February 23rd, 2012

маски

"Путешествие Алисы в Швейцарию" Л.Берфуса в ЦДР, реж. Виктория Звягина

Немалую часть пьес из сборника немецкоязычной драматургии "ШАГ-4" я слышал в свое время на читках, эту там тоже представляли, но как раз эту читку я пропустил. Спектакль выходит в рамках проекта "Кумиры. Новый формат", что связано с участием в постановке Ольги Яковлевой - это ее попытались "переформатировать", хотя как раз Ольга Михайловна выступает в качестве, за последние годы ставшим для нее привычным и сама готова переформатировать кого угодно. Главная героиня, Алиса (Елена Морозова) принимает решение добровольно уйти из жизни. Помочь в этом ей должен доктор Густав Штром (Александр Ливанов), который у себя в Швейцарии имеет, мягко говоря, неоднозначную репутацию. Алиса и Густав - два центра притяжения, ее составляют отношения Алисы с матерью, Густава с ассистенткой, домовладельцем и еще одним пациентом-англичанином, а также отношения Алисы и Густава друг с другом. Разыгрываются эти отношения на подвижных лестницах, дополняющих в зале ЦДР стационарные - у Вадима Моисеевича Гаевского, он сидел позади меня и я слышал краем уха, сценография Маргариты Аблаевой вызвала ассоциации с "Жирофле-Жирофля" Таирова, 1922 г.

Типичную для немецкоязычной драматургии искусственную конструкцию невозможно представить в аутентичном виде - ее необходимо чем-то наполнить, либо черным юмором (что отчасти реализовано в линии, связанной с пациентом-англичанином, которому для добровольной смерти требуетя три попытки - Антон Кукушкин играет персонажа не вполне комического, но все-таки отчасти нелепого, несмотря на трагические обстоятельства его появления: накладные усы очень кстати, а того пуще навык художественного свиста, с которым Антоша - Гаевский поди не помнит, а я помню, - выступал еще студентом), либо концептуально-философским подтекстом (к чему пьеса, на мой взгляд, все-таки недостаточно многомерная для нехилого объема, так или иначе располагает), либо сказочно-притчевым, волшебным антуражем (почему нет? "Путешествие Алисы" легко представить как современную, актуальную, затрагивающую реальные проблемы, и все же сказку).

Режиссер, которая этим спектаклем дебютировала на профессиональной сцене, идет по пути более традиционному и подает "Путешествие Алисы" как "простую человеческую историю", хотя немецкоязычная драматургия - в последнюю очередь "простая" и "человеческая". В той же плоскости работает и Ольга Яковлева - с одной стороны, это естественно и в своем роде логично, с другой - о "новом формате" говорить в данном случае трудно. Очень слабой оказываетя линия Густава и его ассистентки Евы (Анастасия Марчук), их общение значительно глубже, чем совместная деятельность по умерщвлению трусливых самоубийц, оно выходит и на личный, чуть ли не сексуальный, и на философский уровень - но в пьесе, не в спектакле. Интереснее, значительнее оказываются отношения Густава с домовладельцем Вальтером - домовладелец считает себя "прогрессивным" и несмотря на репутацию "доктора Смерть" не хочет отступаться от него, тем более, что ощущает с ним некоторое сродство, поскольку не может забыть, как собственноручно утопил пятерых котят, пожалев 120 франков на их усыпление.

Образ Густава Штрома в пьесе вообще самый интересный, и по большому счету, пьеса не о тех, кто решил умереть и не о том, почему они так решили, но о враче-убийце - бескорыстном, фанатичном, философствующем служителе Смерти. Его деятельность не приносит дохода и почета, напротив, навлекает на Густава разорение и поношение, его лишают лицензии врача и, не имея возможности выписывать рецепты, он вынужден использовать для умерщвления "клиентов" пластиковые пакеты. Вслед за дочерью Алисой "клиенткой" доктора становится и ее мать. Ассистентка в какой-то момент оставляет своего патрона и отправляется в Румынию, работать сестрой милосердия в приюте для психичеки больных детей. Но "доктор Смерть" не сдается, и уж тем более не раскаивается, он продолжает проповедовать свои идеи: право на смерть - неотъемлемая часть права на жизнь. Рассматривать эту проблему в категориях исключительно житейской морали, по-моему, невозможно - необходимо выходить на более высокие уровни обобщения. Спектакль же слишком зациклен на узкой теме эвтаназии, хотя и рассматривает ее, казалось бы, всесторонне - но выходит все же несколько однобоко.

