March 6th, 2012

маски

театральная Москва глазами ангелов: 10-й "Гвоздь сезона" в центре "На Страстном"

Как удается Богомолову с Епишевым из года в год не снижать, но поднимать планку своих театрализованных церемоний - я не понимаю. Конечно, на этот раз их сильно поддержал Путин - такого административного ресурса, задействованного в контексте театрального мероприятия, свет не видел: Страстной бульвар перегорожен решетками, автобусами и многослойной живой цепью омоновцев в шлемах - Евгений Арье, как человек не вполне местный, слегка смутился и получая наградную стекляшку за "Врагов", назвал происходящее "опасным балаганом" (в Израиле мне все говорили: мол, у нас много проблем, зато свобода - а Арье как будто только что из подвала Лубянки вышел), и также отметил: "Это они народ от вас охраняют". Но организаторы вклад в мероприятие отработали - вручили Путину гран-при за лучший спектакль года "Выборы-2012". Хотя театрам тоже кое-что осталось. Список призеров как никогда удивил - в лауреатах не оказалось "Будденброков" и много чего еще, ну там "Кати, Сони..." крымовской, например, но Крымов не всем нравится, а "Будденброки" Карбаускиса, уж казалось бы, бесспорный фаворит - нет, не прошел, зато "Современник" наградили дважды, еще и за "Время женщин", чего я совсем уж не догоняю. "Вечер с Достоевским" Фокина-Райкина вызывает меньше вопросов, гран-при (настоящее) "Пер Гюнту" Захарова - еще меньше, но рядом с "Будденброками" все же не стоял ни один из этих очень удачных опусов. Впрочем, премии - фигня, а "Гвоздь сезона" любят не за это и не для того, чтобы первыми услышать имена победителей, приходят на вручение - а приходят все, кто только может.

Тема 10-й церемонии - готика, живые мертвецы, восставшие из ада, зомби. На телеэкране - Путин с Медведевым, а на сцене, точнее, из-под сцены вылезают Костя с Сергеем в зомби-гриме и среди свежевскопанного кладбища начинают, как шекспировские могильщики, размышлять о бренности всяческого бытия. Используя, что и мне следует взять на заметку, эпитеты из словаря юного театроведа под редакцией Веры Максимовой и Натальи Старосельской и антонимы из словаря Геннадия Демина. Вообще должны расходиться на пословицы пассажи про то, что Елена Ямпольская, возглавив газету "Культура", оказалась слаба на передовицы, климат театров способствует сохранению останков, а Сергей Проханов приступил к репетициям спектакля "Приклюдения олененка Дилдо". Пожалуй, политики было слишком много - за этим далеко ходить не надо, очередной митинг "несогласных" происходил буквально за окном театрального центра (путинский омон нагнали, конечно, туда, а не сюда, но я не ожидал, что они так отрепетированно все оцепят, что для прохода препятствий не создадут никаких - научились, натренировались), прекрасный ход - падение с колосников "разрядившегося айфона", выстрелы секьюрити в ведущих и их "воскрешение", но самые смешные, остроумные сентенции все равно касались напрямую театра.

Я, собственно говоря, и смеюсь-то, то есть по-настоящему хохочу, раз в год - на богомоловском капустнике в честь "Гвоздя сезона", а уж некоторые смешливые юные театроведы от сохи заходятся так, что могут и наизнанку вывернуться. Потрясающая задумка - наложить монолог Просперо из "Бури" (награждали, естественно, Калягина, но в его отсутствии премию получал Володя Скворцов) на кадры телеверсии мхатовского "Так победим" Шатрова - поскольку я принадлежу к поколению, которое застало подобные спектакли хотя бы по ТВ (Калягин играл там, разумеется, Ильича), то меня это повеселило от души. И того пуще - реконструированная экспликация к постановке Марка Захарова "Пролегомены к критике чистого разума" - не просто дико смешно, но и очень точно описывающая эстетику позднего Захарова, пародирующая "Пер Гюнт", а "трансцендентальное показывает фокус с яйцом", по-моему - главная фраза вечера.

