March 4th, 2012

маски

"LOL (Lots of Love)", театр танца «Protein», реж. Лука Сильвестрини

Будь это спектакль местного производства - ходили б на него родственники и друзья артистов, но привезли из Англии - и этот факт привлек внимание к произведению, которое хотя и оказалось симпатичнее, чем можно было предполагать, но вполне ординарному. Много текста - артисты говорят и двигаются, но русскоязычные субтитры отвлекают от движения, а действо построено прежде всего на пластике. С другой стороны, пластический язык - на уровне любительства, хотя и вполне милого любительства. Три парня и три девушки разыгрывают танцевальные этюды как бы по мотивам реплик из чатов и с сайтов знакомств. Реплики слеплены толково, либо подобраны отдельные фразы, связанные ассоциативно, либо поданы как развернутые более или менее истории (например, девушки, которая требует от виртуального возлюбленного куда больше, чем предполагает электронная переписка с незнакомцем, или парень-натурал, после переезда от скуки познакомившийся с геем), движения не иллюстрируют тексты буквально, но и не существуют в отрыве от концепции, при том что концепция заметно давит на хореографическую фантазию. Само собой, на трех экранах проецируются фото из интернета, складываются в коллажи - обыкновенное дело, спектакль, каких много, но и по замыслу, и по исполнению - далеко не худший из возможных вариантов.
маски

Павел Артемьев в "Трамплине"

Какой-то прощальный тур музыкального журналиста в отставке получается: два концерта старых знакомых за неделю. С Пашей Артемьевым мы друг друга знаем еще дольше, чем с Колей Демидовым, "Корни" вскоре после "Фабрики звезд" - а это ж была первая "фабрика", сколько лет... - были невероятно востребованы и я про них много писал. Тогда, помню, Игорь Игоревич Матвиенко рассматривал возможность проведения концерта "Корней" в "Олимпийском", правда, отказался от этой затеи - но сегодня и сама постановка вопроса подобным образом не представляется возможной. Паша больше на виду, по крайней мере, у меня, как театральный актер - играет в "Практике", сделал с Сашкой Асташонком независимый спектакль (жалко, что он не пошел - вполне симпатичный оказался продукт, я успел посмотреть на премьере), но и как музыкант развивается, выступает с группой собственного имени (то есть фамилии, написанной латиницей).

Поскольку я раньше на его сольниках не присутствовал, для меня это и первое знакомство с его творчеством в этом качестве - достаточно близкий мне музыкальный формат "средней и меньшей тяжести" с явным преобладанием русскоязычных текстов над английскими, последних всего два или три на часовую программу, где-то, в отдельных композициях, русскоязычных и английских строк пополам. Смутил небольшое, мягко говоря, скопление публики - вроде место симпатичное, если говорить про клуб, а не про окрестности (я долгие годы работал на Правде и некоторое время жил по другую сторону от Ленинградки, на Скаковой, знал эти места неплохо, но давно не заглядывал и пришел в ужас от состояния Ямского Поля после снова часового завода - пейзаж как для фильма-катастрофы приготовили), и концерт хороший, а народу - три с половиной калеки. Ребята играют в свое удовольствие и знай себе хихикают, а мне, признаться, не по себе, обстановка для клубного концерта депрессивная, если не выразиться грубее. Хотя в толкучке тоже хорошего мало, а я уже в том возрасте, когда спокойно сидеть на лавочке перед сценой и слушать - самый "формат" и есть.
маски

"Осенняя соната" И.Бергмана в "Современнике", реж. Екатерина Половцева

К предыдущему режиссерскому опыту Екатерины Половцевой в "Современнике" возникали претензии в основном по части качества выбранной пьесы: режиссер тогда изготовила "кашу из топора", наваристую, более чем съедобную, но тем более заставляющую недоумевать, зачем ей для этого понадобился "топор", то есть топорно сработанная третьесортная мелодрама Найденова:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1655723.html