Тема пьесы шире, чем круг вопросов, связанных с эвтаназией. Пьеса Лукаса Берфуса, в значительной мере продолжающая традицию швейцарской немецкоязычной драматургии, Фриша и Дюрренматта (в большей степени Фриша, чем Дюрренматта), с характерной для них зацикленностью на проблеме нравственного выбора, благо все прочие проблемы где-где, а в Швейцарии слишком давно уже стоят не столь остро - не единственный, не уникальный случай обращения к ней, взять хотя бы "Геронтофобию" Вадима Леванова. Спектаклю Виктории Звягиной не хватает метафорического плана, чтобы оторваться от бытовой и психологической конкретики, эта нехватка, вероятно, обусловлена осознанным режиссерским решением, а не просто недоработками, и такой подход тоже возможен - но мне кажется, он обедняет и предложенный драматургом материал (который сам по себе тоже далек от совершенства, если по совести говорить - обыкновенный европейский середняк, не больше и не меньше), и зрительские впечатления.
маски

"Геймеры" Л.Наумова в ШСП, реж. Ольга Смирнова

Пока я собирался на "Геймеров", в ШСП успели выпустить и снять "Поле", хорошо что его успел посмотреть. "Геймеров" вроде пока не снимают, но я и так с нимизатянул. Пьеса любопытная, довольно складная, хотя и слишком обычная по структуре, по языку, по проблематике - сконструирована по стандартам камерных триллеров, какие сейчас особенно востребованы в кино, еще больше, чем на театральной сцене. Действие происходит в Манчьжурии во время русско-японской войны, несколько русских оказываются в японском плену запертыми в подвале. Японцы заранее выспрашивают у каждого фамилию, и только потом пленные узнают, что по алфавитному списку одного вешают во дворе, а другого после порки как будто бы отпускают, и так по очереди, но поскольку время от времени поступают новые партии пленников, расклад постоянно меняется. В ожидании своей судьбы, которая, с одной стороны, расписана как азбука, с другой, легко может быть переиграна (например, если один из "очередников" будет убит или покончит с собой добровольно) пленные вынуждены общаться, среди них выделяются разные типажи, характеры, представители разных слоев, разных взглядов, ну и, конечно, воинских званий, от рядовых до полковников. Один полковник, Физов (яркая работа Ивана Мамонова) проповедует патриотизм и дисциплину, другой - гуманизм и общечеловеческие ценности, но именно патриот и поборник чинопочитания оказывается способным и на ложь, и на убийство товарища ради выживания.

Разумеется, играть эту пьесу в бытовом ключе невозможно, но дым и свет - еще не все, что может придать истории условности, а ритм действия режиссером выстроен несколько монотонно и однообразно: спокойное общение перемежается короткими кульминационными вспышками, динамичными, громкими, но регулярное чередование того и другого успевает из за полтора часа без антракта наскучить. Японский солдат (фактура Александра Цоя пришлась в этой роли кстати) возникает из разных углов и как будто вовсе не покидает подвала - тоже фигура условная, почти фантастическая, к тому же он озвучивает некоторые ремарки. Но мне не до конца понятно, для чего Льву Наумову понадобился контекст именно русско-японской войны - с одной стороны, в пьесе много деталей, которые с трудом воспринимались бы в более современной обстановке (один из офицеров поменял написание фамилии с Хильденбрандта на Гильденбрандта, чем поставил себя в начало алфавитного списка на выбывание, другой, неграмотный крестьянин, записался под фамилией Герман, срисовав первые буквы с книги "Германия перед революцией 1848 года", и этим тоже обрек себя на скорую смерть), но с другой, та же конструкция много выиграла бы в обстановке, скажем, войны с Чечней или с Грузией, это придало бы пьесе, ее универсальной проблематике (нравственный выбор, приоритет человеческих ценностей перед военно-империалистическими и т.п.) актуальности, да и смелости. Финал, где Физова, столько сделавшего для собственного спасения, погубившего других ради себя, пристрелил японец, тоже показался мне смазанным - намного сильнее воздействует то обстоятельство, что в подвал ведут новую партию пленных.
маски

