February 27th, 2012

маски

За Путина без России

Что за прелесть - московская топонимика: все расставила по своим местам, с полной ясностью разделив политические лагеря не по искусственным категориям, ни в какую у русских не приживающихся (либерализм, консерватизм - это все в равной степени не про Россию), а попросту - на "болотных" и "поклонных", причем характерно, что первые - внутри Садового кольца (даже когда пытаются замкнуть его своими телами - тел едва хватает на кольцо), а вторые - снаружи. Так или иначе - структура эта центростремительная, и центр ее - личность Путина, вот и стало обручальным им Садовое кольцо. Неважно, что "поклонных" привозят автобусами за деньги, а "болотные" собираются добровольно и бескорыстно, им еще и на афте-пати в ресторанах хватает, но важно, что те и другие крутятся на разных орбитах вокруг одного Солнца. Тех, кто ближе к солнцу, припекло настолько, что они требуют, подобно футуристам начала 20 века, солнце погасить, говорят, что слишком сильно жарит, надо какое-нибудь другое светило поставить в центр, не такое едкое, а лучше - не одно-единственное большое, а несколько поменьше, чтоб, значит, веселее стало.

Веселее уже некуда, смешно до слез, но интеллигентам недостаточно радоваться промеж собой, им хочется, по интеллигентскому обыкновению, посмешить народ. Снова в полной уверенности, что чаяния народные только и связаны что с конституционными свободами, демократическими процедурами, правами человека и проч. Положим, интеллигенция - глупая курица, которая, сколько бы ее не рубили на котлеты, продолжает удивленно кудахтать над народом: "Я ваша мама!", не понимая, за что высиженные ею утята ее же тащат к пруду. Но вот то, что и Путин-Красно Солнышко, если не вся его братия, то по крайней мере лично он, склонен рассчитывать на народ и искать в нем опору для своей власти - это удручает не на шутку. Интеллигенты пеняют Путину - мол, он народ презирает. А судя по всему - недостаточно презирает. Вместо того, чтобы отменить на фиг все эти опереточные выборы, позволяет себя втягивать в никчемные интеллигентские камлания, делает много лишних движений, говорит еще больше лишних слов. Положим также, и он не семи пядей во лбу - но не такой же идиот, как горе-оппозиционеры? Неужели всерьез рассчитывает, что достаточно через подкупленных евреев-выродков, согласных променять болото на поклон, насадить над русскими вымученное православие - и русские откажутся от присущего им по самой природе людоедства? Ну тогда все пропало без вариантов.

Почему бы не оставить русских в покое? Обезьян же не заставляют выбирать директора зоопарка, да еще чтоб выборы непременно были честными, не отрепетированными с дрессировщиком. Или, если либеральные ценности настолько дороги, если их поборники по-настоящему в них верят - тогда надо действовать огнем и мечом, как большевики (правда, у тех тоже недолго киндер танцевал - русские за несколько лет после революции разобрались, что к чему, "встали с колен" и положили всех евреев-революционеров в братскую могилу). По-другому не получится - я несколько лет назад кое-что об этом написал:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/713604.html?nc=6#comments

Но если правозащитникам совсем невмоготу смотреть на попрание свобод - то они должны понимать трезво: чтобы над Россией воссияла свобода, придется Россию освободить от русских. Сколько их там сейчас - слышно, около 140 000 000? Ну пускай будет для ровного счета 150 000 000, как у Маяковского. Так вот - ради торжества прав человека придется эти 150 000 000 скотов истребить. Причем если уничтожить 149 999 999 голов из 150 000 000 - для торжества свободы в России этого будет недостаточно, надо непременно 150 000 000. Ну, впрочем, как раз Путина следует сохранить. Из него выйдет дельный сотрудник Госдепа США, а при наилучшем раскладе даже может получиться успешный комиссар НАТО по урегулированию беспорядков на финско-китайской границе. Тем более, что никто ведь на самом деле не хочет, чтобы Путин ушел - хотят требовать, чтобы ушел, хотят по этому поводу собираться, держаться за руки и делать упражнения с лентами, но в этой Солнечной системе у каждого уже имеется более-менее удобная орбита, с которой одно удовольствие отражать излучение желтого карлика, пока тот не превратился в красного гиганта и не взорвался.
маски

