March 17th, 2012

маски

"Грозовой перевал" реж. Андреа Арнольд в "35 мм"

Небогатый фермер подбирает в непогоду приблудного негритенка-нелегала (на дворе по умолчанию - 19-й век) и приводит в свой дом, где ему никто не рад, за исключением, да и то не сразу, младшей дочери Кэти. Негритенка крестят именем Хитклиф, он живет в работниках, а после смерти хозяина его старший сын пуще прежнего принимается угнетать бедолагу. Тем временем чувства черного юноши и белой девушки развиваются, но не желая давать брату лишний повод для расовой ненависти, Кэти выходит замуж за богатого белого парня из соседского семейства. Когда позрослевший Хитклиф возвращается, она уже живет с мужем, но прежние чувства не забыты, и не только главными героями - его по-прежнему ненавидят и, как раньше, готовы затравить собаками, считают вором и подонком, но принимают от него деньги. Какую цель на самом деле преследовала режиссер, транспонируя конфликт викторианского романа в расовую плоскость, я наверняка утверждать не взялся бы, может, и самую благую, хотя позволю себе в этом усомниться, но в любом случае вместо актуализации сюжета (да и какая актуализация, если угнетение негров, при всей неувядаемости этой темы, осталось в прошлом, а впору говорить скорее об обратной тенденции) в системе событий пропадает всякая логическая связь между отдельными элементами, даже зная содержание "Грозового перевала", до конца уяснить, в чем, собственно, суть просходящего в свете вновь открывшихся обстоятельств, а именно, что Хитклиф - чернокожий, затруднительно. Да и надо ли - в этой расистской хуйне (а черный расизм в западном кино из моды становится обязательной нормой) главное, что все гнобят ни в чем не повинного негритенка. Откуда он взялся - неважно, что его ждет в будущем - тоже, главное, что он - жертва, а все белые ублюдки вокруг - палачи. Подается эта идея, однако не в самом доходчивом виде, а в формате а ля Бруно Дюмон: грубый натурализм, реализованный через темные (вот уж действительно "как у негра в жопе") дергающиеся картинки, на которых порой невозможно разобрать, кто кого колотит. Вместе с тем не лишен фильм и пошленьких красивостей типа перышек, бабочек, парящих в небе орлов и живописно-меланхоличных английских пустошей. А еще в картине есть эпизод, где белая девочка слизывает со спины избитого ее собратьями- эксплуататорами негритенка кровь, выступающую из ран, а черный мальчик пускает скупую мужскую слезу. Удивительно, что сие произведение поднимают не на смех, а чуть ли не на щит: вот, мол, вечно живая классика в свежем прочтении.
маски

"Отражения, или Истинное" Т.Стоппарда в филиале Театра им. А.Пушкина, реж. Олег Тополянский

Генри. Эта пьеса - о самопознании через страдание.
Дебби. А по-моему - о том, кто с кем спит.

Если бы я не знал хорошо эту пьесу (я имею в виду - эту пьесу Стоппарда, как и все другие его переведенные пьесы), из спектакля я бы не уяснил, о чем она. Потому что спектакль - действительно о том, кто с кем спит. При этом уже не так важно, кто играет хорошо, а кто хуже: конечно, в первом действии интересно смотреть прежде всего на Сиятвинду (Макс), во втором - на Анастасию Лебедеву (Дебби) и Антона Феоктистова (роль Билли относительно небольшая, но, может быть, вообще единственная точно сделанная в этом ансамбле), несколько менее - на Заводюка (Генри) и Исакову (Анни), на месте Воронковой (Шарлотта) и вовсе было бы предпочтительнее увидеть кого-то другого, способного работать не столь грубо и без "манер", а Броуди в исполнении Николая Кисличенко (из программки следует, что они с Феоктистовым будут меняться ролями) превратился в какого-то эстрадного или ситкомовского персонажа, с говором и псевдо-пролетарскими повадками, в чем, вероятно, не актерская вина, да и дело, по большому счету, не в этом.

Не ставившиеся на моей памяти "Отражения" на первый взгляд проще, чем самые известные пьесы Стоппарда, но это обманчивое впечатление:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/828339.html?mode=reply#add_comment

Буквалистски, с пренебрежениям к особенностям драматургической структуры ("многоэтажной" конструкции, где нет лишних, чисто декоративных элементов, но каждый служит опорой для следующего) прочитанная Тополянским пьеса и в самом деле, как говорит дочка героя-драматурга про папино сочинение, сводится к тому, кто с кем переспал. Но даже если допустить такой подход как возможный вариант, в таком случае неприемлемо, снивелировав все богатство драматургии Стоппарда к мелодраматической линии, затягивать спектакль на три с лишним часа - для мелодрамы это невозможный формат и хронометраж. У Тополянского и "Женитьба" шла три с половиной - казалось бы, Гоголя как ни ставь, все равно будет весело, но режиссеру удалось и самоигральную вещь преподать как невыносимо занудную:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1686776.html?thread=11948280

"Отражения" же - пьеса далеко не легкий материал и для опытных, вдумчивых режиссеров, а у Тополянского она и впрямь разваливается на глазах, подобно карточному домику.