К "Осенней сонате" подобных вопросов не может быть в принципе, но неизбежны проблемы противоположного характера. Сравнивать спектакль с фильмом - неправильно, некорректно и безнадежно, но ведь невозможно не сравнивать, фильм-то из головы не выбросишь, не такой это фильм - "Осенняя соната" Бергмана, чтобы забыть хотя бы на время о нем. Знакомая в антракте подошла и спросила, инсценировали прежде эту вещь или нет - я не припомнил, она тоже, но при этом предположила, что ставились еще спектакли. Да нет, отвечаю, наверное просто фильм вспомнился. Она говорит, что фильм смотрела давно - а я думаю, что все-таки фильм, просто он врезается в память. У меня вообще к "Осенней сонате" особое отношение, и к Бергману в целом (я видел около половины его картин - в абсолютном исчислении это очень много, учитывая объемы его творчества), но "Осеннюю сонату" я на кассете пересматривал когда-то не один десяток раз (и еще "Персону" - они, такие разные, записаны у меня на одной кассете были), а кроме всего прочего, я ее ровесник, фильм вышел в год моего рождения. Не соотносить происходящее на сцене даже не самим фильмом, а с его отпечатком в сознании (а отпечаток-то у каждого будет свой, субъективный) не получается, как ни старайся. Но тем лучше, что Половцева, при максимально бережном отношении к первоисточнику, не стремилась поминутно оглядываться на Бергмана, а шла от собственных представлений о нем.

По жанру фильм Бергмана - философская драма, спектакль Половцевой - семейно-бытовая трагикомедия. Жанровая специфика постановки проявляется прежде всего в решении образа Шарлотты, и не только на внешнем уровне, хотя заметно бросается в глаза, что в отличие от сдержанной Ингрид Бергман, Марина Неелова позволяет себе краски сочные, яркие, иногда может показаться, что грубоватые. Ее Шарлотта соединяет черты характера Аркадиной и Раневской, причем что касается последней, Неелова очевидно использует наработки из "Вишневого сада", который играет уже больше десяти лет. Такая Шарлотта - эксцентричная, слегка дурная, но, в общем, милая и свойская тетка, плохая мать, но не злая, персонаж замороченный чем угодно, только не заботой о близких, и все же не подлый, а главное, ее достоинства и недостатки лежат в плоскости сугубо человеческой. Тогда как бергмановская героиня - настоящее чудовище в контексте взглядов Бергмана на мир, человека и его в мире место, предназначение.

Бергман - не диалектик, тем более не христианский диалектик, он чистый метафизик языческого, пантеистического толка. Что следует иметь в виду, когда его герои начинают рассуждать о Боге - даже поминая Христа, они мыслят отнюдь не в библейских, не в евангельских категориях, точнее, в иных категориях мыслит автор. Первейшая ценность для Бергмана - род, семья, кровные связи. Супружеская, сексуальная близость (их Бергман практически не различает) второстепенна и не несет в себе религиозного начала, близость подлинная возможна только между кровными родственниками - братьями и сестрами, родителями и детьми, а прежде всего - между детьми и матерью. Поэтому Шарлотта, которая предпочла карьеру (и какую карьеру - музыкальную!) семье и детям - преступница в глазах Бергмана, никакими ее творческими успехами невозможно искупить зло, причиненное ею родным. И неслучайно Ева именно в той области, где преуспела мать, совсем не сильна - кульминационным эпизодом фильма становится последовательное исполнение одной и той же прелюдии Шопена матерью и дочерью, обнаруживающее несостоятельность дочери в качестве пианистки - и матери в качестве матери.

Половцева рассматривает отношения Шарлотты и Евы в плоскости не столь отвлеченной, и вместо того, чтобы резко противопоставить две ценностные системы, сближает двух женщин, обнаруживает между ними не столько различия, сколько сходство - никто не без греха, но у каждого своя правда. Такой подход можно квалифицировать условно как христианский, или, если выражаться политкорректнее, общечеловеческий. В финале Шарлотта и Ева тащат вдвоем один чемодан - хотя на протяжении всего спектакля чемоданы постоянно находятся на виду, напоминая, что в доме Евы и Виктора мать находится проездом, заскочила ненадолго и делать ей с родными особо нечего.

Без подчеркнутого физиологизма удалось обойтись Елене Плаксиной (и режиссеру) в роли Елены, но все остальные роли, кроме двух главных, пожалуй, недостаточно проработаны, при том что помимо непосредственно действующих лиц на сцене в этой "сонате призраков" появляются и персонажи давно умершие, из снов и воспоминаний двух главных героинь - последний спутник Шарлотты Леонардо (Александр Раппопорт), дирижер Шмисс (Владимир Суворов), и даже Адам Кречинский в крошечной роли автора книги, которую читает перед сном Шарлотта. Кречинского играет Евгений Павлов, появляясь на пару минут в чуть ли не маскарадном "испанском" костюме (упоминается, что с писателем Шарлотта познакомилась в Мадриде, отсюда и гиперболизированный, доведенный до гротеска антураж) - кожаные штаны, бандана... - роль без слов, какие обычно этому замечательному артисту и достаются в "Современнике" из года в год. Но даже Виктор, муж Евы (Сергей Гирин) - персонаж, выполняющий скорее служебную функцию, а ведь в фильме он оказывается основным рассказчиком. Половцева сосредоточилась только на главном женском дуэте. В котором только на первый взгляд доминирует мать.