"Свадебка", "Царь Эдип" И.Стравинского в БЗК, дир. Валерий Гергиев

Только что, ровно двумя неделями ранее, в том же БЗК "Свадебку" Стравинского с ансамблем Пекарского исполняла капелла им. Юрлова - и куда как более убедительно, причем не только хор, но и солисты, особенно мужские голоса, звучали лучше:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2209164.html?mode=reply#add_comment

Гергиев тоже не так давно играл "Свадебку" в Москве - на своем фестивале пять лет назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/878825.html?mode=reply#add_comment

С чего вдруг он решил ее повторить на дневном концерте, с утра после двух вечеров "Мертвых душ" на сцене Большого - непонятно, но факт, что на первом отделении, то есть собственно на "Свадебке", партер был более чем наполовину пуст, при якобы распроданных билетах. Впрочем, и "Свадебка" прошла неплохо (только тенор Александр Тимченко без остатка утонул в хоре), а "Царь Эдип" - еще удачнее, несмотря на спорную манеру декламации чтеца Александра Маскалина (старомодно-академическую - то есть жутко пафосную, но при этом недостаточно театрализованную). Сергей Семишкур, который накануне пел Ноздрева в "Мертвых душах", хорошо подал партию Эдипа, неплохо пел Михаил Петренко (и за Креонта, и за Тиресия, и за Вестника), лучшим, самым эффектным фрагментом оказался дуэт Эдипа и Иокасты (Злата Булычова), Тимченко и тут подкачал, но партия Пастуха не так уж велика.
маски

"Мелинда и Мелинда" реж. Вуди Аллен, 2004

По-моему, этот фильм Аллена в прокат не выходил, или прошел незаметно, как и предпоследняя его картина, появившаяся на одном экране одновременно с повсеместной "Полночью в Париже" и никем не замеченная. "Мелинда", впрочем, слишком обычная для Вуди Аллена фитюлька, чтобы чем-то зацепить - даже не произведение, а какой-то убогий этюд. За столиком в кафешке спорят сценаристы, развивая одну и ту же сюжетную идею с позиций одновременно и комедии, и драмы. Героиня этой истории - Мелинда, приехавшая погостить к старым друзьям после отсидки за убийство, женщина, что называется, трудной судьбы: она изменила мужу, муж отсудил детей, а любовник бросил... Прежние приятели отчасти тяготятся ею, отчасти пытаются помочь завести новые знакомства, в результате Мелиндой увлекается муж ее подруги (Уилл Ферелл), но все эти перипетии - лишь застольные упражнения теоретизирующих сочинителей, приходящих в итоге к выводу, что одну и ту же историю можно рассматривать и как комическую, и как драматичекую, в зависимости от точки зрения - такие же вымученные, как левацкие приколы Вуди Аллена типа "трудно поверить, что республиканка может быть так сексуальна" или "- Я должен тебя предупредить: я либерал.-В политическом смысле или в постели? - В политическом. В постели я левый либерал".
маски

Генри Мур в Кремле

Выставка на первой взгляд кажется довольно скромной - но она не такая уж маленькая (всего около 70 по официальным данным работ в двух помещениях, Одностолпной палате и Успенской звоннице) и при этом разнообразная. Помимо собственно скульптуры, творчество Мура представлено и графикой, причем не только эскизами к скульптурным работам, но и самостоятельными произведениями (особенно интересны в этом смысле два листа из серии "бомбоубежище в метро", явно выделяющиеся среди остальных), и даже две шпалеры в одностолпной палате ("Мать и ребенок" и "Три сидящие фигуры", обе начала 1980-х). У входа в Одностолпную палату стоит "Семейная группа", самая крупная вещь экспозиции, в Одностолпной палате вообще предметов меньше, но они больших размеров, особенно интересны "головы-шлемы" и необычайно выразительно выгибающая голову лежащая женская фигура (1977). Мур любил говорить об особой функции, роли отверстия в скульптуре - для него важна не только форма, но и пустое пространство между формами, наполненное также определенным содержанием - поэтому мотив смыкания переходит из одной вещи в другую ("Сомкнутые формы", "Смыкание"), присутствует он и в самой узнаваемой работе на выставке, хрестоматийных чугунных "Трех остриях" - но они располагаются уже в звоннице вместе с большинством эскизов и несколькими витринами восхитительной мелкой пластики, среди которой совершенная, безупречная "Мадонна с младенцем" (1943). Но, пожалуй, самая запоминающаяся скульптура здесь - ранняя алебастровая "Девочка со сжатыми руками" (1928). Отдельная витрина выделена под работы "струнного цикла" ("Мать и дитя", "Птичье гнездо" и др.) - струны для Мура, очевидно, служат материальным воплощением незримых связей между материальными объектами, "силовых линий". Деревянные абстракции тоже неплохи, и хотя, как мне показалось, полного представления о масштабах личности и творчества Мура экспозиция не дает (не то количество, да и произведения не совсем те), а мотив "материнства и детства", безусловно важный для Мура, но в этом проекте (с оглядкой, вероятно, на пожелания принимающей стороны) усиленно навязываемый в качестве главного, почти единственного, несколько утомляет, однако учитывая, что в московских музейных собраниях Мура нет совсем, эта выставка после Джакометти в ГМИИ - самая значительная среди скульптурных.
маски

