January 27th, 2012

маски

"Вишневый сад" А.Чехова в РАМТе, реж. Алексей Бородин

Так и не успел посмотреть "Лоренцаччо" - много слышал, долго собирался, но спектакль без пышных проводов сняли с репертуара. "Вишневый сад" вряд ли соберутся снимаь в ближайшее время, но и он идет давно, а я до сих пор не видел. Максимальное приближение зрителей к персонажам достигается буквально, за счет решения пространство - трибуны на сцене, макет усадьбы и деревянная игрушка-повозка - прямо в ногах у первого ряда, дом, мебель, ворота, а в глубину обычного зрительского зала размыкается "сад". Часто говорят - мол, не забывайте, Чехов сказал, что "Вишневый сад" - комедия. Но помимо того, что Чехов мог и пошутить, жанр определяет режиссер постановки. Бородин не игнорирует комический элемент, хотя идет к нему не через водевилизацию ситуаций и образов, как сейчас принято, не через усиление театральной условности, а с противоположной стороны, через гиперреализм деталей, что условности не отменяет - к примеру, еврейский оркестр, среди прочего, играет "Подпоручика Киже" Прокофьева, а на бильярдный стол постелены скатерти, на нем пьют чай, на прохожем во втором акте - пальто на голое тело, а в повозку, на которой приезжает Раневская и уезжает в финале, впрягаются Гаев и Лопахин. Повозка, кстати, почти постоянно присутствует в спектакле, напоминая о неизбежном. Не все актерские работы мне показались равноценными, особенно женские - Раневская еще не лишена индивидуальных черт, хотя тоже не слишком оригинальна, но Варя и особенно Аня (при том что и Ирина Низина, и Дарья Семенова - прекрасные актрисы) - просто блеклые. Зато Лопахин Ильи Исаева, опять-таки вопреки последним тенденциям (в целом постановка Бородина вообще выдержана скорее в прежних традициях, а не в сложившихся недавно, но тоже уже закосневших) - не молодой романтик-энтузиаст, хотя энтузиазм ему не вполне чужд, но действительно "мужик мужиком", только что денег много - краска не отрицательная, для Лопахина естественная, и не мешает ему оставаться на свой лад трогательным, но позволяет уйти от мелодраматизации его взаимоотношений с Раневской, как мне всегда казалось, надуманной и совершенно не соответствующей духу пьесы. Забавный Симеонов-Пищик получается у Гришечкина (Гришечкина и Красилова, который играет Петю Трофимова, вообще трудно узнать), и Редько в роли Епиходова - замечательный, такой и жалкий, и мерзкий, и все-таки человечный.
маски

"Потомки" реж. Александр Пейн в "35 мм"

Лучшим произведением Пейна на текущий момент безусловно является короткометражка из альманаха "Париж, я люблю тебя". Остальные его фильмы - тонкие и не лишенные иронии психологические драмы, пока что представляют собой разбавленный концентрат того, что короткий метр Пейна предлагает в чистом виде, делая новеллу "14-й округ" настоящим шедевром. "Потомки", может, и не шедевр, но даже Джордж Клуни в главной роли, которого я терпеть не могу, не помешал мне посмотреть картину с удовольствием. Главный герой - преуспевающий в профессии и не слишком удачливый в семейной жизни гавайский юрист. Гавайи - как будто бы рай земной, но и в раю трудно быть до конца счастливым. Жена героя, ударившись головой во время катания на чужом катере, лежит в коме, врачи не оставляют никаких надежд и согласно ее завещанию женщину предстоит отключить от системы жизнеобеспечения. У них с мужем две дочери 10 и 17 лет, у обеих скверный характер, у старшей - склонность к алкоголизму, мужчинам старше себя и когда ее дружком оказывается придурковатый, но хотя бы ровесник, папа готов закрыть глаза, к тому же улыбчиво-дебильный парень в дальнейшем покажет себя не с худшей стороны. От старшей дочери герой узнает, что жена ему изменяла. и не просто с кем-нибудь там, но с риэлтором, участвующим в сделке по продаже семейной недвижимости. В этом заключается самый занятный, может быть, момент сюжета. Герой и его многочисленные кузены ведут свой род от гавайской королевы или что-то типа того - когда-то их прапрабабка владела местной землей, теперь владеют они, но по новым законам, суть которых в деталях не разъясняется, владению их приходит конец, и последнюю неосвоенную на архипелаге землю предстоит продать. Поначалу сделка движется гладко, но в последний момент, многое переосмыслив и перечувствовав, герой приходит к выводу, что земля должна остаться в семейной собственности, просто ее надо освоить. Порадовало меня, что присущий подобным сюжетам в последнее время гринписовский пафос фильму чужд, как и всякий пафос вообще. Семейные конфликты тоже подаются без надрыва - да, муж был неидеальный, жена изменяла, девочки ведут себя не всегда адекватно, но это не трагедия, а житейское дело, и в конце концов все оказываются на одном диване, мирным семейным кружком, смотрят телевизор.
маски