На самом деле Марина Неелова и Алена Бабенко в "Осенней сонате" выглядят со стороны скорее как ровесницы, как сестры, а не как мать и дочь. Но если Неелова много и успешно трудится в расчете на внешний эффект, но игра Бабенко будто вовсе незаметно, да если не предупреждать заранее, что это Бабенко, то до последних сцен ее, пожалуй, не узнаешь. Ее Ева - единственная (пока) безупречная актерская работа в спектакле. Упомянутая кульминация с игрой на фортепиано пересочинена режиссером замечательно - понятно, что в этой сцене как ни в какой другой следовать за фильмом невозможно, и тогда вместо того, чтобы имитировать музицирование, героиня Нееловой "на пальцах", жестами и словесным комментарием под фонограмму прелюдии Шопена показывает, как "правильно" надо ее исполнять. Шарлотта говорит о том, что Шопен не сентиментален, что между "чувством" и "чувственностью" пропасть - для Бергмана это звучит как пошлая демагогия, но Неелова подает ее с такой искренностью, что и в этом свою героиню отчасти оправдывает, в то время как Ева со своими рассуждениями о медленной части 29-й сонаты Бетховена при неспособности следовать в прелюдии Шопена предписанной оптимальной апликатуре выглядит слегка юродивой, а выпады матери против нее получают частичное оправдание. Кстати, с очевидной оглядкой на "Осеннюю сонату" Бергмана написана пьеса Нино Харатишвили "Лив Штайн", совсем свежая (премьера 2009), опубликованная в сборнике немецкоязычной драматургии "ШАГ-4" и до сих пор нигде не поставленная, то есть вполне пригодный для работы эксклюзивный материал - но вряд ли случайно обращение именно к Бергману, и не одними соображениями громкого имени оно продиктовано: возможность диалога с гением, желание вступить с ним в спор на поле его собственного произведения - это самое интересное, это, помимо множества частных удач, делает постановку Половцевой (не люблю штампов типа "молодой режиссер" - но она ведь действительно в самом начале карьеры) значительным художественным явлением.

Ну и что, что Шарлотта - великая пианистка, зато она ужасная мать, а значит, она изменила своему роду и своему женскому предназначению - утверждает Бергман. Ну и что, что Шарлотта - ужасная мать, зато она великая пианистка, да и не такая уж она ужасная, просто несчастная, не до конца разобравшаяся в своих переживаниях женщина - осторожно, без нажима, но внятно, отчетливо прописывает Половцева. Она без агрессии, но уверенно отвергает и опровергает "родо-племенную" философию Бергмана, ни в чем не погрешив против его сценария, не забыв, что родители Шарлотты, крупные математики, также не воспринимали всерьез своих детей, как она, пианистка, человек искусства, не воспринимала своих, но выстроив драму внутрисемейных человеческих отношений не как неразрешимый ценностный конфликт, но как диалектическое столкновение двух женских характеров, движение через преодоление накопившихся взаимных обид, в том числе очень глубоких (Ева винит мать не только в собственном потерянном детстве, не только в том, что та бросила на произвол судьбы вторую дочь, тяжелобольную Елену, но и в потере своего первого ребенка - по настоянию матери она когда-то сделала аборт, что для Бергмана с его воззрениями ну совсем уж ни с чем не сообразное злодеяние, и словно в наказание Еве за осознанное убийство ребенка ее с Виктором сын утонул в четырехлетнем возрасте, упав в колодец - даже в этом Ева косвенно упрекает Шарлотту) если не к благостному примирению и всепрощению - дешевым сентиментализмом, соплями сквозь слезы, по счастью, инсценировка не грешит -но все-таки куда-то в общем направлении, когда осенние листопады сменяются зимними снегопадами в финале.

