносит прежде всего замечательно придуманный и превосходно сыгранный актрисой (не знаю, к сожалению, фамилии) образ ангела-матершиницы, дебелой тетки, возникающей на пути главного героя в разных обличьях, но неизменном амплуа. Еще один постоянный спутник Венедикта - своего рода его двойник, "сфинкс". Одни и те же актеры возникают в обличье новых и новых персонажей, чем дальше, тем более приобретая гротескные, травестийные черты.

Вообще Жолдак подходит к инсценировке "Петушков" именно как к освоению театром поэтического, а не повествовательного текста (что, казалось бы, очевидно и единственно правильно, но далеко не всегда получается на практике), вплоть до того, что одну развернутую сцену в первом действии строит, пародируя классическую оперу (герои поют в напудренных париках), а еще один эпизод во втором, рассказ про Пушкина и четыре выбитых зуба, кладет на интонации фольклорного распева, и хотя аккуратнее, чем бывало прежде, обращается с ассоциациями, фантасмагорические образы, будь то чучела зверей и птиц, индейская пирога и одеяния из перьев и т.п., не просто отлично вписываются в этот страшный и веселый морок, но из него органично вырастают. Финал с "восхождением" героя мне, признаться, показался вторичным и чересчур надуманным, но в целом - хорошо посидели.
маски

"Сфера колдовства" реж. Клод Нуридзани, Мари Перенув "35 мм"

А вы говорите - "Туринская лошадь"! Да "Туринская лошадь" - просто "Индиана Джонс" в сравнении вот с этим вот... не знаю даже, как охарактеризовать, слов таких нет. И мало того, когда идешь на "Туринскую лошадь", понимаешь, что тебя ждет, а тут я по аннотации представлял себе что-то вроде "Моста в Терабитию" или "Спайдервика". Но "Сфера колдовства" - редкий случай - ни с чем не сравнимое дело. И проблема не в отсутствии сюжета - плавали, знаем - и даже не в полной бессмыслице происходящего на экране в течение почти полутора часов - тоже случается нередко, и в более крупном хронометраже. Ну казалось бы: герой-рассказчик (а непосредственно в кадре произносится только одна реплика, все остальное - закадровый голос) вспоминает, как мальчиком отправлен был в деревню на каникулы и обнаружил неподалеку от дома чудесный пруд, который посчитал своим волшебным королевством, а однажды заметил, что он в этом королевстве не единственный, кто ведет себя по-хозяйски, и оказалось, что соседская девочка, тоже приехавшая гостить на лето, рвет цветочки у пруда, делая из маковых лепестков прелестных куколок; мальчик сначала недоволен порчей своей территории, но потом проникается к девочке интересом и даже оставляет для нее в подарок "индейский глаз" - увеличительное стекло, но девочка уезжает, а вскоре и мальчик, чудесный пруд остается лишь в воспоминании. Вполне мило звучит в пересказе. На деле же выглядит как дорисованная компьютером анималистическая документалка.

Я-то в принципе терпеть не могу всякую гринписовскую херню, но кажется, и самые "зеленые" взвоют, если им на протяжении всей картины показывать благостные пейзажи с участием всевозможных козявок, птичек, рыбок - причем, не могу утверждать наверняка, но есть у меня подозрение, что такого разнообразия видов насекомых и земноводных в действительности невозможно встретить не то что на одном пруду, но и на одном континенте. Допустим это фэнтези, ОК, тем более, что в своем воображении мальчик гуляет с девочкой по дну водоема, как по бульвару, среди живописно колыхающихся водорослей, и в фильме эта прогулка подробно показана - но в чем тогда суть этой, с позволения сказать, истории? Сладкие воспоминания детства, первая неосмысленная влюбленность, нежность ко всему живому в природе - да ведь это все умозрительно, в картине этого, по сути, нет, хотя, вероятно, и предполагается, а есть только стрекозы, лягушки, ирисы (кстати, не зная, как зовут девочку, мальчик нарекает ее именем Ирис в честь любимых цветков, которые она по недомыслию срывала). Кроме двух юных персонажей на несколько секунд появляется сосед-старик, именно ему принадлежит единственная фраза фильма, звучащая прямо в кадре - но столь же ничего не значащая, как все остальные текстовые и визуальные благоглупости, из которых он слеплен.
маски

