January 31st, 2012

маски

Глазунов и Прокофьев в БЗК, НФОР, дир. Александр Лазарев

Меня, конечно же, интересовала только Шестая симфония Прокофьева - я никогда в жизни не слышал ее вживую (и если уж на то пошло, то в год прокофьевского юбилея на филармонических концертах не была исполнена ни одна симфония Прокофьева, да их и так играют крайне редко, за исключением разве что Первой и, пожалуй, Пятой), а тут еще и Лазарев, по Прокофьеву типа специалист. Глазунова, думал я, пересижу как-нибудь с его сюитой из "Раймонды". Но Лазарев уже на Глазунове испугал - как выскочит, как выпрыгнет, и полетели клочки по закоулочкам. Допустим, он человек эмоциональный (хотя я предпочитаю, чтобы эмоциональность проявлялась тонко и через музыку, как у Плетнева, например, а не через приступы падучей за дирижерским пультом), но даже балетная музыка еще не дает повода плясать перед оркестом, да еще лицом к публике - иногда было непонятно, кем он, собственно, руководит, вроде бы со времен Вагнера принято спиной к оркестру не поворачиваться. Оркестр - тоже отдельная песня, НФОР есть НФОР, от него добиться стройности - уже подвиг, требуется скрупулезная работа, а ритуальными плясками результата не достигают.

В итоге партитура Прокофьева отдувалась сама за себя - то есть выдающаяся музыка, вся состоящая из пульса и дыхания, с очень значительными соло фортепианно и челесты во второй части (а в третьей рояль становится чуть ли не солирующим инструментом) сохранила узнаваемые черты, только предстала в каком-то небрежно-потасканном виде. Перед новым годом я раскулачил фирму "Мелодия" на тройной альбом "Все симфонии Прокофьева" - это переиздание записей 1960-х годов даже получило какой-то приз во Франции, но дело не в призе, а в том, что хотя бы по чисто формальным и, следовательно, объективным показателям в интерпретации Геннадия Рождественского та же Шестая симфония длится минут на семь дольше, в основном за счет темпа третьей, финальной части. Лазарев задал такой бешеный темп, что с ним едва справились скрипки, а остальные группы НФОРа справиться не смогли физически, и в результате "залпы тысячи орудий слились в протяжный вой". При этом, загнав финал поначалу, Лазарев позволил ему словно споткнуться, тянул паузу и весь эпизод, где появляются отголоски первой части, размыл и приглушил (у Рождественского то же самое звучит более ровно, зато постоянно слышны все голоса в оркестре - даже на моих паршивых домашних колонках, а не одна только челеста выбивается своим хрустальным звуком из общего гула, как у Лазарева). Понятно, что Шестая симфония, эмоционально и концептуально связанная, что вообще характерно для симфоний Прокофьева, с операми, над которыми он работал в тот же период (кстати, взамен так и не вернувшейся даже по случаю прошедшего юбилея в репертуар Большого "Войны и мира" Поповски свою версию в "Стасике" готовит Титель, а в Большом возобнавляют, но тоже только теперь, "Огненного ангела") строится на контрастах и темпа, и звука, но неоправданно заострив темповый контраст, Лазарев вовсе не признавал "пиано" и оркестр играл в амплитуде от "громко" до "очень громко". Получилось, увы, "продолжение банкета" после "Раймонды", которая и сама-то по себе попсятина, а у Лазарева прозвучала совсем по-ресторанному.
маски