Падающие листья и под самый конец искусственный снег, вероятно, избыточны, но это мелкие детали, а в остальном - в прекрасном содружестве с режиссером сочиняет сценическое пространство спектакля Эмиль Капелюш. Глядя на шатающиеся, незакрепленные снизу, неплотно примыкающие друг к другу доски усадебного дома, выстроенного им в правой от зрителя части нависающего над залом подиума (часть первого ряда пришлось ради такого случая убрать, а смотреть спектакль лучше всего из правой части партера и ближе пятого-шестого ряда вряд ли стоит садиться), невозможно не вспомнить про "Бурю" Морфова в театре им. В.Комиссаржевской. Я думаю даже, что скорее страх самоповтора, чем более объективные резоны не позволили Капелюшу вернуться к идее, с таким совершенством реализованном в "Буре", где основная сценическая конструкция напоминала увиденный как бы изнутри рояль, с молоточками, бьющими по струнам - что в "Осенней сонате" пришлось бы как нельзя кстати, но ассоциация с домом-роялем и с роялем ("который заперт, а ключ потерян) как метафорой человеческой души все же осталась. Не соглашаясь с Бергманом по сути, Половцева вместе с остальными соавторами спектакля находит свой путь к бергмановской поэтике "шепотов и криков" - это все особенно удивительно для "Современника", в афише которого после исчезновения одновременно двух спектаклей Туминаса не осталось ни одного мало-мальски приличного названия, и на общем репертуарном фоне театра, да, сказать по совести, и без оглядок на него, "Осенняя соната" Половцевой, при всех допустимых оговорках - неожиданное и немыслимое достижение.
маски

"Железная леди" реж. Филлида Ллойд

Вот казалось бы - биографические драмы, и даже по сходному композиционному принципу построенные: "Дж. Эдгар" и "Железная леди" (Гувер, правда, только диктует книгу, а Тэтчер ее уже написала и издала, теперь лишь расставляет автографы, забываясь и подписываясь девичьей фамилией) - а ведь ничего общего. Фильм Клинта Иствуда может вызывать нарекания по части формы, но никто не упрекнет его в том, что он пустой и не несет в себе внятной концептуальной идеи. Какая идея влекла создателей "Железной леди", что они изобразили Маргарет Тэтчер галлюцинирующей старой алкоголичкой, прячущей прописанные докторами таблетки, беспрестанно беседующей с покойным мужем и лишь изредка отрывающейся от него, чтобы вспомнить о днях былых или о детях, из которых только дочь появляется на экране, а сын Марк постоянно в ЮАР со своей семьей - я не представляю.

Вроде бы лютой ненависти к баронессе Тэтчер фильм не несет, но и обаяния, скажем, "Королевы" Фрирза, "Железная леди" лишена начисто. Несколько дней назад по Пятому каналу показали совсем бездарный британский игровой фильм "Маргарет Тэтчер" 2009 года (в оригинале - просто "Маргарет") с Линдсей Дункан в заглавной роли, но там рассказывалась в основном предыстория великого премьера, начало ее политической карьеры, а сама Маргарет Тэтчер изображалась вульгарной бабенкой, закомплексованной неудачницей - по крайней мере, в этом был смысл, пускай и отвратительный. В "Железной леди" и того нет, в ней вообще нет ничего. Мерил Стрип? Но Мерил Стрип не Маргарет Тэтчер играет, в каком бы виде ее не желали представить, она лишь демонстрирует собственные актерские возможности - да, очень значительные, кто бы сомневался, но при чем тут Маргарет Тэтчер? Кроме того, если Гувер для меня - персонаж абсолютно мифический, то Тэтчер - лицо из теленовостей, точнее, из передачи "Сегодня в мире", где Фарид Сейфуль-Мулюков рассказывал о героической борьбе британских рабочих с преступной политикой консерваторов. Это я помню очень хорошо - как нам объясняли, что мы живем прекрасно (без объяснений я бы точно не догадался, что полуголодное существование, все продукты и товары по талонам и две телепрограммы, дублирующие друг друга - таков рай земной), а вот на западе настолько все загнили и обеднели, что даже супа на обед не едят, одни только бутерброды.

Юная Маргарет под бомбежкой бежит прикрыть оставленное без присмотра масло, дочь бакалейщика получает образование, терпя насмешки окружающих, затем преодолевает мужской шовинизм и делает карьеру в ущерб отношениям с детьми и мужем, борется с забастовщиками и аргентинской военщиной, побеждает внешних и внутренних врагов, терпит сокрушительное поражение от ближайших соратников (даже Джулиан Барнс в "Письмах из Лондона" не столько со злорадством, сколько с изумлением описывает крах политики Тэтчер, которую предали товарищи по партии) - но это все общеизвестные или, по крайней мере, общедоступные факты. И коль скоро на хоть сколько-нибудь художественное обобщение картина не тянет, а документальности не предполагает, возникает вопрос - какого, собственно, черта, вы трогаете живого еще человека, если вам нечего про него, то есть нее, рассказать ничего нового, и собственного четкого отношения к нему, то есть к ней, у вас тоже нет?