Я в какие-то моменты просто переставал понимать, что происходит на сцене - постановщик использовал стандартный перевод Варшавер и Тульчинской 2002 года, но в тексте совсем нет тех "реальных вещей" (в оригинале она называется ""Real thing"), которые делают существование персонажей "жизнью": герои Стоппарда постоянно взаимодействуют с окружающим миром на всех уровнях, вплоть до глобального политического, они, в частности, реагируют на заметные события в мире, опасаются вооруженной русской агрессии против западного мира (и эта одна из тех самых "реальных вещей" тоже, в том числе) - действующие лица спектакля Тополянского обитают в каком-то условном камерном пространстве и друг с другом-то взаимодействуют как будто через силу, нехотя. В первом акте некоторые сцены оказываются просто физическими невыносимыми для восприятия - купюры, сделанные в тексте, не добавляют динамики, а наоборот, превращают безупречно выстроенную автором драматургическую архитектуру в безразмерное аморфное месиво.

Я-то еще ничего, привычный, а Хейфец у меня за спиной прямо извелася вся, ближе к третьему часу поминутно вслух постанывала: "Ну что за бесконечная пьеса... Когда уже кончится... Неужели еще не все..." - да и бабки, я слышал после, тоже жаловались. Но хрен бы с ними, с бабками, их не жалко, жалко прекрасную и практически незнакомую публике драматургию, о которой по вине постановщика складывается такое кривое, неадекватное суждение. "...Вот вам главное отличие театра от жизни. Все придумано заранее!" - формулировку, вложенную Стоппардом в уста одного из действующих лиц, Тополянскому следовало бы иметь в виду, обращаясь к режиссуре: прежде чем выпускать актеров на сцену, надо подумать, что они там будут делать и зачем. И для начала вникнуть в суть, а потом уже придумывать никчемные символические интермедии и расставлять артистов в картинных позах.
маски

"Волны" В.Сорокина в "Политеатре", реж. Эдуард Бояков

Открытие нового театра - мероприятие если не уникальное, то все-таки редкое, но для меня театр - это прежде всего спектакли, и хотя вечеринка с последующим фуршетом также впоне удалась (многие, как я погляжу, запаслись на ней впрок плавлеными сырками "Волна", не я один), мне приятно, что удалась премьера, при том что я, теперь можно признаться откровенно, на многое не рассчитывал в силу своего, как бы помягче выразиться, сдержанного отношения к прозе Сорокина. Отношение это и после спектакля не изменилось (тем более, что это не первая и не вторая на моей памяти попытка освоения сорокинских текстов, как прозаических, так и драматических, театральными средствами) - но тем более приятно отметить удачу постановки в целом.

В основе - два рассказа Сорокина, и спектакль четко делится на две части с очень занятно придуманной связкой между ними: в первой части Даша - девочка десяти лет, во второй - взрослая замужняя женщина, но девочка Даша по сюжету открывает листок календаря, за которым обнаруживается дата 22 июня, рассказ заканчивается, а календарь перелистывается дальше, на виртуальных листках (видеопроекция) меняются числа и годы, а героиня вместе с ними меняет наряды, обозначающие смену ее социального статуса, от юной пионерки до супруги крупного ученого. В любом случае первый рассказ, "Черная лошадь с белым глазом", мне кажется крайне слабым и банальным: в полупародийное описание одного трудового дня крестьянской семьи во время сенокоса вклинивается экспрессионисткий, почти сюрреалистический образ лошадиного глаза, в котором девочка видит пророческо-символическое "кровавое горло", ну а завтра, само собой, была война - все это до невозможности плоско. Однако из визуального решения Гали Солодовниковой и музыкального сопровождения Владимира Мартынова возникает совершенно удивительный театральный мир, одновременно по-детски наивный и жесткий.

Солодовникова выстроила конструкцию из пандусов, которые заодно служат и экраном для видеопроекций, и своего рода ширмой, как в кукольном театре, из-за которой появляются то косы в руках косарей, то картонные коровки и птички на палочках, то пресловутый лошадиный глаз, наполняющийся с помощью опять-таки видеопроекции кровавым пророческим видением. Мартынов удивился, когда я ему сказал, что часть использованной музыки уже слышал раньше - но я не ошибся, действительно, не вся она написана специально для постановки, зато я удивился еще сильнее, когда композитор подтвердил, что и фортепианный фрагмент для второй части "Волн", который так и называется, по заглавию еще одного использованного рассказа, "Волны", тоже его, Мартынова сочинение - настолько это не в его духе и непохоже на все, что он пишет, но как я понял, стояла задача выдать стилизованный советский кич, и Мартынов ее выполнил до такой степени мастерски, что кич звучит как кич, но вместе с тем и как прелестная, вполне, кстати, самодостаточная музыкальная миниатюра.

