March 5th, 2012

маски

"Белая гвардия" реж. Сергей Снежкин

Работа проделана авторами в любом случае значительная, и я бы не стал набрасываться на фильм оголтело, тем более, что очень затруднительно, например, оценивать актерский ансамбль, где Хабенский и Пореченков оказываются в одной компании с Евгением Дятловым (а он теперь везде будет играть, да? и всюду петь? его Шервинский - просто ужас что такое), а замечательный питерский театральный актер Дмитрий Лысенков - с жутким Артуром Смольяниновым, и Екатерина Вилкова - с Евгенией Добровольской, а еще совершенно бездарная (не вообще, но здесь - просто режет глаз, точнее, ухо своим фальшиво-трагическим вскриком) Ирина Скобцева в крошечной роли матери Най-Турса, да и Федор Бондарчук-Шполянский - не вершина актерского мастерства, очень грубо, однопланово, топорно сработанный характер, но это только один аспект.

Второй - соотнесение сериала с литературным материалом, что изначально задает несколько некорректный тон по отношению к самостоятельному телевизионно-кинематографическому произведению, но я бы отметил несколько, как мне кажется, очевидных моментов: а) включение в сюжет "Белой гвардии" мотива из написанного чуть позже, но тематически связанного с нею рассказа "Я убил" (врач Алексей Турбин убивает полковника-палача, которого в сериале играет Гармаш) неоправданно и неубедительно, оно разрушает и без того рыхлую повествоательную структуру; б) в экранизации полностью игнорируются элементы модернистской поэтики, присущие раннему булгаковскому роману, он перерабатывается в сочинение авантюрно-приключенческого, скорее даже романтического по духу, нежели реалистического толка; в) роман Булгакова используется не как сюжетная основа для фильма, но как отправная точка для нового мифотворчества относительно событий в Украине конца 1910-х годов и зарождения украинской национальной государственности, что сегодня имеет острое, актуальное политическое значение. В связи с этим обстоятельством и невозможно спокойно, невозмутимо воспринимать этот пасквиль.

Справедливости ради стоит сказать, что Михаил Булгаков и сам выступат с откровенных антиукраинских позиций, его иронический скепсис распространяется не только на первые шаги украинских деятелей краткого периода первой независимости, но и на украинский язык, украинскую культуру, украинское национальное самосознание. Но ни у Булгакова, ни в советском телефильме "Дни Турбиных" Владимира Басова (там, правда, в основе лежит пьеса, а это сильно разнящиеся произведения) нет агрессивного антиукраинского настроя, тогда как в новорусском телесериале, в соотвествии с неоимперскими православно-фашистскими тенденциями непримиримая ненависть ко всему украинскому, к самой идее самостийной Украины в принципе, становится по сути главной темой всего многочасового опуса. Украинцы - исключительно дикари, подонки и бандиты, в лучшем случае - обманутые недочеловеки, не понимающие, что без русских они пропадут в два счета, причем (и это весьма показательный по теперешним меркам момент) неважно, что это будут за русские, большевики ли, белогвардейцы, но только под русскими украинцам и должно жить, никак иначе.

Вот эта фашистская пропагандистская мерзость и делает новую "Белую гвардию", при отдельных мелких ее достоинствах, невыносимой, особенно в той ее части, которая касается украинской Директории - поразительно, но советский, сталинский миф о Директории практически без всяких редакций, без купюр и добавлений перешел в новорусский православно-фашистский идеологический канон, разве что усилилась агрессия по отношению к украинскому патриотизму в целом - но это объясняется уж конечно не только личной позицией режиссера и уж подавно не желанием поглубже проникнуть в Булгакова. Впрочем, жертва здесь - не Булгаков, довольно средний на фоне грандиозной русскоязычной литературы 1920-начала 1930-х годов писатель, превознесенный позднее советскими евреями интеллигентами за другой его роман, в котором они узрели светоч православной духовности, в то время как сами православные склонны считать его скорее сатанинской писаниной. Жертва - фильм, который обещал быть по меньшей мере любопытным, а оказался отвратительным.

Булгаковская же "Белая гвардия" - безусловно, интереснее в чисто формальном, поэтическом плане, чем туповатый сатирико-псевдофилософский памфлет "Мастер и Маргарита", но в 1920-е годы очень много написано было книг о гражданской войне на территориях бывшей (на тот момент переставшей существовать, позднее реставрированной, снова развалившейся уже к концу 1980-х и снова активно претендующей на реставрацию теперь), были хуже булгаковской, были лучше, были в какие-то периоды более знаменитые (ну хотя бы фурмановский "Чапаев") и были запрещенные, "Белая гвардия" занимает среди тех и других свое законное место - но вместе с прочими. То, что уцепились именно за нее, а не за "Конармию" Бабеля хотя бы (несопоставимое с "Белой гвардией" по глубине и силе сочинение, и до сих пор, кажется, ни разу не экранизированное в полном объеме, тогда как "Белой гвардии" в этом смысле "повезло" не впервые), не за "Голый год" Пильняка, не за Малышкина и не за Веселого, не за вполне благонамеренного что по советским, что по православно-фашистким понятиям Лавренева даже, в конце концов (впрочем, Полока же снял "Око за око", но это совершенно беспомощная штука, да и кто ее видел? я смотрел на фестивале в Выборге, до проката и ТВ фильм пока что не добрался) - само по себе показательное явление. То, как с "Белой гвардией" обошлись - вдвойне показательное. Ошельмовали Булгакова, следующий на очереди, как я понимаю, Гроссман - с участием того же Евгения Дятлова и с дописанными сюжетами, когда гроссмановские жертвы сталинизма превращаются в истинных патриотов отечества и получают награды от отца народов.
маски