"МыКарамазоВы" (диалоги) по Ф.Достоевскому в Школе-студии МХАТ, реж. Виктор Рыжаков

Среди студенческих спектаклей текущего репертуара этот привлекает наибольшее внимание - многие его уже посмотрели, я дошел только что, но мне показалось, что все-таки "МыКарамазовы" пока интересен только в плане знакомства с новым курсом Райкина. Рыжаков придумал и "рамку" (играется спектакль на сцене, после чего зрители выходят через зал, откуда им аплодируют актеры), и многие отдельные эпизоды выстроил интересно, особенно диалог Катерины Ивановны и Грушеньки, разыгранный за пианино, на котором героини в четыре руки сбивчиво играют "Собачий вальс". Как водится, помимо фортепианной партии, в спектакле присутвует гитара, аккордеон - но этим сегодня не удивишь, как и обращением студентов к Достоевскому - кажется, это идеальный автор для учебных и молодежных проектов, сколько больших успехов связанно с ним. "МыКарамазоВы" - не из того рода успех, после которого о курсе начинают кричать во всеуслышание, но я рад, что сходил - Рыжакову удалось в "Братьях Карамазовых" обнаружить много юмористического, смешного (то есть и с точки зрения работы с литературным материалом этот опус небезынтересен), и некоторые исполнители уже выделяются из массы - например, Илья Денисенко, парень с задатками и замашками "звезды" (театральной или сериальной - пока непонятно), в одном из диалогов он играет Ивана, в другом Красоткина. Очень живой и неожиданно веселый черт - такой чертик, чертенок с рожками-хвостиками - получился у Анны Даукаевой. Забавная перебивка перед эпилогом - монолог (среди диалогов) на тему "Что такое диалог?", где энциклопедическая статья соединяется с высказыванием Ивана Вырыпаева. Но это все отдельные моменты, чего-то целостного, продуманного я в "Карамазовых" не обнаружил.
маски

"Гамлет" У.Шекспира в МХТ им. А.Чехова, реж. Юрий Бутусов

Давно собирался пересмотреть бутусовского "Гамлета", которого видел на премьере:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/490691.html?nc=4#comments