Второй рассказ и сам по себе интереснее первого в плане формы и повествовательных приемов: герои, муж и жена, засыпают после короткого и бурного совокупления, но в полусне мужу приходит идея, как можно искусственно создать волну, способную потопить Америку (действие относится к советским 1960-м, у героя письмом матери заложен номер "Нового мира" с "Матрениным двором" Солженицына), жене та же ассоциация навевает воспоминания о пионерлагере и зависть к подругам, а когда на следующий день в кармане пижамы героя обнаруживается забытый плавленый сырок "Волна" (я же говорю, фуршет после премьеры концептуальный был), каждый вспоминает о своей "волне".

Актеров в спектакле двое, Вениамин Смехов и Алиса Хазанова, ноисполнителей задействовано в три раза больше, просто остальные выполняют функции технические - обеспечивают появление тех самых кос, птичек и прочих элементов оформления, придуманных Галей Солодовниковой, из которых, в принципе, зрелище и складывается. По жанру и по формату две части тоже разнятся, "Черная лошадь" ближе к арт-перформансу, поэтому и актерам в ней достались роли в большей степени служебные, Смехов так и вовсе выступает как рассказчик, чтец, наряженный в костюм и при галстуке-бабочке. Вторая, "Волны" - сравнительно более традиционный драматический театр, и тут есть что играть Смехову, он иронизирует над своим персонажем. Если в "Черной лошади" доминировала Хазанова, но во второй - безусловно, Вениамин Борисович, он не без смущения, но и не без удовольствия имитирует сексуальные действия, снимает и переодевает штаны (то и другое сюжетом рассказа предписывается), озвучивает "сонный" поток сознания, то есть уже почти что бессознательного, своего героя, местами переходя на нечленораздельное бормотание - как раз бормотание удается Смехову с особым блеском, просто виртуозно.

Мне, помимо всего прочего, несказанно повезло с посадочным местом: я собирался прийти сначала в первый премьерный день, потом во второй, в последний момент меня переклинило и я снова намылился в первый, но из-за всех этих сомнений остался без официального приглашения, и как оказалось, к лучшему: мест в лекционной аудитории Политехнического музея и так немного, а в связи с неизбежной при таком аврале неразберихой возникли "двойники", я готов был сесть и на подушку, да и постоять в крайнем случае, но в итоге оказался в четвертом (фактически третьем) ряду - слева от Марины Райкиной, справа через пару мест от Алены Бабенко и прямо перед Аликой Смеховой: приди я официальным порядком, мне бы, при всей лояльности "Практики" и "Политеатра" к моей скромной персоне (а жаловаться грех), никогда в жизни этого места не выписали. Смотреть же "Волны" предпочтительнее из ближайших к сцене рядов - работают артисты в микрофоны, то есть слышно их хорошо, но в первой части Алиса Хазанова выходит через двери зрительного зала в фойе и возвращается с противоположной стороны, проекции идут не только на задник и декорацию, но и на стены аудитории, а во второй части многое несет мимика Смехова.

Сам зал, положа руку на сердце, для театральных представлений мало приспособлен, да и вообще не очень удобный: сиденья жесткие, ноги некуда деть, поскольку впереди предыдущий ряд, голову тоже, над ней нависает следующий - подолгу без движения выдержать в таких условиях непросто. В случае с "Волнами", допустим, проблем нет - я не успел заметить, как пролетело полтора часа, думал, что минут пятьдесят всего прошло - ну а если не все будущие премьеры окажутся на том же уровне? Надо "Политеатру" иметь в виду и это обстоятельство тоже: скучный спектакль в этом зале высидеть невозможно, значит, придется постараться, чтобы и в дальнейшем не находилось повода отвлекаться на бытовые неудобства.
маски

танец белых мух под пение индонезийских цикад

Вспомнил бы я средь шумного бала в Политехническом музее про "ночного директора" в Галерее на Солянке - неизвестно, но не мог не подойти к Гале Солодовникой и не поздравить с премьерой "Волн", в успехе которой ее роль мне кажется значительной, если не сказать определяющей, а в разговоре зашла речь и о ее прошлогоднем перформансе у дяди Федора, когда Галя, частично закопанная в землю, сидела в подвенечном платье и разгребала груду червяков:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2107268.html?mode=reply#add_comment

- ну а поскольку еду уже всю поели (сначала сладкое, в таком порядке выносили, потом рыбно-мясное), и коктейли я все понемногу попробовал (сначала розовый со смородиновым, кажется, сиропом, потом хлебнул стакан белого вина, дальше с ананасным вкусом сине-зеленое пойло, один глоток зелено-желтого с вишенкой, где оказалось чересчур много льда, и наконец еще один розовый), а помногу я с некоторых пор стараюсь не пить, то и решил метнуться. Благо недалеко - стоило выйти из Политехнического, как подрулил 45-й троллебус, одна остановка от одного входа на "Китай-город" до другого, короткая пробежка, и я даже почти не опоздал к началу экскурсии, а литр коктейлей в желудке и полтора кило плавленого сыра в сумке восприятию настоящего искусства никогда помехой не служили. Правда, меня не сразу пустили в галерею-то - я говорю бабулькам на входе, что они меня должны знать хотя бы в лицо, а они отвечают, что знают в лицо только Путина и Медведева, но скоро сдались, значит, теперь уже троих знают в лицо - какой-никакой прогресс.