"Топаз" реж. Альфред Хичкок, 1969

В 1962 году агент КГБ, курирующий НАТО, перебегает к американцам, и закручивается интрига, нити которой ведут к верхушке французской разведке, где окопались советские наймиты. Наверное, Хичкок - единственный из более или менее крупных западных режиссеров, признанных классиков, не брезговал такого рода материалом (в СССР агитки снимали все, в том числе самые-самые развеликие, но у тех и выбора не было, а на западе все-таки свобода, да и мода существовала скорее на просоветские, социалистические, левацкие идеи, а не наоборот), и в 1950-70-е годы снял довольно много картин на эту тему разного качество, но "Топаз" из мне известных - самая "антисоветская" и в этом смысле (к сожалению, прежде всего в этом) самая любопытная. "Топаз" - это кодовое название организации советских шпионов в руководстве французской разведки, но пока дело дойдет до французов, события разворачиваются на Кубе. Кастровская Куба - это не просто тюрьма, но пыточная камера, откуда никому не уйти живым, бородатые "революционеры" - маньяки-убийцы, ну то есть, в принципе, это вполне соответствует исторической правде, но настолько непривычно с точки зрения кинематографической мифологии, что волей-неволей коробит. А французов, работающих на русских (их, разумеется, разоблачают, что, в частности, позволяет разрешить карибский кризис), играют Филипп Нуаре и Мишель Пиколли.
маски

"Лир", театр "Приют комедианта" в центре "На Страстном", реж. Константин Богомолов

Пока питерский "Лир" добрался до Москвы, Костя успел выпустить "Событие" в МХТ. Тематическая связь между ними очевидна (рубеж 1930-40-х годов, советский и нацистский тоталитаризм, но, правда, эти мотивы у Богомолова возникают постоянно еще по меньшей мере с "Много шума из ничего" на Малой Бронной), как очевидна и преемственность "Лира" по отношению к безвременно скончавшейся под улюлюканье невежественной толпы "Турандот". Опробированные в "Турандот" технологии в "Лире" используются уже в промышленных масштабах и дают совершенно фантастический результат. Богомолов конструирует вывернутый наизнанку мир, в котором тем не менее многие вещи сходу опознаваемы. Мужчин играют женщины, женщин - мужчины, герои Шекспира (даже те немногие фрагменты "Короля Лира", что использованы в спектакле, звучат в непривычном переводе Кузмина) приветствуют публику с трибуны мавзолея, носят костюмы и платья 20-го века, имеют имена и отчества советских партийных и литературных деятелей.

В этом "Лире" практически нет линии Эдгара и Эдмунда, совсем нет и Шута, зато есть Откровение от Иоанна, "Так говорил Заратустра" Ницше (количественно текстов Ницще едва ли не больше, чем шекспировских строк) и доктор Лунц с методами карательной психиатрии, штопором вырывающий глаза у Самуила Яковлевича Глостера в подвале Лубянки через два дня после начала войны, и все это обнесенно кремлевской стеной, украшенной официозными портретами Лира (Роза Хайруллина). Может показаться и удивить, что "любящая" Корделия (Павел Чинарев, сыгравший недавно "Солдата" Пряжко в постановке Волкострелова) - неумная и плаксивая уродина с накладной косой, но бессмысленное дело - копаться в характерах этих персонажей, поскольку у них нет характеров, судеб, личных историй, да они и не люди, собственно, а живые мертвецы в этом загробном, "зазеркальном" (что тоже Богомолову не в новинку) мире, в финале они снова все, заколотые, отравленные, с выпущенными кишками, в мае 1945 года на Красной площади с трибуны мавзолея приветствуют публику, как и в самой первой сцене, а перед этим можно полюбоваться на праздничный пир мертвецов с блатной песенкой про Магадан под офелиевскую гитарку.