"Мальчик с велосипедом" реж. бр. Дарденн

Зацикленность Дарденнов на теме детства сама по себе меня удивляет, но они еще и странным образом на ней циклятся: у них что младенец невинный, что малолетний преступник - все дети, все заслуживают внимания, понимания, заботы, а сами ни за что не отвечают. "Мальчик с велосипедом" напомнил мне уже достаточно давнего дарденновского "Сына" (в кадре, кстати, мелькнул Оливье Гурме - но теперь лишь на несколько секунд). Юный герой, помещенный в подростковый центр (типа интернат, насколько я понял), ищет отца, предлогом становится велосипед, но для европейских интеллигентов очевидно, что мальчику нужен папа, а не двухколесное средство передвижения. Папе сын не нужен, он на мели и пытается начать новую жизнь, устроившись поваров в ресторане. Сына он по возможности игнорирует, а затем и вовсе грубо отшивает. Зато маленького змееныша пригрела на груди парикмахерша - с мальчиком она познакомилась, когда тот обманом проник в медицинский центр в поисках отца, не хотел уходить с подоспевшими воспитателями и намертво вцепился в случайную, ни в чем не повинную женщину. Женщина эта выкупила для чужого ребенка его вожделенный велосипед, который родной отец без зазрения совести продал, оформила опеку, взяла щенка к себе, отмыла-отчистила, готова была пожертвовать ради него личной жизнью и бойфрендом - а он вместо благодарности убегает из дома, связывается с плохими парнями и, пырнув благодетельницу ножом, отправляется на грабеж. Грабеж проходит неудачно, к потерпевшему подоспел сын и его пришлось тоже ударить битой по голове, подельник оставляет подростка на произвол судьбы, родной отец оказывает в помощи, и только парикмахерша, зализав рану, подписывается на выплату компенсации пострадавшим из своей скромной зарплаты. Малец будто бы совсем раскаялся, но мстительный сынок ограбленного торговца при случае загоняет его на дерево и забрасывает камнями - герой падает, ушибается - но опять-таки не на смерть.

Как сказала в свое время на пресс-показе первых серий "Нашей Раши" Маша Безрук: "Чему учит ваш фильм молодое поколение зрителей?" В данном случае, вероятно, тому, что как бы "ребенок" (а этот ребенок уже умеет и врать, и грабить, при этом на редкость неблагодарный гаденыш) себя не вел, виноват не он, а общество, мало любили, мало выказывали доброты. Хотя стоило бы пару раз привязать этого маленького мерзавца к батарее и вздуть железным прутом - вся дурь, глядишь, и выветрилась бы. Но нет, европейским интеллигентам кажется, что вода камень точит, сила солому ломит, и какой бы ни был подонок, если его любить, он одумается. Запоздалый на двести с лишним лет руссоистский педагогический пафос у Дарденнов выглядит вдвойне идиотично (при, надо отдать должное их профессионализму, складности высказывания - "Мальчик с велосипедом" для европейского авторского кино на редкость увлекательное зрелище, с драматичной историей, с четко обрисованными характерами), поскольку возникает вопрос - ну а что же, выходит, папу мальчика тоже мало любили в детстве (пока жива была бабушка, сына он терпел, стало быть, не такая уж плохая была бабушка; и молодой пахан, подбивающий героя на кражу, тоже с бабкой и дедом живет, кстати), а парикмахершу, выходит, любили больше, раз она такая добрая? А может просто злобные гады - они от природы, по сути своей такие, а добрякам просто ума не хватает взглянуть на жизнь трезво?

Героиня одной из комедий Островского так сформулировала неутешительный итог своей "благотворительности": "Быть злой - грешно, а доброй - глупо". Я еще готов допустить, что несмотря на это быть добрым все равно лучше, чем злым, хотя бы для собственного душевного спокойствия, если уж остальным это все равно не приносит пользы, а только во вред идет, но чтобы не замечать, как потакание злу вовсе не есть добро и не дает ничего хорошего - какую же пустоту в голове надо иметь? Другое дело, если бы речь шла о христианском прощении - но сознание европейских интеллигентов давно уже не вмещает никаких религиозных категорий, а этика, основанная не на Откровении, но на соображениях общественной пользы, не работает. Собственно, Дарденны и показывают, как она не работает, и показывают довольно убедительно, последовательно, из фильма в фильм (между прочим, отца героя "Мальчика с велосипедом" играет тот же актер, что незадачливого папашу в дарденновском же "Дитя", история другая, но тема та же). Сделать же радикальный шаг от описания последствий к постановке диагноза (про лечение я не говорю - не задача искусства прописывать рецепты, да и не поможет, болезнь запущена, пациент скорее мертв, чем жив) им не позволяет ни собственное скудоумие, ни фестивальный формат с его идеологическими либерально-правозащитными рогатками, убивающими всякую свежую мысль скорее и вернее православно-фашистской или исламской цензуры.
маски