Не застал самую малость "подвальной" части экспозиции, где представлено творчество Ольги Юргенсон. На одном экране, например, запечатлен торт, точнее, процесс его приготовления, а еще точнее, изготовление надписи на нем высокоидейного содержания. Юргенсон, насколько я сумел уяснить, художница очень продвинутая и резко настроена против капитализма. Живет она, разумеется, где-то в Северной Европе, но так болеет душой за рабочий народ, что только ему одному и посвящает свое искусство. Скажем, предлагает украшать спецодежду в знак протеста против капиталистической унификации человека. Или вот еще хорошая мысль - заснятый из окна падающий снег накладывается на фонограмму с записью звуков, издаваемых цикадами, обитающими на островах Индонезии: за окном студии европейские снежные мухи танцуют под пение индонезийских цикад, не позволяя зажравшимся буржуям забыть о проблеме угнетения человека человеком. Вообще саундтрек в видеоработах Ольги Юргенсон играет особую роль - взять хотя бы "Время вперед" Свиридова (и почему все думают, что это Хачатурян? ритм, что ли, вводит в заблуждение?). Оценить достоинства подобного рода произведений я не могу в принципе, поскольку не вполне, мягко говоря, разделяю их исходный посыл - а не разделяю потому, наверное, что живу слишком далеко от Ольги Юргенсон и Северной Европы, а когда заползаю на ночь в свою конуру, то не имею возможности наблюдать, как домработница, не сумевшая правильно разложить гладильную доску, гладит, согнувшись в три погибели до полу: и рад бы умилиться этому зрелищу, да повода нет.

Вы бы ребенку теперь показали светлую сторону... Рад показать! Про выставку Юргенсон в подвальных залах я, признаться, узнал только на месте, а бежал на иерусалимский проект, куратором которого выступила Катя Бочавар и на вернисаж которого меня звали, но мы не успели, потому что где-то были. А где же мы были?.. Ну да неважно, где были - каково же мне пришлось, когда я понял, что практически все вещи на выставке видел два года назад в рамках проекта израильского видеоарта на Винзаводе, причем та экспозиция была не только богаче количественно, но и не в пример интереснее:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1671786.html?mode=reply#add_comment

Оттуда на Солянку попало далеко не самое яркое и стоящее. Из запомнившихся в тот раз - только проект Тома Пнини с парашютиками в гараже. И снова, как и в большом винохранилище, напротив него - видео с изображением машин, останавливающихся на дороге в память о павших израильских воинах, только на Солянке в силу иных масштабов пространства экраны разделяет всего метров десять, а не пятьдесят, как на Винзаводе. И "Шаббат" о жизни ортодоксальных районов Иерусалима в субботу тоже на Винзаводе показывали, только с тех пор я еще и сам успел побывать в Иерусалиме, и аккурат в субботу, и хотя в произведении запечатлены жилые кварталы, а не туристические, но поездка в Израиль так сильно подорвала мои благостные представления об этой стране (в смысле - о той, об "этой" я ничего благостного не представлял отродясь, слишком хорошо ее знаю), и об израильском искусстве в частности, особенно о современном (за две недели до моего приезда в Тель-Авиве открыли новый корпус художественного музея, посвященный местному модерну и контемпорари арту, так что продукцией израильских леваков, а современные художники всегда леваки поголовно - миллионеры ведь только за прогрессивное искусство готовы платить, их до слез трогает чужое сочувствие обездоленным, а какая-нибудь абстрактная метафизика ни граммулечки, религиозно-философские там аспекты и всякая прочая реакционная нудятина богачам не нужна, исключительно борьба за права угнетенных их волнует - я "насладился" надолго вперед), что если в позапрошлом году оно вызывало у меня настоящий интерес, то сейчас - не слишком жгучее любопытство пополам со скепсисом. Еще один образчик видеоарта дядя Федор не прокомментировал, а я не успел вчитаться в экспликацию - на экране показывали, как бульдозер сносит целиком небольшой жилой дом, но я не понял, дом ли это семьи шахида или постройка иудеев на так называемых "арабских территориях", исходя опять-таки из своего израильского опыта, могу предположить с большой вероятностью первый вариант, поскольку прогрессивные израильские художники, конечно же, сочувствуют мусульманским террористам, а своих религиозных соплеменников в лучшем случае презирают. Ну и фотопортреты иерусалимских жителей на стене развешаны - для антуража, так сказать.