"Нокаут" реж. Стивен Содерберг

Умеет же Содерберг блокбастер подать как артхаус, артхаус как блокбастер, при том что артхаусный артхаус и блокбастерный блокбастер тоже вполне ему по силам. Но, скажем, его "Солярис" получился в свое время мистической мелодрамой, при более-менее точном следовании кинематографическому оригиналу (мне, кстати, оригинал до такой степени поперек горла, что римейк даже в чем-то милее, хотя тоже не особенно), а новенький криминальный боевик "Нокаут" о мстительной-правдолюбке из спецагентов, работающих по частному найму, с явно вторичным сюжетом, подается как картина фестивального формата, причем в таковом формате оказывается весьма убедительной. Подумаешь - девушку предали напарники, вместо того, чтобы спасать китайского журналиста-диссидента, убили его, а ее подставили, и тоже, само собой, хотели убить - но она-то их вывела на чистую воду. Для этого, правда, пришлось захватить заложника, ни в чем не повинного, кроме наличия автомобиля, 19-летнего парня, и дорогой поведать ему свою тяжкую судьбу, прежде чем заявиться к родному отцу, который уж точно не выдаст, и там окончательно разобраться с пришедшими за ней "дружками". Никакой скидки для актеров-звезд - Майкл Дуглас (шеф из спецслужбы), Эвак МакГрегор (непосредственный босс в конторе героини и по совместительству ее бывший сожитель), Ченинг Татум (ну это, строго говоря, та еще звезда, особенно теперь, когда он так оплыл), Антонио Бандерас (главный злодей, виновник всех бед, подлец и жадина), Майкл Фассбендер (любящий и все понимающий папа) - все работают как студенты-первокурсники, не торгуя узнаваемыми физиономиями, никто не тянет одеяло на себя. Никаких скидок не делается и зрителю - смотреть все равно интересно, но больше интересно, как рассказана эта второсортная байка о преданном спецагенте, чем то, что рассказывается (все уже рассказано до нас). И что меня особенно восхитила - постановщику драк в "Нокауте" могли бы позавидовать Килиан и Экман.
маски

"Бедная богатая девочка" реж. Джейсон Райтман

Неожиданно после долгого периода, когда в кинопрокате крутилось одно только дерьмо, сразу несколько достойных фильмов вышли более или менее широким экраном, и "Бедная богатая девочка" как-то слегка затерялась за более многообещающими "Потомками" и "Нокаутом", я чуть было не пропустил ее, а это было бы обидно.

В "Джуно" Райтман разрабатывал очень важную сегодня тему - рано взрослеющих подростков, которые оказываются более зрелыми, чем их родители. В "Бедной богатой девочке", оригинальное название которой следует, видимо, переводить как "юные взрослые", та же тема подается как бы в зеркальном отражении - героине Шарлиз Терон уже далеко за тридцать, а она все еще мыслит как школьница. Ей удалось уехать из родного захолусться в Миннеаполис - тоже не столица мира, но уже кое-что. Она известная писательница, хотя всего лишь сочиняет в числе других авторов подростковые романы с продолжением, к тому же их серию издатели решают закрыть и Мэвис должна сдать последнюю книгу, однако и она у нее не задалась. В общем, как говорил персонаж михалковской "Родни" - "жизнь практически сложилась". А тут еще приходит известие, что ее бывший парень, любовь всей жизни, стал отцом. Мэвис возвращается в городок Меркури под предлогом несуществующей сделки с недвижимостью, а на самом деле рассчитывает увести Бадди от жены. Она уверена, что женатый и с ребенком, в захолустном городке он не может быть счастлив - но мужик не спешит в ее сети, так что вместо возвращения в юность бабенке приходится ежевечерне напиваться с другим бывшим соучеником Мэттом. В школе их шкафчики располагались рядом и Мэтт был тайно влюблен В Мэвис, но и без того не красавец, после того, как его жестоко избили за то, что он гей (хотя он даже и не гей), Мэтт превратился в инвалида. Зато в гараже у него оборудован мини-спиртзавод, Мэтт гонит отличный самогон, то есть виски, и для Мэвис такой приятель оказывается как нельзя кстати.

Райтман - потомственный режиссер, профессионал с большим вкусом, и используя стандартные, в общем, форматы, он наполняет их на удивление свежим содержанием. "Бедная богатая девочка", раз уж ее так переназвали - это и мелодрама о трудной женской доле, о правильном и неправильном выборе, но в еще большей степени - о тотальном банкротстве на рынке человеческого счастья. Мэвис считает себя в целом удачливой женщиной - но оказывается, что ей нужна была не городская жизнь и не литературная работа, когда-то она забеременела от Бадди, но потеряла ребенка, и хотя поначалу считает, что такая жизнь не для нее, но превращаться в алкоголичку и засыпать после секса в бесознательном состоянии с малоизвестными, каждый раз новыми мужиками, чтобы проснуться старой уродиной и весь день наводить красоту, дабы к вечеру опять напиться и т.д. плюс карликовая собачка в сумке - тоже радости мало. В то же время маленький домик, стабильная работа и младенец в слюнявчиках - альтернатива не самая убедительная. Фильм получился бы плоским, если навязывал бы ее однозначно, но, например, Сандра, сестра Мэтта восхищается успехами Мэвис, пусть липовыми, и считает ее образцом для подражания, а земляки ей кажутся жирными тупыми уродами, каковыми, по большому счету, действительно являются. У Мэтта тоже есть альтернатива - кузен Мэвис, счастливый инвалид-колясочник, женатый, увлекающийся скалолазанием, его оптимизм вызывает одинаковое отвращение как у самого Мэтта, так и у Мэвис, самогон в гараже предпочтительнее подобной "полной жизни при ограниченных возможностях". Для настоящего счастья нужно так много всего, что куда ни подайся, какой путь не выбирай - все мало. У картины остроумный, но меланхоличный финал - последний эпизод, где Мэвис, опозоренная на вечеринке по случаю "наречения" младенца, направляется обратно в город, продолжая в пути досочинять подростковый роман, и раздолбанная спьяну машина грустно подмигивает ей подбитыми фарами.