Один раз уже и записался, но не смог пойти - а спектакль после премьеры действительно менялся, например, от двух Офелий отказались, обошлись одной. Ну и, конечно, бросается в глаза ввод Павла Ворожцова на роль Лаэрта - первый исполнитель, Роман Гречишкин, который мне запомнился еще студентом, погиб в 2009 году. Ворожцов, кстати, очень интересный артист, и в этой роли, не под него изначально выстроенной, он запоминается, хотя "Гамлет" Бутусова сегодня, задним числом, воспринимается как некое предисловие к его последним постановкам, разминка, поиск в верном направлении, но незавершенный. Смотрел я с удовольствием, не пытаясь вникать в концепцию (мне и со второго раза показалось, что бутусовский "Гамлет" - не самый концептуальный как среди "Гамлетов", так и среди работ самого Бутусова). Очень весело (это вообще, наверное, самый жизнерадостный "Гамлет" из мною виденных когда-либо) наблюдать за "петушиными боями" в первой сцене, когда обитатели Эльсинора наскакивают друг на друга с кудахтаньем. В этом Эльсиноре как будто все призраки, или все актеры: во всяком случае Дух отца Гамлета отождествляется с Актером (Сергей Сосновский), Клавдий и Полоний - с Бернардо и Марцеллом, Полоний, в свою очередь, уже будучи заколотым (в этот момент он удаляется, пританцовывая под легкую джазовую мелодию, но падает, хватаясь за занавеску - и та падает на него, защелкивая зажимы-мышеловки, на которых крепилась), появляется перед Клавдием вновь с письмом от Гамлета и невнятно, уморительно смешно его читает, а реинкарнациями Гильденстерна и Розенкранца возникают на авансцене могильщики, чинно беседуя за изысканно сервированным столиком. Монолог "Быть или не быть" начинается дважды, но в первом случае Гамлет, едва начав читать его по бумажке, комкает ее и отбрасывает уже на второй строке, переходя к нимфе-Офелии, и по-настоящему произносит его только в финале, перед самой дуэлью. Дуэль, впрочем, тоже разыгрывается дважды, сначала - пародийно, когда появляются персонажи, по-клоунски крутящие шляпы-котелки на тросточках, и один за другим "протыкают" принца на сквозь, затем - в мизансцене некоего спритического ритуала за столом, после чего, правда, живые и мертвые снова крутят котелки, актер-призрак бегает с белой рубашкой на трости вокруг них, а Горацио в этом спектакле нет вовсе, чтобы сказать напоследок доброе слово, но нет и Фортинбраса. Шесть лет назад мне показалось, что Трухин-Гамлет проигрывает по энергетике Клавдию-Хабенскому и Полонию-Пореченкову, и я думал, что расклад за годы мог измениться, но по моему свежему впечатлению, Трухин еще больше сдал, а Хабенский и особенно Пореченков набрали драйва.
маски

"Вкус черешни" реж. Аббас Киаростами, 1997

От последнего фильма Киаростами "Копия верна" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1761703.html?nc=1#comments

этот давний, но более знаменитый отличается в основном пейзажем: в "Копии" персонажи шатаются по Италии, а во "Вкусе черешни" - сплошной непроглядный Иран, по которому ползет автомобиль главного героя. Этот герой, который все время за рулем, знакомится с разными людьми, все время мужчинами - строитель, сборщик мусора, молодой военнослужащий - поначалу может показаться, что он старается склеить парня, но позднее выясняется - нет, он всего лишь хочет покончить с собой (что, впрочем, в Иране практически одно и то же). Наконец он находит таксидермиста из музея естественной истории, нуждающегося в деньгах для лечения ребенка, и тот соглашается закопать тело самоубийцы в условленном месте за оговоренный гонорар, попутно все же отговаривая его от этого шага, объясняя, что самоубийство неугодно Аллаху и все в таком духе. За разговорами в машине о жизни и смерти проходит почти весь фильм (на экране - то салон автомобильчика, то пустынный ландшафт с ползущей по дороге машинкой), таксидермист, для которого смерть - часть профессии, рассказывает о том, как вкус черешни вернул ему вкус к жизни, а в конце мужчина залезает в выкопанную заранее могилу, но тут начинается дождь с грозой и ожидать смерти до утра становится некомфортно, и наутро при свете солнца у могилы - вся съемочная группа во главе с режиссером и актер, игравший главную роль. Как же должны были поменяться роли, если сегодня подобные ракушечные бусы туземцев принимаются в цивилизованном мире за чистую монету и обмениваются на золотые фестивальные цацки? Но с этим, ладно уж, заранее все ясно. А вот говорят, в Иране не хватает энергоносителей, требуется атомные станции строить - однако несчастный самоубийца разъезжает на машине в поисках могильщика, переводит, значит, бензин понапрасну - и думает при этом исключительно о смысле жизни, точнее, об отсутствии такового? Вранье, стало быть, про энергетику, ракету они делают ядерную - пока не поздно, надо бомбить, бомбить и снова бомбить.
маски