Следующая выставка на Солянке, правда, Тарковскому будет посвящена, а мое отношение к Тарковскому таково, что израильский видеоарт по второму кругу все же предпочтительнее.
маски

топ, топ, топает модель

Первый раз мне позвонили, когда я сидел в кино, поэтому даже не совсем понял, о чем речь, и попросил написать письмо. Письма не получил, но на следующий день снова звонок: "Хотим пригласить вас в наше шоу "Топ-модель по-русски". Мой первый вопрос, естественно - в каком качестве. Говорят - в качестве звездного гостя. Насколько я "звездный" гость, можно спорить, но уж к модельному-то бизнесу я определенно никакого отношения не имею - может, предполагаю, вы меня с кем-то путаете? Нет, нам нужны именно вы, пожалуйста, приходите, съемка программы в субботу в восемь тридцать утра. Ну все понятно, почему нужен "именно я" - нужен кто угодно, лишь бы согласился притащиться хрен знает куда в субботу чуть свет не срамши - но уверяют, что не шутка, очень я им нужен. Само собой, в восемь утра в субботу на "Топ-модель по-русски" ехать - полный бред, а с другой стороны - в другое время я и вовсе не могу, у меня же спектакли и прочее, уж если я на прогон в "Новой опере" к одиннадцати утра поднимался, а тут все-таки машину обещали прислать. Ну ладно, давайте попробуем.

Но честно думал, что до субботы об этом все забудут. И вдруг в половине восьмого утра у меня начинает разрываться мобильник - я сплю и просыпаюсь, когда вибрация свое дело уже сделала и начала играть мелодия "Не дано", которая у меня там стоит десять лет, но никогда не звучит, потому что обычно мобильник только на вибрацию настроен. В телефон мне говорят, что машина уже подъехала. Сообразить, что это с "Топ-модели", я еще кое-как сумел, но все-таки ни морально, ни тем более физически готов к раннему подъему не был, да и вообще не был ни к чему готов. Однако раз уже подъехала - по-армейски за время, пока догорает спичка, обмундировался в обычное свое отрепье, а точнее, в чем заснул после политеатровского банкета, в том и поехал.

Привезли меня в павильоны на каком-то Донском проезде, там уже почти все участники собрались, но я из них никого не знал даже в лицо, за исключением Данилы Полякова. Его очень долго и тщательно гримировали (ну как же может быть у модели такая плохая кожа? я еще на "Трех сестрах" Бартенева, где он участвовал, обратил внимание), потом наряжали в латы, а нас, остальных, накрасили по-быстрому, крупными экспрессионистскими мазками, зато от души. Ситуация слишком хорошо известная по многочисленным пьесам, спектаклям и фильмам: несколько незнакомых друг с другом персонажей поутру неожиданно обнаруживают, что находятся в загадочном, неопознаваемом замкнутом пространстве и подвергаются процедурам, смысл которых от них так же до поры ускользает, а затем в процессе выясняется, что они все умерли и попали на тот свет. В нашем случае между делом выяснилось куда более интересное обстоятельство - ток-шоу ведет Ксения Собчак. Об этом я тоже не знал, да я вообще ни о чем не знал, согласился же из чистого любопытства, не представляя, о чем я могу сказать в связи с модельной темой. Но по крайней мере до меня дошло, с чем связано экстремальное время съемок - с Собчак оно связано, Ксения же, поди, едва из Парижа прилетела, а у нее несколько ток-шоу на разных каналах, говорят, еще и "Госдеп" вернулся, то есть "Госдеп-2", не то на РБК, не то на "Дожде".

А говорить мне ничего и не пришлось - меня, правда, Собчак представила, я кое-как на это представление приподнялся со стула с видом издыхающей каракатицы, потому что съемка началась, как водится, не восем тридцать и даже не в девять тридцать, а ближе к половине одиннадцатого. Но потом все что-то хотели сказать, и хотя говорили хуйню, повторяя одно и то же по пятнадцать раз (модель - тяжелая профессия, требующая полной самоотдачи, и претенденток подстерегают опасности, жулики и сутенеры, а также нездоровая конкуренция), а я-то с самого начала не собирался выступать, и больше наблюдал за происходящим.

Среди звездных гостей помимо тех, с которым я столкнулся поначалу, обнаружились певец Андрей Ковалев и писательница Лена Ленина. Ну в такой компании и я вполне мог почувствовать себя звездой - свой статус я оцениваю трезво, но считать себя журналистом у меня больше оснований, чем Ковалева - певцом, а у Ленину - писательницей. Последнюю я вообще поначалу не опознал, хотя меня как раз с ней рядом посадили. Просто когда она через меня стала кидать понты, обращаясь к начинающему дизайнеру Марии Аксель (еще одна "звездная гостья", до сих пор не слышал о такой, но в сравнении с Лениной эта женщина показалась мне приятной, во всяком случае, адекватной, поинтересовалась, не модель ли я тоже - какая вежливая! - и хотела пригласить на свой ближайший показ, да пригласительные, видите ли, закончились - ну это бывает) и давать ей советы по пиаровской части, то если бы мое тело их не разделяло, глядишь, дошло бы до потасовки, причем вне всякой связи с темой и сценарием программы.