Диалоги с умершим от рака мужем (Джим Броудбент), а тем паче танцы с ним - это ужас что такое. Режиссерше, в своем активе имеющей только киномюзикл "Мамма мия", следовало бы аккуратнее подходить к биографии крупного государственного деятеля, а не просто подкладывать нарезку хрестоматийных эпизодов из ее карьеры вперемежку с дурацкими галлюциногенными диалогами на "Касту диву" и песенки из оперетки "Анна и Король" для пущего эффекта. В одном из флэшбеков Тэтчер, собираясь баллотироваться на пост лидера тори, берет уроки риторики, тренирует голос, дикцию - это, видимо, следование моде в связи с неоправданным, на мой взгляд, успехом "Король говорит". В другом свысока разговаривает с членами кабинета (они презирают "дочь бакалейщика", но она презирает этих пэров, сэров и херов вдвойне как нерешительных трусливых баб), пока ей поправляют платье для визита во дворец. В третьем пишет от руки письма матерям погибших на Фолклендских островах военнослужащих. Все эти детали могли бы сложиться в характер, отталкивайся режиссер от некой фундаментальной мысли, неважно даже, какого идеологического вектора - в отсутствии такового драматургия фильма буксует, описывает круги около образа главной героини, но к постижению его не приближается.

Любопытно, однако, что и пребывая в полумаразме, Тэтчер не только в состоянии уболтать и обдурить проводящего медосмотр доктора, но и продолжает самозабвенно повторять, что нельзя потакать террористам, что человек должен сам о себе заботиться и сам за себя отвечать, а не ждать помощи от собеса, то есть талдычит разумные, здравые вещи - так в каком же состоянии маразма должны находиться современные западные политики, если они утверждают обратное?! В любом случае очевидно, что Тэтчер - великая, а фильм - говно.
маски

"Игра на выживание" реж. Эйтор Далия

А я-то почти поверил, что хорошее может быть кино, начитавшись "зрительских" отзывов. Впрочем, оно и не совсем позорное, просто очень ординарное и без "фиг в кармане" совсем. Героиня лягушкообразной Аманда Сейфрид оказалась жертвой маньяка, но из полной мертвых костей ямы, затерянной в Форрест Парке близ Портленда, ей удалось выбраться, поранив похитителя как раз одной из подобранных на дней обломанных косточек. Яму не нашли, маньяка тоже, жертву посчитали сумасшедшей и упрятали в психушку, чтоб поменьше фантазировала, но потом отпустили и она стала жить с сестрой - сестра, правда, юная алкоголичка, но все-таки более нормальная. Как вдруг накануне важного экзамена сестра исчезает - ее парень не в курсе, другой ее предполагаемый парень и вовсе на поверку гей, версия с выпивкой тоже отвергается - значит, снова тот же маньяк. Но полиция не верит "сумасшедшей", тем более, что она вооружена пистолетом, ведет собственное "расследование" и всякий раз сочиняет для собеседников немыслимые истории про свою семью. Благодаря, кстати, именно этим байкам, смехотворно нелепым, но убедительным для встречных-поперечных, интрига "Игры на выживание" (или просто Gone - насколько я понимаю из дублированной версии, это то, что слышит жертва в момент появления насильника в яме) кое-как до середины фильма держится - остается подозрение, что героиня и впрямь не в себе. Но когда становится ясно, что она здоровая, просто своеобразная и с пистолетом, а маньяк действительно существует и запер сестру в подвале дома, чтобы выманить упущенную добычу на новую встречу - становится совсем тоскливо, и кажется просто кидаловом, когда девушка в одиночку - полицейский посрамлен (а зачем их нужно было так много разных, в том числе приторный красавчик, который будто бы пытался девушке поверить и помочь, непонятно) маньяка не просто выследила, но в той же яме и заживо сожгла - ну никаких сюрпризов. И маньяк попался честный как на грех - сестра ему не нужна была, только как наживка, так что он ее пальцем не тронул, связал только ненадолго и ушел - бывают же такие маньяки.
маски

если есть для русских рай - это Красноярский край

К выборам у меня никогда не было доверия, и скептическое мое к ним отношение сформировалось задолго до того, как я получил возможность голосовать - наверное, в тот момент, когда я в детстве пошел на избирательный участок попить сока и съесть пирожное (тогда не в любое время можно было пирожное ухватить, но под выборы, как тогда называлось, "выбрасывали"), и буфетчица обсчитала меня на девять копеек. Тем не менее я ни одни выборы за свою сознательную жизнь не пропустил, никакого уровня, ни федеральные, ни мунициальные.