фортепианные сонаты Прокофьева, студенты и аспиранты Элисо Вирсаладзе в МЗК

Не все, но семь из девяти сонат Прокофьева за один вечер - это программа уникальная, однако я не ожидал от аспирантов такого высокого класса исполнения, для бесплатного концерта в Малом зале консерватории со скрипучими креслами в присутствии нескольких бабок это просто экстраординарное событие. Конечно, не все показали одинаковый уровень - это естественно. Не то что хуже, но менее убедительно играли Башар Кыврак - 5-ю сонату, Даниил Кириллов - 9-ю и Александр Шайкин - 8-ю. Последнее особенно обидно, поскольку 8-я - не только самая, пожалуй, востребованная и часто исполняемая из всех сонат Прокофьева, самое глубокое, трагическое и наиболее совершенное по форме сочинение Прокофьева для фортепиано соло; 9-я, может быть, в меньшей степени рассчитана на внешний эффект, а 5-я - очень выигрышный материал, но исполнитель воспользовался предложенными возможностями не в полной мере или просто не дорос - но по технической подготовке все они очень даже состоятельны, вопросы касались только понимания сути. А в этом плане наиболее удались одночастная 3-я соната (Никита Волков открывал ею первое отделение), нехарактерно сумрачная для Прокофьева 4-я (Эммануэль Римольди), Дмитрий Шишкин с блеском отыграл еще один фортепианный прокофьевский "шлягер" - 7-ю сонату. А главный сюрприз вечера - 2-я соната в исполнении Юхо Хираматсу, сложнейшая по тексту (ну да у Прокофьева "легких" фортепианных произведений нет), и даже не без пары огрехов (малозаметных и простительных - ну киксанула в третьей части, подумаешь) сыгранная - но совершенно неожиданно для меня открывшася. Любопытно, что азиаты, как правило, совсем не чувствующие европейской музыки и в лучшем случае способные тупо воспроизвести записанные ноты, улавливают именно у Прокофьева тонкости, обычно недоступные западным европейцам. Единственнная девушка среди семи выступавших в концерте молодых артистов оказалась также единственной, способной предложить свой индивидуальный взгляд на сонатуПрокофьева, которая и сама по себе весьма неординарная: четырехчастная, с бурной, экспрессивной второй частью, медленной, но не медитативной, не лирической, а полной драматического напряжения третьей - Юхо Хираматсу подала ее с уверенной сдержанностью, с внутренней скрытой тайной, которую исполнительница лукаво приоткрыла, но не стала выставлять напоказ.

В интернете нашел работу Эдисона Денисова из книги 1986 года, о структурных особенностях сонатной формы в творчестве Прокофьева:

http://musstudent.ru/biblio/115-teorija-muzyki/denisov-sovremennaja-muzyka-i-problemy-ehvoljucii-kompozitorskoj-tekhniki/245-sonatnaya-forma-v-tvorchestve-prokofeva.html

и очень кстати - при надлежащем исполнении со всей очевидностью иллюстрируется основная мысль композитора-музыковеда: "Неоклассические приемы оставили довольно прочный след в музыке Прокофьева, что, в частности, сказалось и в его отношении к форме. Среди сонатных форм у Прокофьева мы сравнительно редко сталкиваемся с прямой стилизацией, но и в их трактовке Прокофьев ближе к классицизму, нежели, например, к романтизму. [...].Стремление к расчлененности формы и законченности ее отдельных частей прежде всего отражается на строении прокофьевских экспозиций, в большинстве случаев ясно отделенных от разработок и распадающихся внутри на ряд законченных самостоятельных построений, причем их отделенность друг от друга подчеркивается не только контрастностью эмоциональных состояний, но и всеми средствами создания музыкальной контрастности (смена тональности, темпа, динамики, фактуры, оркестровки, иногда — размера). Такая ясность внутреннего артикулирования С. Прокофьева связана с основными особенностями стиля и творческого почерка".
маски

хористы революции

Это были те вечные женихи революционной Пенелопы, те неизбежные лица всех политических демонстраций, составляющие их табло, их фон, грозные издали, как драконы из бумаги, которыми китайцы хотели застращать англичан.
В смутные времена общественных пересозданий, бурь, в которые
государства надолго выходят из обыкновенных пазов своих, нарождается новое
поколение людей, которых можно назвать хористами революции; выращенное на
подвижной и вулканической почве, воспитанное в тревоге и перерыве всяких
дел, оно с ранних лет вживается в среду политического раздражения, любит
драматическую сторону его, его торжественную и яркую постановку. Как для
Николая шагистика была главным в военном деле, - так для них все эти
банкеты, демонстрации, протестации, сборы, тосты, знамена - главное в
революции.Collapse )