И Марк Захаров, и Давид Смелянский шутки в свой адрес поддержали, Смелянский в ответ даже заметил, что теперь у них "театр трех толстяков", но финал вечера неожиданно оказался печальным: "театральная Москва глазами ангелов" - ведущие с черными накладными крылышками, дешевые китайские игрушки на батарейках, дергающиеся у авансцены, на видеомониторе Путин и Медведев, победительно взявшиеся за руки, приглашение "кому на фуршет, а кому на улицу" - пронзительно, изысканно, не знаю как еще сказать точнее, нет поблизости словаря юного театроведа под редакцией Веры Максимовой.
маски

"Клятва" реж. Майкл Сакси

По-азиатски пафосное название, больше подходящее для коммуно-православно-фашистских агиток или, в крайнем случае, для китайских фэнтези ничего стоящего не предполагало, и я рассчитывал, что посмотрю до середины, но досидел в результате до конца, хотя и не без труда. Слишком уж расхожий прием - потеря памяти как возможность замещения личности, кем только не отработанный, от французского интеллектуального театра ("Зигфрид" Жироду, "Путешествие без багажа" Ануя) до латиноамериканских сериалов. Рэйчел МакАдамс - симпатичная и талантливая актриса, но здесь она тошнотворна, Джессику Ланг я люблю, а Сэма Нила, вместе с которым они играют родителей главной героини, терпеть не могу, ну а тупорылый раскабаневший Ченинг Татум совершенно невозможен. И тем не менее в целом - терпимая сопливая мелодрама, которой добавить бы чуточку самоиронии - и вышел бы приличный средней паршивости фильмец.

Решив заняться сексом в машине среди зимы (почему-то героиня посчитала, что в машине гарантированно залетишь, а ребенка она хотела), молодые супруги не включили фары и в них сзади въехал грузовик. Очнувшись в больнице, женщина ничего про мужа не помнила, зато сразу узнала папу с мамой, хотя до аварии и даже до замужество долго с ними не общалась, а также бывшего жениха, которого бросила перед свадьбой. Собственно, я только ради этого только и терпел - интересно было узнать, что такого произошло, что богатая девушка променяла родительский особняк на съемную городскую квартиру, юридический факультет - на студию вольного художника-скульптора, а богатого красавца модельного вида - на Ченинга Татума, при всем его прекрасном телосложении. Муж-то знал, что когда-то девушка выяснила: отец, поборник семейных ценностей, изменяет матери с ее лучшей подругой, и так это на нее подействовало, что из куклы Барби она превратилась чуть ли не в хиппи, стала вегетарианкой и вместо попсы полюбила рок-н-ролл. Знал, да не сказал, потому что не посчитал возможным. Зато чего только не делал другого, чтобы вспомнила она, как им было вместе здорово - и по прежним местам водил (особенно в их любимое кафе "Мнемоник" - да, фантазия у авторов небогата), и конфетами кормил, и хуй свой показывал (лучше б на камеру показал, может, и я бы тогда к Ченингу Татуму изменил отношение) - не помогло, так и не вспомнила. Но пройдя тот же круг еще раз - узнала про отца, бросила юрфак, оказалась от мяса, переехала в город и сняла квартиру, встретила снова мужа, теперь уже бывшего (он устал, отступился и подписал документы о разводе) - пришла к тому, что заново его полюбила.

Если подходить строго, но это не совсем то, что предполагает исполнение клятвы верности, особенно если она обеими супругами не сговариваясь написана на карточке меню. Но так даже занятнее, и будь причина мировоззренческого инсайта героини более стоящей, чем неверность отца, и цель хоть сколько-нибудь значительная, а не художественная лепка под громкую музыку на свободный от мертвого мяса желудок - и "Клятва" оказалась бы похожа на нормальное, пусть не великое, кино. Нельзя же одними штампами обходиться, это ведь не только нехорошо, но и скучно.
маски