без рецепта: "Тост" реж. Си.Джей.Кларксон в "35 мм"

Как я понял по первым титрам и окончательно убедился на финальных, маленький герой фильма Найджел Слейтер впоследствии стал очень известным поваром, и более того, шоуменом, ведущим кулинарных телепередач, написал автобиографию, ее экранизировали - то есть "Тост" (в название картины вынесено простейшее "блюдо", поджаренный в тостере хлеб, а вовсе не спич с бокалом в руке, как можно подумать) представляет собой жизнеописание реальной звезды, портрет кулинара в юности, так сказать. Но мне, ничего не знающему про британских поваров, даже самых известных, и в целом про готовку (я не понимаю, как можно тратить время на то, чтобы есть, а уж тем более на то, чтобы готовить - как кэролловская Алиса, я не осознаю разницы между "я вижу то, что ем" и "я ем то, что вижу", иногда это приводит к катастрофическим последствиям, но ничего не могу с собой поделать), совсем неинтересно детство звездного повара, мне было интересно совсем другое. "Тост" - простое, в общем, кино, и в то же время - образчик высокой культуры мастерства, именно культуры, когда мастерство - не просто итог усилий трудолюбивого профессионала, но часть огромной традиции. И я не понял бы человека, которого этот хороший, но вовсе не великий фильм не способен растрогать.

9-летний Найджел живет с покладистой мамой и не то чтобы злобным, но туповатым папой. Папа любит маму и прощает ей неспособность приготовить что-нибудь сложнее тостов. Сын тоже любит маму, но при этом хочет питаться более разнообразно. Родители не понимают его кулинарных увлечений, да и не только кулинарных - отец увольняет молодого симпатичного садовника, за которым девятилетка подглядывает, пока тот переодевается в сарае, и нанимает вместо него облезлого старикана. Но интересы мальчика развиваются своим порядком, преодолевая преграды. Когда больная мама умирает, в доме появляется уборщица миссис Поттер, которая еще и великолепно готовит. Она вульгарная, курящая, дешево и безвкусно одетая бабенка, да и замужняя, но отца это не останавливает. Они переезжают за город, а позднее отец на миссис Поттер женится.

У мальчика с миссис Поттер отношения сложные, но преимущественно плохие, и потому, что он не хочет "предавать" покойную маму и не прощает отцу новой женщины, и по многим другим причинам, в том числе связанным с личностью этой женщины. Узнав, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, сынок хочет привлечь на свою сторону овдовевшего папочку плодами своих кулинарных экспериментов - миссис Поттер составляет ему нездоровую конкуренцию вплоть до того, что муженька бабенка закормила-таки в один прекрасный момент до смерти. Правда, Найджел к этому времени уже попробовал устроиться работать по найму на кухню, где его ждал в качестве бонуса еще и первый поцелуй с сыном хозяином заведения, ничуть не менее симпатичным, чем подзабытый садовник. Смерть отца окончательно развязала его с миссис Поттер - она так и осталась никчемной клушей, несмотря на великие достижения в области домоводства.