И ни разу не голосовал иначе, как "против всех". После того, как отменили такую специальную графу (на то были объективные основания - слишком часто кандидат "против всех", по крайней мере на местных выборах, набирал большинство голосов и выходил в победители, а выборы приходилось перепроводить заново, иногда не по одному разу, слишком велик был авторитет этого "кандидата", не то что у нынешних оппозиционеров), просто зачеркивал весь список, точнее, для большей достоверности, каждую фамилию или партию по отдельности.

Не нашел причин поступить сегодня иначе, при том что меня не особенно напрягает факт, что Путин останется, и даже если он наутро объявит себя императором-самодержцем всея великия и малыя и белыя, а патриарх Кирилл, оторвавшись от праздничной поебки со своими одиннадцатилетками, коронует его в Храме Христа Спасителя - меня это не смутит. Я не против конкретно Путина, я даже не против Прохорова (тем более, что Прохоров - метафора Путина), я против выборов. Я против выборов вообще, и в особенности против выборов в России. Я против выборов в России, но в особенности против честных выборов в России, которые, как все в России, чем "честнее", тем уродливее и бессмысленнее.

Таким образом я НЕ УЧАСТВУЮ в выборах, на которых только и умеют, что неразумных обсчитывать - но не участвую я в них АКТИВНО. Да там же и не только президентский бюллетень был - каждый раз еще какие-то местные прилагаются, и на прошлых выборах был, и снова, я даже не знаю органов таких, куда выбирают, не говоря уже про кандидатов, но если всех перечеркивать - то и хрен с ними. Про это полвека назад написала Ахматова:

Присягнули - проголосовали
И спокойно продолжали путь.

А новость для меня на этих выборах одна, но очень стоящая новость, не пошел бы на участок - не узнал бы. Оказывается, место постоянное жительство Михаила Прохорова - Красноярский край. В бюллетене прямо так и написано. У Жириновского, скажем, Москва, а у Прохорова - я, грешным делом, думал, он в Лондоне живет, чтоб, значит, и Куршевелю поближе, а вот оно как на самом-то деле: поселок Еруда. Подумал, может, букву пропустили, когда печатали, или там дефис (если е-мобиль есть, то, наверное, и е-руда бывает) - в интернете подсказывают, нет, все правильно, родился в Москве, а зарегистрирован в Еруде. Или он на перспективу прописался - это как в анекдоте позднеперестроечных времен, когда мужик приходит на вокзал и просит билет до Горбачевска, ему отвечают, что нет такого города, а он: "А, мне же, наверное, в предварительную кассу нужно".

Но все-таки думается мне, что насчет Прохорова можно не беспокоиться, он как-нибудь пристроится в Лондоне, не сейчас, так после, зато что касается остальных кандидатов, не исключая и Путина - им Красноярский край, какое-нибудь Шушенское, очень даже светит, да и не им одним. Когда на место Путина придет другой (уж не знаю, в результате ли "честных выборов", как Гитлер пришел, или просто православные фашисты постепенно выдавят всех мало-мальски человекообразных своих пособников, Путина в том числе, и развернутся в полную силу), то на север многим придется отправиться, и не всякий живым доберется.

Лучше бы, конечно, всех русских услать туда скопом - места хватит, да к тому времени поди и русских не так много останется, повыведутся, за духовность радея и презирая блага мирские. Не зря же Владимир Вольфович, мудрец и поэт (уж если кому и принадлежит мой голос, кому я с душой готов его пожертвовать - ему одному только), писал аж в начале 90-х про "последний вагон на север". Пока не отправляется, но вещи можно потихоньку собирать.

А мама у меня в девять утра еще за Путина проголосовала - пришла мне суп варить довольная, с видом победительницы, ну я ее поздравил: без тебя, говорю, не справились бы. Хотя шутки шутками, а черт их знает, с этими честными выборами, прости, Господи. Но так мне история с красноярским Прохоровым понравилась, что решил никуда больше не ходить после выборов, а пересмотреть по телевизору "Объяснения в любви" Авербаха.