"Эдит и Марсель" реж. Клод Лелуш, 1983

Фильм начинается с эпизода 1949 года, когда Эдит Пиаф получает известие о гибели Марселя Сердана, а затем возвращается к 1939-му, когда Пиаф и Сердан вовсе не были знакомы. Они встретятся позднее, зато в 1940-м году в немецком плену окажется Жак Барбье, и его "военной крестной" по переписке станет молодая аристократка Марго, чья старшая сестра выходила замуж аккурат в день начала Второй мировой. Девушка, живущая в родовом замке, занятом нацистами под комендатуру, без ума от книги "Унесенные ветром" и бесконечно перечитывает роман Маргарет Митчел, о чем пишет своему "крестнику" в лагерь для военнопленных, но Жак - простой парень, он и рад бы почитать Митчелл, но негде взять, а приятель вместо "Унесенных ветром" предлагает ему Библию под предлогом, что "все истории - об одном и том же", но Жака это не устраивает, и тогда тот приятель, актер Комеди Франсез, в лагерной самодеятельности исполняющий с блеском роль Сирано де Бержерака, начинает за Жака сочинять письма к девушке от его имени, проникновенные, поэтичные, в частности, он описывает ей процесс репетиций в той же самодеятельности пьесы "Мещанин во дворянстве" Мольера, где Жаку-толстяку предназначается роль Журдена. После войны освободившийся Жак встречается с Марго, поначалу они не находят общего языка, но Жак бросает жребий, орел или решка, и они решают попробовать. Через какое-то время они уже женаты, и дела не идут на лад, а тут еще на обложке журнала "Elle" Марго видит лицо того самого актера, солагерника Жака, писавшего письма про "Унесенные ветром", они знакомятся и становятся люовниками, тоже не все просто, и актер тоже бросает жребий, орел или решка...

Может возникнуть вопрос, причем тут Эдит и Марсель, если речь идет про Жака и Марго, но эти пары параллельных линий сосуществуют в фильме по касательной, под песни Эдит Пиаф живут и Жак с Марго, и сама Эдит с Марселем, их роман также развивается, втягивая в отношения, с одной стороны, семью боксера и его менеджмент, с другой, менеджмент певицы, а кроме того, Шарля Азнавура, который то и дело названивает Пиаф, где бы она не находилась, и по телефону поет свои новые песни, причем молодого Азнавура играет сам Азнавур, но уже пожилой, а Марселя Сердана, если уж на то пошло, его родной сын, и тоже Марсель Сердан. Помимо Азнавура на периферии действия возникают или фоном проходят другие знаковые имена и фигуры - Марэ, Шевалье, Трене, Греко, а также спортсмены-боксеры, чьи фамилии лично мне ни о чем не говорят, но тоже, должно быть, в своем роде хрестоматийные. Сами персонажи тоже постоянно апеллируют к тем или иным культурным кодам: в линии Жак-Марго разыгрывается интрига "Сирано де Бержерака", "Мещанина во дворянстве" и "Унесенных ветром", в основной, заглавной сюжетной линии Эдит также, например, говорит Марселю: "Что бы Морган сказала Марэ в такой ситуации?"

Но понятно, что прежде всего лирические микросюжеты песен Пиаф вплетаются как в ее собственную судьбу, к и в судьбу второй пары, вплоть до того, что Жак и Марго присутствуют на концерте Пиаф - подобно тому, как в более позднем фильме Лелуша "Отверженные" судьбы героев Гюго продолжались в судьбах французов 20-го века и наборот, с той разницей, что Жан Вальжан и Козетта тоже были персонажами вымышленными, а Эдит Пиаф, Марсель Сердан и Шарль Азнавур - нет, последний так еще и до сих пор живой, в прекрасной форме, а поет так, что заслушаешься (я до сих пор его последний концерт в Кремле забыть не могу). То же касается и самых свежих фильмов Лелуша - все они насквозь цитатны и автоцитатны, в них разные уровне вымысла переплетаются между собой и порождают друг друга, на литературном ли материале, как в "Железнодорожном романе", или кинематографическом, как в "Женщине и мужчинах" (так фильм назывался в русскоязычном прокате). В конце концов, "все истории - об одном и том же", настаивает Лелуш. Настаивает навязчиво, грубо, если не сказать тупо, но стоит отдать ему должное, последовательно. Я слышал мнение, что никто, как Лелуш, не сделал так много для разрушения кинематографических форм и самого представления о кино как о самодостаточном виде искусства - пожалуй, в этом слишком много правды.