Сценарий, как я понимаю, если и имел место, то скорее для галочки. Главное в программе, которую ведет Ксения Собчак - хорошо подсветить Ксению Собчак. Причем меньше всего в этом виновата сама Ксения Собчак, она-то умница, я ее обожаю, и дай ей волю, она бы сделала хорошую программу, но тут она отрабатывала формат за гонорар и не парилась, если не считать двух моментов: интернет-телемоста с Листерманом и финальной реплики: "Всем спасибо, я понимаю, что это был ад". Для меня адом съемка не оказалась, потому что я ничего другого не ожидал и, наоборот, неожиданно для себя нашел повод повеселиться, а вот с Листерманом вышло как-то странно: предупредили, что телемост записан заранее, чтоб, значит, массовка не хихикала. Массовка и так бы, я думаю, не хихикала, массовке ведь, в отличе от "звездных гостей", хотя бы по двести рублей за съемку платят, но у Собчак с Листерманом завязался явно импровизационный диалог, к тому же с чудовищными техническими огрехами - Собчак, кстати, когда звук совсем пропадал, очень смешно, артистично "транслировала" содержание вопроса с помощью пантомимы, что - единственное что - придавала вопросам из сценария хоть какой-то смысл. Листерман вспомнил, как в 2000-м году, когда Ксюша приехала в Москву, он и ее знакомил с олигархами - Собчак не растерялась и в ответ рассказала, что Листерман взял с некоего мэна деньги за знакомство с ней, а ее об этом не проинформировал, и несчастный весь вечер ходил следом, коктейли предлагал - один живой эпизод за все ток-шоу, и тот посвященный не гостям, не теме передачи, а персоне ведущей. Ходила она по свежевыкрашенному белому подиуму (краской воняло невыносимо) тоже лучше любой модели. Правда, из первого ряда я невольно наблюдал во всех деталях Ксюшины щиколотки - похоже, у нее варикоз начинается. Но, как говорится, мы ее любим не за это.

Половину съемочного процесса заняла постановка света, как будто над шоу работал Роберт Уилсон. Когда Собчак зафиксировали в нужном освещении, остались мелочи - о чем-то побазарить и закрыть лавочку, тем более, что следующая съемка поджимала. Откуда набирали этих моделей, я не знаю, но говорили они явно не "по-русски", с чудовищным произношением, а про лексику с грамматикой лучше промолчать. В соседнем павильоне все было засыпано стружками и стояла циркулярная пила - распиливали доски для декораций, но не при нас. Мне оттерли морду от грима, побрызгали на посошок термальной водой и посадили обратно в машину. Я как не понял еще при самом первом звонке, что это такое, так в полном недоумении и остался. Но я в принципе плохо понимаю людей, которые участвуют в ток-шоу - даже в нормальных, даже на крупных телеканалах. От подобного пиара, что бы ни проповедовала и чем бы не гордилась писательница, телеведущая, актриса и модель Лена Ленина, толку чуть: ни корысти, ни популярности - ну или надо совсем из телевизора не вылезать, а так - просто трата времени, в лучшем случае, как вот здесь, на "Топ-модели по-русски", бесплатный цирк с организованной доставкой в оба конца, ну и еще лишний повод убедиться, что "по-русски" всегда значит "через жопу".
маски

"Король умирает" Э.Ионеско в Театре на Таганке, реж. Кшиштоф Занусси

Умирает герой Валерия Золотухина в течение почти полутора часов без антракта в помещении, похожем на бункер - серые стены с трещиной в заднике, которая иногда трясется и в финале разверзается, открывая пейзаж разрушенного города, куда уходит скончавшийся-таки наконец в муках Беранже Первый. Мобильники, ноутбук стража и микрофоны, а также современная инвалидная коляска - мелкие и не раздражающие детали, хотя и необязательные в том условном контексте, который задает пьеса. Современность у Занусси, впрочем, современность столь же условная, сколь условен сказочный антураж у Ионеско. Ирина Линдт играет королеву Марию, не вполне понимая, что играть, играющая королеву Маргариту Любовь Селютина, кажется, и не пытается понимать, все ее старания сосредоточены на том, чтобы своевременно вспомнить следующую реплику - удается не всегда, на прогоне кто-то подсказывал прямо из зала, а как получится дальше, неизвестно. И вроде все нормально - Занусси не пытается включать "психологизм", противопоказанный Ионеско, избегает вульгарных политических ассоциаций, на исполнителей отлично пошиты костюмы, не слишком удачное пространственное решение (трибуна, с которой вещает страж, и четыре кресла в центре сцены загораживают задний план, где располагается "рабочий стол" короля, ну и самого короля в определенные моменты, соответственно) - простительная и техническая недоработка, но при этом не совсем ясно, а зачем понадобилась режисеру именно эта пьеса. Спектакль Занусси - не публицистический памфлет, не фарс, не семейная драма, нет и намека, возможного и уместного, на события непосредственно внутри Театра на Таганке, на универсальную философскую притчу он при всем желании едва ли тянет, поскольку обозначенная изначально модель за полтора часа мало развивается, и остается вопрос, где в этом стилистически адекватном воплощении пьесы присутствует сам режиссер, кроме как упоминания в тексте "стиральных машин Занусси".
маски