В тройке моих любимых актрис мирового кино Шарлиз Терон занимает почетное второе место между Кейт Бланшетт и Лив Тайлер, она и красивая, и всегда разная, что бывает трудно совместить, красавиц обычно используют в одном амплуа. Но если в "Монстре" Терон позволила себя тупо изуродовать с сомнительным, на мой взгляд, результатом, то в "Бедной богатой девочке" она показывает свою героиню в самых разных состояниях, ежедневно проводя ее через ряд не только психологических, но и чисто внешних трансформаций - отдельное удовольствие наблюдать за этим аспектом ее работы. И партнеры у нее замечательные, присутствие Патрика Уилсона в любом фильме после "Добро пожаловать в Лейквью" Нила ЛаБьюта я автоматически воспринимаю как знак качества, он уже участвовал в фильме Тодда Филда аналогичной тематики (в русскоязычном прокате он назывался "Как малые дети"), а здесь у него очень сложная задача, его персонаж - одновременно и мечта главной героини, воплощение ее вымышленного идеала, и далеко не столь блестящая реальность, потасканный, потухший, опустившийся "счастливец" - совсем не то, что нужно умной, красивой, не совсем старой женщине, и Уилсону удается пройти по этой грани. А Пэттон Освальт - актер практически неизвестный, но в "Бедной богатой девочке" у него практически главная мужская роль: пока Бадди все свое время и внимание тратит на жену и новорожденную дочь, Мэвис проводит дни и вечера, а под конец и ночь, с Мэттом, с его виски и с их, в принципе, очень похожими взглядами на жизнь, ведь Мэтт тоже лелеет со школы мечту о Мэвис, только осуществление его мечты еще менее достижимо. Нельзя не отметить также превосходный и при этом совершенно ненавязчивый саундтрек. Наверное, воздействие этой картины не универсально и кому-то проблемы героев могут показаться надуманными, а его формат и жанр - недостаточно свежими, но редкий случай, когда я воспринял фильм очень лично, мне в нем многое близко, он сделан тонко, с вниманием к деталям, к нему хочется вернуться - не прямо сразу, как бывает, когда кино приводит в состояние эйфории, а попозже, если представится случай.
маски

"Боевой конь" реж. Стивен Спилберг

Первые эпизоды - будто ожившие полотна Нестерова: буколические пейзажи, ангелоподобный отрок и зверюшки: помимо красавца-жеребца, который папаша юного Альберта, ветеран англо-бурской войны и пьяница-фермер, сдуру купил на аукционе вместо пахотной лошади (красоту коня я оценить не могу, поскольку ничего красивого в лошадях не нахожу в принципе), в хозяйстве присутствует также умный, подстать коню, гусак, который знает, когда гоготать и кого щипать, а щиплет он, разумеется, заносчивого эксплуататора-лендлорда. Вот и Спилберг - как гусак, пощипывает слегка, но в остальном в его идиллическом, несмотря на бедность, болезни и войну, полотне на два с половиной часа экранного времени, все чрезвычайно благостно и все конфликты, от биологических до классовых, сглажены, вплоть до того, что оказавшись в 1918 году на Сомме, Альберт спасает жизнь сыну своего лендлорда, а тот, раскаявшись в высокомерии отца и собственном, помогает ему вернуть коня. Собственно, речь не об Альберте, а о коне: папа-пьяница как купил, так и продает жеребца, в армии коня берет себе офицер с глазами Сергея Безрукова, но вскоре гибнет в бою, конь достается немцам, и парочка юных дезертиров из кайзеровской армии намерена забрать его и еще одну конягу в Италию, но их ловят и расстреливают, лошадь оказывается на французской ферме с больной девочкой сироткой и ее дедулей, затем снова немецкая армия, конь таскает пушки, запутывается в колючей проволоке на нейтральной полосе, откуда его вызволяют на пару англичанин и немцев, чтобы по результату розыгрыша в орлянку конь достался англичанину и там раненый, чуть было не ослепший Альберт снова его встретил. И потерял было, потому что французский дед в память о внучке выкупил его за безумные деньги - но решил отдать хозяину-британцу. Странно мне, что в этой сентиментальной сказочке, старомодной (и эстетическ, и идеологически) настолько, что вообще непонятно, как эта экранизация сегодня могла появиться, никто как будто не замечает, что чудо-конь на самом деле приносит смерть всем, в чьи руки попадает: сначала британскому офицеру с глазами Безрукова, затем юным немцам, и девочка-француженка тоже умирает... В фильме есть и другие странности - такие чудные актеры, как Бенедикт Камбербертч (еще один английский офицер) и Дэвид Кросс (старший из братьев-дезертиров), играют крошечные роли, Камбербертч еще и с накладными усами. Пошлейший симфонический саунтдрект окончательно превращает идиллию в конфетную обертку, а под ней, значит - смерть.
маски