Спектакль достаточно близко подходит к осмыслению факта, что война Германии против СССР носила скорее освободительный характер, но прямых аналогий избегает, да они и невозможны, ведь это - не реальная история, а некая Антитерра, и если уж прослеживать в пьесе Богомолова (есть понятие - "театр художника", а то, что делает Богомолов в своих лучших постановках, я бы определил как "театр драматурга", где драматургом, демиургом условного сценического мира, выступает сам режиссер) какую-то логику, но основана она и не на сюжете Шекспира, фрагментарно и не всегда внятно изложенного, и не на философии Ницше, но на поэзии Пауля Целана - именно его стихи с их парадоксальной метафизикой, где Богу приходится молиться за людей, не просто проходят лейтмотивом через все действие, но служат его конструктивным драматургическим стержнем. Символические образы, дополняющие, насыщающие эту структуру - вареные раки, ассоциирующиеся с раковым клетками (зачитываются фрагменты из медицинской энциклопедии, описывающие рак как болезнь - таков диагноз, который режиссер ставит в спектакле российской истории), "войско" с ночными горшками на головах и иконками-образками в руках, бронзовая "маска", которая возникает на лице Лира после того, как Корделия побрызгает на него краской из баллончика и дополнит "имидж" золотоволосым париком.

"Лир" Богомолова - не трагедия, тут нет борьбы добра со злом, тут вообще нет добра, одно только тотальное зло, мерзкое, ничтожное, травестированное и профанированное. Конец ему придет только с концом света - монолог Лира в сцене "бури", где Роза Хайруллина тихо и просто говорит, раскрыв над собой зонтик, органично переходит в пророческое Откровение Иоанна, с той же легкостью, с которой на предыдущем "Гвозде сезона" у Богомолова программа "Единой России" переходила в монолог Сони из "Дяди Вани". В отличие от "События", где Богомолов следует авторскому тексту и лишь надстраивает над ним концептальную рамку (неудивительно, что она кажется такой вульгарной и избыточной), "Лир" - авторский миф, но не в пример "Турандот" более цельный, продуманный, сложный и изобретательный. Что-то подобное можно было недавно видеть в польском спектакле "Да здравствует война!" по пьесе Павла Демирского, где аналогичным образом обыгрывались мифологемы фильма "Четыре танкиста и собака", но при всем моем пристрастном отношении к полякам и их театру в частности там для полноценного высказывания не хватило ни ума, ни вкуса, тогда как в "Лире" замысел воплощен безупречно.
маски

"За гранью" реж. Мартин Кэмпбелл, 2003

Чтобы фильм с Анджелиной Джоли в главной роли (и Клайвом Оуэном в качестве ее основного партнера, уж заодно), где к тому же действие частично происходит на территории РФ, да ни в какой прокат не попал - нужна веская причина. Таковая налицо - та часть территории РФ, куда героиня попадает и где погибает - Чечня. До этого ретивая правозащитница, активистка по гуманитарной линии и медицинской помощи слаборазвитым жертвам геноцида, побывала и в Африке, и в Азии, причем в Камбодже, натерпелась-настрадалась от красных кхмеров, но куда полпотовцам до чеченцев и их русских братьев-врагов - нельзя даже наверняка утверждать, от чьей руки женщина умерла, поскольку приехала она вызволять из плена любимого, Клайва Оуэна то есть (хотя в Лондоне у нее муж, пускай не совсем верный, и дети), любимый, тоже активист, который, собственно, и ее припахал к общественной деятельности в международном масштабе, попал в чеченский плен, а когда она заявилась его выкупать, русские стали аул бомбить и обстреливать - от огня вроде все убежали, но мужика подстрелили, и он-то сам после выздоровел, а вот бабенка промешкала из-за него и на мине подорвалась - а чья была мина, неизвестно, но русская, скорее всего, да если бы и не подорвалась - чеченцы б застрелили. При этом вера в безвинность "мирного населения" горячих точек от подобных раскладов нимало не страдает - интересная особенность либерального мышления. Еще интереснее, что режиссер этого произведения по жизни специализируется на блокбастерах, а тут, значит, не столько бюджет осваивает, сколько исполняет гражданский долг. Хотя очевидно, что для него, преуспевающего фабриканта коммерческой кинопродукции, как и для бездарной Анджелины Джоли, как для тех, кто с жиру прется в какую-нибудь говносрандию учить и лечить дикарей-людоедов, приобщать их к "общечеловеческим" ценностям через прививки от оспы, это что-то вроде экстремального отдыха от приевшегося благополучия - ну все равно что для московских менеджеров среднего звена членство в НБП или участие в митингах "за честные выборы".
маски

"Опасный метод" реж. Дэвид Кроненберг в "35 мм"