"Диббук" Б.Майерса, Национальный театр Северной Греции, Салоники, реж. С.Хатзакис

Любительство налицо, но я не разобрался, аутентичное или стилизованное. Семейная пара за праздничным столом на фоне семисвечника разыгрывает в лицах легенду о Диббуке: девушка Лея пригласила покойного возлюбленного на свою свадьбу, устроенную отцом, в нее вселился дух и раввину пришлось изгонять его в синагоге. Пара исполнителей с помощью нехитрой атрибутики вроде накладных носов и пудры примеряет на себя образы довольно многочисленных персонажей, от раввина до бабушки, причем мужчина нередко выступает в женском обличье, а женщина - в мужском, что задает дополнительный комический эффект. Однако несмешные еврейские анекдоты в исполнении ряженого ребе и натуралистично изображаемые беснования героини вызывают только скепсис, а попытки имитировать экзорцистские (или как это называется у иудеев) ритуалы, рассыпая вокруг стола зерно, выглядят и вовсе жалко.
маски

Пикассо, Дали, Миро, Тапьес, Грис, Клаве: "Книга художника" в собрании личных коллекций ГМИИ

Выставка большая (весь первый этаж), неравноценная, но интересная. Причем наиболее интересно и неожиданно, как ни странно, представлены авторы хрестоматийные. Два зала Пикассо - один довольно скромный, с иллюстрациями к "Афету" Зданевича, "Полуночным коням" баронессы Этинген (оба имени всплывают за последнее время не впервые - в связи с выставками "Парижачьи" в "Наших художниках" и "Парижской школой" в ГМИИ), цикл "Худая", выполненный по заказу все того же Зданевича к произведению 1630 года, "Ниществующий монах" на африканскую тему - особенно хороши две головы, смотрящие в разные стороны и два торса, мужской сзади и женский в профиль с рукой, протягивающей цветок. Второй зал Пикассо богаче - здесь преобладает графика, связанная с его собственными текстами: "Погребение графа Оргаса", "Поэмы и литографии", особенно хороши портретные моменты. Замечательные циклы "Лисистрата" по Аристофану и "Неведомый шедевр" к роману Бальзака. Рисунки к "Песне мертвых" Пьера Риверди почему-то больше смахивают на Миро, чем на привычного Пикассо.

Но главные, самые насыщенные разделы, посвящены Миро и Дали. Все-таки Дали - превосходный рисовальщик. Цикл "В поисках Грааля" - вполне традиционная иллюстративная графика: рыцари с драконами, заточенные девы, бьющие из перерубленного горла струи крови. Прекрасная "Венера в мехах" по Захер-Мазоху - более узнаваемый Дали, с гротескными, сюрреалистическими эротическими образами, слегка кичевыми, как водится у Дали, прежде всего связанными с "женщиной-демоном" - голова героини излучает взгляд, прорисованный буквально, подобно Горгоне. Гвоздь раздела - цикл к "Алисе в Стране чудес": жутковатые кролики, зайцы, гусеницы и в открывающем листе - девочка со скакалкой, отбрасывающая длинную тень. Совсем обычные "Десять рецептов бессмертия", и совсем неожиданные "Фауст" и "Старик и море". Цветной и яркий, как из школьного издания, цикл "Треуголка" к роману Аларкона - бабочки, вписанные в человеческие фигуры.

Миро тоже неравнозначный - мне более интересными показались серия "Ящерица с золотыми перьями" к собственным текстам художника, особенно просто очаровательное существо, по форме напоминающее огурец, с вылупленными глазами, ярко-красным ртом, с чубчиком на макушке и с хвостиком, а также иллюстрации к "Адонису" Жака Превера; менее - "Букет сновидений для Нейлы" к текстам Ивана Голля. Неплохие, но слишком узнаваемые, слишком для Миро типичные штучки - картинки "Гротескный куртизан", совместный опус все с тем же Зданевичем, характерные персонажи, почти абстрактные, но, если приглядеться, некие фантастические фигурки.

Откровенно бледный вид имеет на выставке Хуан Грис - всего несколько невзрачных вещиц в кубистском стиле, иллюстрации к Пьеру Риверди, задуман цикл был в 1915 году, окончательно завершен в 1955. Раздел Антони Клаве может пользоваться успехом у детей и старушек: сценки из "Кармен" узнаваемые, ярко-красочные, со знакомыми персонажами и на известный сюжет. Антони Тапьес, напротив, может оттолкнуть своими блеклыми абстракциями и коллажами в связи со стихами Октавио Паса и Жаку Дюпену, но зато он представлен иллюстрациями к "Пиковой даме", "Гаргантюа", и неплохими, занятными, а еще занятнее - к "Римским элегиям" Бродского. В зале звучит фонограмма, на которой Бродский читает сам: "звуки рояля в часы обеденного перерыва..." и обозначенная кляксами и мазками отдаленно антропоморфная фигура вызывает ассоциации с музыкантом.
маски

"Паззл любви" реж. Габи Амионе, Пау Балаге и др. в "35 мм"

Юноша и девушка прощатся в барселонском аэропорту. Предыдущие тринадцать месяцев идет обратный отсчет их отношениям, завязавшийся в общежитии, где американка азиатского происхождения Сан и парень с Майорки Лукас не поделили комнату, в результате розыгрыша комната досталась Сан, а Лукасу тесная кладовка, но вскоре они поняли, что любят друг друга, Сан отправила назад своего чикагского бойфренда и одной проблемой, с комнатой, стало меньше, но другой больше, потому что расставание казалось неизбежным и отравляло их безмятежные во всех остальных смыслах отношения.