"Самоубийцы" реж. Егор Баранов

Почему-то мне замстилось, что это фильм Александра Стриженова, а он на самом деле только продюсер, соавтор сценария и ("только"... ничего себе только!) исполнитель одной из ролей второго плана. Нет, выполнен опус на уровне скорее любительском, но что-то занятное в нем есть. Алексей Воробьев как актер куда менее состоятелен, чем оказался режиссер фильма, но и он не сильно меня раздражал в роли парня, который жил себе не тужил, скакал от одной девки к другой, а когда обнаружились бляшки в крови, решил вскрыть себе вены, но своевременно обнаруженный в ванной, оказался в одной палате с профессиональным самоубийцей Толиком (Евгений Стычкин). Толик про смерть знал все, но как ни пытались они помочь друг другу умереть, не выходило. Решили, что втроем сподручнее, чем вдвоем - и так после того, как положив насмерть кучу бандитов (герои нарочно нарывались, чтобы их убили - вышло наоборот), приняли в свой "клуб" девушку (Оксану Акиньшину). Но пришли к выводу, что умирать надо, испонив последнее желание - и пошли в отрыв, благо терять вроде как нечего. К ним присоединились еще несколько потенциальных самоубийц, и среди них - безнадежно влюбленный скрипач-гомосексуалист, которого играет Данил Лавренов. По-моему, для Данила это первая заметная роль в кино, во всяком случае, я его раньше на экране не видел, только на сцене - и сразу такая удача, в смысле - я всегда говорил, что настоящий актер должен сыграть за свою жизнь три роли: гея, трансвестита и женщину, а Данилу в "Самоубийцах" удалось убить одним выстрелом двух зайцев: его скрипач Арсений - не только гей, но и трансвестит, причем в парике и макияже я Даню раньше не представлял, а вышло очень убедительно, и кстати, объект чувств его персонажа, мелькающий на балконе вместе с бофрендом, играет еще один мой давний знакомец Коля Демидов. Там еще Вилле Хаапасало изображает беглого финна, на жену которого упал топор и он нелегально перешел границу РФ, а решил умереть, потому что в Финляндии его посадили бы за убийство, а в России за нарушение пограничного режима, но крутому лесорубу без воли никак нельзя, и много других разных фриков: раскаявшаяся проститутка, ложно обвиненная в наркоторговле старуха-медик, истязаемый в части солдатик...

Заранее ясно: "сегодня никто не умрет". С бляшками в крови, правда, до ста лет жить трудно, и персонажа отправили на заморозку, но остальные, должно быть, найдут свое счастье по полной программе, да еще и порядок вокруг себя наведут: сутенера раскаявшейся проститутки (Гоша Куценко) они всей честой компанией разбили на голову и практически без потерь в личном составе. Помогают им в этом менты (Стриженов играет как раз мента), с которыми самоубийцы забухали поначалу, и потом задружились уже навек. Трудно оценивать достоинства этого фильма - мне, наверное, подготовки не хватает. Тут нужны умы иного масштаба, я знаю только двух: Щукина и Валерию Ильиничну Новодворскую. Щукин мне представляется просто революционером в области культурологии, поскольку внес в традиционную классификацию киносюжетов принципиально новую позицию - до Щукина фильмы делились на те, что "про любовь", и те, что "про войну", а Щукин добавил еще один вариант - про скрытый гомосексуализм, причем по Щукину выходит, что фильмов про скрытый гомосексуализм гораздо больше, чем про любовь и про войну вместе взятых, и уж "Самоубийцы"-то - конечно из их числа, и не только в персонаже Лавренова дело, но прежде всего речь идет о двух главных героях (Воробьев и Стычкин), которые изнемогают настолько, что готовы хоть с крыши спрыгнуть, лишь бы в обнимку (есть в картине такой эпизод). Что же касается до Валерии нашей Ильиничны, то безусловно, она выдвинула бы тезис, что "Самоубийцы" - не вполне последовательная, недостаточно жесткая, но честная и яркая сатира на путинский режим, палочный полицейский беспредел (напиваясь вместе с самоубийцами менты становятся их лучшими друзьями, и когда задерживают их позднее на угнанной машине, соглашаются оставить автомобиль им, законного же владельца автомобиля жестоко избивают) и отсутствие в современной России всякой свободы, когда единственным правом из прав человека у гражданина остается право на смерть, да и его невозможно реализовать в полном объеме под неусыпным контролем кровавой гэбни, а гнет власти на мыслящего индивида до того непосильный, что жить все равно невмоготу, других выходов, кроме самоубийства, Путин не оставил.