"Очень опасная штучка" реж. Джули Энн Робинсон

Не путать с "Бедной богатой девочкой"! "Девочка" - замечательное кино, а "Штучка" - хуйня на постном масле. Эта самая "штучка" торговала трусами и лифчиками на рынке, а когда совсем брюхо подвело, по знакомству устроилась в "агентство по взысканиям", и опять же по блату оттяпала себе дельце на пятьдесят тысяч: изловить копа, застрелившего безоружного человека. Ситуация пикантная, поскольку объект преследования когда-то лишил героиню девственности - по обоюдному, впрочем, согласию, и она опять не прочь. Тем более, что парень и не виноват ни в чем, его подставили, тот, в кого он стрелял, был вооруженный бандит, и вообще вместе с "охотницей за головами" они разворошили улей и раскрыли целую подпольную сеть по торговле героином. Но так это скучно сделали, что радости мало - и по поводу торжества закона, и по поводу их личного счастья, а они, конечно же, нашли друг друга, хотя счастье не обещает быть легким, уж очень им понравилось наручниками друг дружку приковывать. Второстепенные персонажи безликие - в основном это приятели-полицейские, один из которых помогает героине, второй мешает. Да и главная героиня (Кэтрин Хейгл) - такая же безликая, серая бабенка.
маски

Марина Поплавская в КЗЧ, оркестр Большого театра, дирижер Марко Замбелли

После трансляции "Фауста" из "Метрополитен-опера", где Поплавская пела Маргариту и всем так понравилась, я ожидал ажиотажа, но даже гнусные старухи, которых нагнали по льготным билетом, зала до конца не заполнили. Хотя концерт прошел неплохо, пусть и не идеально, особенно первое отделение. Дирижер не забывал, что не оркестр тут для антуража, но отработал пристойно, хотя увертюру к "Сицилийской вечерне" Верди уже просто невозможно слушать, надоела, да и чудесную саму по себе увертюру к "Вильгельму Теллю" Россини, с которой открывали концерт, тоже, а про полонез из "Евгения Онегина" я лучше промолчу, но нельзя не отдать должное, что "Размышление" из "Таис" Массне удалось, причем собственными силами, солировал концертмейстер оркестра. Зато Поплавская пела достаточно хрестоматийный и в то же время не самый попсовый репертуар, к тому же продумала программу, или случайно оказалось, что из номера в номер создавала образ женщины страдающей, с трагическими предчувствиями. К другим плюсам ее выступления относятся способность в рамках концертного номера сыграть характер - правда, мне показалось, в концертном формате Поплавской тесно, слишком она артистичная, эмоциональная. К минусам - неровный вокал, слишком резкие верхние ноты, а когда пыталась петь тихо, проникновенно, то и дело срывалась на шепот. Ария Матильды из "Вильгельма Телля" Россини и каватина Изабеллы из "Роберта-Дьявола" Мейербера прошли без блеска, лучше удался Верди - ария Елизаветы из "Дона Карлоса", песня об иве и Аве Мария из "Отелло". Крошечная ария Франчески из "Франчески да Римини" Рахманинова проскочила незаметно, и очень хорошо вышла сцена письма Татьяны из "Евгения Онегина", во многом благодаря артистизму тоже, но и вокально убедительно. Сразу после нее старухи начали расползаться, как тараканы, бисировать было уже не для кого, но для оставшихся Поплавская все же спела а капелла романс "Колокольчик", посвятила его памяти ушедших, в том числе Аллы Баяновой - довольно трогательно.