Трудно поверить, но название переведено буквально, хотя пугает оно своей вульгарностью напрасно - вульгарен только мелодраматический финал, без намека на иронию. В остальном симпатичное молодежное кино, где формальный "эксперимент" студентов киношколы (ничего радикального, просто тринадцать частей "паззла", по одной на каждый месяц, сняты разными молодыми режиссерами) не подавляет, к счастью, бесхитростно-милого содержания. Какие-то моменты сработаны в формате ситкома, какие-то - с монтажными наворотами, одна сценка решена как видеосеанс в интернете под Новый год, другая представляет собой драку на кухне, когда герои посыпают друг друга кофе и сухим молоком, и в таком виде с удвоенным рвением занимаются сексом. Они также любят купаться голышом и ходить в кино, а кульминационный, самый яркий эпизод - их пародийная, карнавальная свадьба, где и "новобрачные", и гости - в невероятных маскарадных костюмах.

Вот только развязка, банальная до невозможности (Сан уже в самолете понимает, что не может улететь, и выпрыгнув, бежит догонять Лукаса, который должен был улететь в другую сторону, но тоже разумеется не улетел, и обнулившийся было обратный отсчет начинает тикать уже в правильном направлении), эту непритязательно-обаятельную штучку утяжеляет, портит, превращает в откровенную шнягу.
маски

"Женщина в черном" реж. Джеймс Уоткинс

Когда б ни Дэниел наш "Гарри Поттер" Рэдклифф, никто бы и не заметил этого третьесортного ужастика. Да и с Рэдклиффом - ничего особенного, актер он не из великих, это очевидно, и формат для него не самый новый, вплоть до того, что поначалу, столкнувшись с нечистой силой, кричит "Исчезни!", хотя повзрослевший Гарри Поттер все же предпочитает волшебной палочке топор, куда менее, однако, эффективный при столкновении с духами ада.

Герой Рэдклиффа, молодой риэлтор и безутешный вдовец, чья жена умерла при родах, отправляется в захолустье продавать поместье скончавшейся землевладелицы, жившей на полуострове, дамбу которого затапливает приливом. Односельчане в панике - они винят покойную, а теперь и приезжего, в смерти своих детей. Герой не знает, как реагировать на слухи, но и сам, разбираясь с делами, начинает видеть призраков, а среди них - женщину в черном. Он выясняет, что это сестра покойной, повесившаяся в тридцателетнем возрасте после того, как у нее отобрали сына, а сын этот затем погиб при аварии, утонул в болоте и тела его не нашли. С тех пор призрак матери бродит неприкаянный и забирает всех детей в округе. Помочь герою вызывается еще один отец, потерявший сына, а также и жену, которая свихнулась от горя - и вот, пожалуй, роль Кирена хайдса действительно отчасти неожиданная, поскольку он-то нередко играет существ демонических и вообще снимается во всяких страшилках, от "Баек из склепа" до "Призрачного гонощика-2", а здесь воплощает едва ли не единственного персонажа, до последнего отказывающегося верить в сверхъестественное. Тем не менее бедолаге-чужаку он сочувствует, защищая от разъяренных селян-мракобесов.

На физиологическом уровне кино, конечно, воздействует как запланировано, поскольку неожиданный громкий звук пугает в любом случае - только это к творчеству, к искусству не имеет отношения, как и картина в целом. Помимо того, что она в принципе не несет ничего нового хотя бы для своего жанра, в ней, при всех возможных скидках на жанровые условности, огромное количество нелепостей: новый приятель дает герою собаку "для компании" в проклятом доме, собака лает, помогает ему, а затем куда-то пропадает бесследно; тело мальчика не смогли найти ни сразу после его гибели, ни потом, но озаботившийся этой проблемой приезжий в два счета лезет в болото, ныряет, и привязавшись тросом к автомобилю своего покровителя (действие этой "готической" хрени происходит в 20-м уже веке), в один момент извлекает из трясины трупик, дабы вернуть тело ребенка духу матери, хотя зачем духу тело - большой вопрос. А главный вопрос - за что же все-таки призрак женщины в черном убил главного героя и его сына, когда нянька привезла его к папе на выходные? Сынок разделил судьбу местных детей - женщина в черном поманила его, едва он успел сойти с поезда на перрон, и он шагнул на рельсы, отец бросился за ним - и они воссоединились с покойной мамой, так что понимать развязку можно двояко: и как запоздалую месть призрака из зависти к чужому счастью, и как своеобразную благодарность за обретение покоя.