"Веселые каникулы" реж. Адриан Грюнберг

Что-то подобное, наверное, смотрели мои одноклассники в видеосалонах, только более чистое, без фиги в кармане, потому что в целом "Веселые каникулы" по своей жанровой природе - скорее авантюрная комедия не без привкуса пародии, нежели серьезный криминальный боевик, несмотря на присутствие моментов вроде того, что 10-летний мальчик пыряет себя штырем в живот, рассчитывая испортить свою ценную печень, необходимую для пересадки тюремному пахану. Впрочем, мальчик в печень не попал, да и вернули ему потом его печень, а дело не в печени и не в мальчике, не в его маме даже. Главный герой, которого играет Мел Гибсон, он же соавтор сценария и сопродюсер опуса, обокрал крупную шишку и попался с деньгами, но уже как бы за границей, на мексиканской, то есть, стороне. Мексиканские "правоохранители" деньги решили прибрать к рукам, а мужика сгноить в местной тюрьма. Однако тюрьма оказалась больше похожей на восточный базар, а хозяин денег - не из тех людей, которых можно обирать безнаказанно. В так называемой "тюрьме", где заключенным дозволяется перевозить за весьма условную решетку жен с детьми, где существуют специальные "закидочные", круглосуточно осуществляющие инъекции героина, где работают казино и все что только хочешь, хороший парень (а Мел Гибсон, как и Клинт Иствуд, плохих парней не играет) знакомится с матерью одиночкой, точнее, сначала с ее десятилетним сыном, а потом уже с женщиной. Сначала у мужа отняли печень для босса местного преступного мира, а теперь и сын готов пойти в расход. Самому герою тоже несладко - чтобы не погибнуть, ему предстоит убить владельца денег, дабы пахан безнаказанно мог их прикарманить.

Мел Гибсон, конечно, не Клинт Иствуд, но вряд ли случайно, что его персонаж в "Веселых каникулах" проворачивая аферу по заманиванию своей жертвы в ловушку, звонит из телефона-автомата, представляясь именно Иствудом. На Гибсона, как на Иствуда, приятно смотреть, несмотря на морщины (при том что Гибсон годится Иствуду в сыновья по меньшей мере, и кстати, забавно изображает в фильме его манеры). Киношка в любом случае второсортная, хоть как комедию воспринимай ее, хоть как драму или боевик, при том что после Родригеса и Тарантино любой боевик на мексиканском материале неизбежно отдает анекдотом. Заранее понятно, что этот мужик и сам выживет, и ребенка с матерью спасет, и уедут они дальше каникулы проводить на песчаный пляж. Но все равно когда персонаж Гибсона врывается в подпольную больничку, где несчастного десятилетку уже распотрошили на запчасти, и вдит его печенку в руках у докторишки, ему достаточно сказать: "Положь на место" - и можно считать, что дело сделано, печень уже прижилась обратно.
маски

"Тор: Легенда викингов" реж. Оускар Йоунассон

Не то что к германо-скандинавской мифологии, но и к европейской анимационной культуре мультик отношения не имеет никакого, он сделан по всем американским стандартам, и сценарным, и технологическим. Но ничего плохого в этом нет - просто американцы то же самое делают еще лучше. Тор - сын Одина, но незаконный, от простой крестьянки. Работает кузнецом, мечтает о более высоком предназначении. А тем временем в город богов Вальгаллу заявляется некий коротышка, то ли гоблин, то ли гном, и предлагает Одину купить разрушительный позолоченный молоток, на создание которого ушло двадцать лет магии. Однако испытания оружия проходят неудачно, Один лишается глаза (вон оно, значит, как было), а торговца с позором изгоняют, и он в отместку отправляется к "конкурирущей фирме", в подземное царство. Молот же, в сердцах заброшенный Одином на землю, падает аккурат к Тору. Молоток оказывается еще и говорящим, замещая в этой истории, таким образом, отсутствующего болтливого зверька. Зверьки остались в бессловесном меньшинстве - владетельница подземного царства Хель ездит на отдаленном подобии саблезубой белки. Эта ведьма, которую когда-то тоже соблазнил и обманул любвеобильный Один, ведет войско великанов на Вальгаллу, Один и Фрейя без Тора с его болтливым, улыбчивым, но преданным молотом не справились бы. Попутно Тор спасает и девушку-односельчанку, которая давно ему нравилась - то есть для трехлетних детей неплохая сказочка, только 3Д совсем излишнее, я за весь фильм ни разу очки не надел.