Все элементы картины рассчитаны на то, чтобы выдавить слезу, начиная с сюжета, который, допустим, основан на реальных событиях, заканчивая саундтреком - простая и приятная мелодия (фортепиано соло) провожает гея-сироту в счастливое будущее, где он, можно не сомневаться, нашел через желудок путь к серду не одного мужчины. Но расчет режиссера (точнее, режиссерши, что любопытно, ведь оказывается тонким и правильным. Повзрослевшего, 16-летнего Найджела играет Фредди Хаймор (впервые я его увидел в "Волшебной стране", одном из моих любимых фильмов; а потом у него были "Артур и минипуты" с продолжением ну и, конечно, "Чарли и шоколадная фабрика", плюс много чего помельче), но в центре внимания с момента своего появления остается миссис Поттер - Хелена Бонэм Картер. У меня были сомнения - эта неординарная актриса всегда так великолепна в образах гротескных, фантастических, и такой бледный вид имеет, когда ей выпадает играть обычных земных тетенек (что, впрочем, нечасто происходит). Но в том и дело, что миссис Поттер в исполнении Хелены Бонэм Картер - ни в малейшей степени не обычная женщина, она типичная героиня этой актрисы, необыкновенно яркая и в своей вульгарности, и в жестокости, и в сентиментальности. Парадокс: миссис Поттер - плоть от плоти домашнего быта, но Хелена Бонэм Картер превращает ее в персонажа сказочного, существо чуть ли не инфернальное. С другой стороны, постоянно причиняя боль главному герою (а это ведь его автобиография!), она не выглядит законченной злодейкой, она и нового мужа, отца Найджела, на свой лад любит, ну как умеет - штопает носки, печет пироги. И все-таки пафос фильма, по-моему ощущению, сводится к тому, что настоящий деликатес - это простейший тост, приготовленный любимым человеком для любимого человека, какие готовила умершая мать Найджела для мужа и сына. Насколько такой вывод отвечает духу автобиографии знаменитого шеф-повара в целом, я судить не берусь, но иначе кино ничего бы не стоило - сейчас, когда фильмы, воспевающие кулинарию в качестве лекарства от всех болезней, выпекаются со скоростью блинов, "Тост", при кажущемся сходстве основных мотивов (готовка помогает персонажам разобраться с проблемами в личной, а то и в профессиональной жизни - "готовим счастье по рецепту", короче), предлагает прямо противоположный общей направленности жанра подход к теме.
маски

"Выскочка" реж. Александр Пейн, 1999

Невероятно, но это "тот самый" Александр Пейн, а "Выскочка" - школьная комедия, которую он снял до "О Шмидте" и "На обочине", шедеврального эпилога к "Париж, я люблю тебя" и совсем свежих "Потомков". Хотя почему, собственно, невероятно - школьные комедии мне всегда казались жанром недооцененным, а "Выскочка" (на ТВ1000, где ее сейчас крутят, она называется "Заповеди", точным же переводом было бы, наверное, название "Предвыборная компания" или просто "Выборы", а чуть более метафорическим, но связанным с оригинальным - "Выбор"). Речь идет о выборах в школьный совет, которым в Америке придается куда больше значения, чем в России - выборам парламентским и президентским. Основную претендентку на должность президента школы играет молодая Риз Уизерспун. Ее героиня - девушка амбициозная, неглупая, но с подлецой. И учитель МакАлистер, председатель школьного "избиркома", в пику ей продвигает "своего" кандидата - туповатого, но популярного в ученической среде спортсмена. Еще одна претендентка - нигилистка-лесбиянка, призывает поначалу вообще игнорировать голосование.

Понятно, что картина Пейна многослойная, характеры сложные, и особенно учитель МакАлистер (Мэтью Бродерик). Но все же забавно, что уличенный в подтасовке результатов свободного волеизъявления старшеклассников председатель школьного избиркома вынужден уволиться с работы, переехать в другой штат, к тому же его жена подает на развод (правда, по причине, напрямую с деятельностью избирательной комиссии не связанной). Для Пейна важнее, что учитель-неудачник, перебравшись в Нью-Йорк и подрабатывая экскурсоводом в музее естественной истории, обретает новый смысл жизни, которая после пережитых бед и потерь оказывается более насыщенной, интересной, приятной, чем прежняя, а пробивная девица, которую он однажды наблюдает садящийся в лимузин к некоему конгрессмену (и с досады запускает в заднее число машины бумажным стаканом с каким-то пойлом, сразу же удирая с "места приступления"), продолжает карабкаться наверх по инерции, бездумно, как заведенная. Но все-таки значение, которое в американской культурной традиции придается "честным выборам", само по себе не может не умилять.