Фрейд и Юнг, русские и немцы, Австрия и Швейцария, евреи и арийцы, Вагнер и Лермонтов, позитивизм 19-го века и неомистицизм 20-го - огромное количество переплетенных мотивов, ни один из которых не развит в полной мере, а большинство - едва намечены. Хэмптон - добротный драматический писатель, но не Стоппард, а чтобы освоить такую сюжетно-тематическую махину на достойном уровне, требуется стоппардовский масштаб мышления. Результат же едва тянет на ретро-мелодраму, действие которой охватывает чуть больше десяти лет перед первой мировой войной. В 1902 году молодой психиатр Юнг (Майкл Фассбендер) начинает лечить богатую еврейку из России (Кира Найтли), которую бил отец, отчего она секуально возбуждается на всякое унижение. Между доктором и пациенткой возникает связь, благо девушка, во-первых, делет успехи в выздоровлении, а во-вторых, сама собирается изучать психологию. В это время доктор Фрейд в Вене развивают идею, что все болезни - от сексуальных проблем. Юнг считает, что не все, а только большинство, эти и другие расхождения между психоаналитиками, накапливаясь, постепенно приводят к разрыву, жена ревнует Юнга к любовнице-пациентке, они сходятся и расходятся, но в конце концов молодая женщина становится женой еще одного русскоговорящего еврея, вместе они возвращаются в Россию. Из финальных титров можно узнать, что героиня стала основательницей советского психоанализа, а потом ее расстреляли нацисты (но это, в общем, и без фильма было достаточно известно), ну и что было с Фрейдом, с Юнгом, с его женой, тоже вкратце сообщается. Все это складно, но как-то мелко. Кроненберг вроде всегда интересовался сексуальной психопатологией, но у него есть фильмы, где та же тема реализуется куда более оригинально. Актерские работы, если честно, тоже выдающимися мне не показались - добротные (лучше прочих Вигго Мортенсен в роли Фрейда) и не более того. Если подходить строго, так фильм "Кинси" с Лиамом Нисоном в роли психолога, который исследовал сексуальность человека, экспериментируя в том числе на себе, и то интереснее - хотя в свое время его практически не заметили и в прокате он не шел.
маски

"Ржевский против Наполеона" реж. Марюс Вайсберг

Хорошо Вайсбергу - параллельно разрабатывает сразу две грядки, на одной "Любовь в большом городе" зреет сезон за сезоном, на соседней произрастают овощи более эндемичные, типа "Гитлер капут" или теперь вот "Ржевский против Наполеона". Но если первая как-то вырождается, то на второй дела идут получше, и "Ржевский", может, в чем-то удачнее "Гитлера" будет. Ну то есть понятно, что такое и с чем едят, но зная заранее, можно получить определенное удовольствие, я минуте на десятой начал смеяться, а меня трудно рассмешить - ну не то что ржать, хоть и "Ржевский", но так, подхихикивать в голос, как Коля-дурачок на "Лире" Богомолова. "Гитлер капут" и "Ржевский против наполеона" - гибрид скет-шоу с капустником, артисты одни и те же, и Зеленский, и Деревянко, и Галустян, и, в числе прочих, Ксюша Собчак, которая вроде "Гитлером" осталась недовольна (ее во "Временно доступен" Дибров спросил - а зачем снималась, она с огорчением так сказала: "Думала, будет хорошее кино..."), но в "Ржевском" все-таки сыграла эпизодическую роль хозяйки дома терпимости, где из поручика Ржевского делают графиню Ржевскую. Но при всем том здесь есть какой-никакой, в сравнении с "Гитлером", сюжет: Ржевского засылают из царь-пушки в занятую Наполеоном город-герой Москву, где он, переодевшись в женское платье, должен соблазнить императора, его связником выступает Лев Толстой (Михаил Ефремов за последнее время в "Гражданине поэте" переиграл всю историю русской литературы начиная с 19-го, правда, века, но в образе графа Толстого особенно хорош), однако помимо сложностей с Наполеоном у засланца начинаются проблемы из-за того, что он влюбляется в Наташу Ростову, так же шпионку под прикрытием, работающую в образе французского офицера. К тому, что это не "Любовь и смерть" Вуди Аллена, стоит подготовиться заранее (хотя я недавно пересмотрел "Любовь и смерть" и подумал: ну что мне так уж сильно в ней когда-то полюбилось? та же фигня, что у Вайсберга, только нуднее, а казалось ведь - что тоньше). Вайсберг эксплуатирует и пародирует все сразу - православно-фашистские политические и литературные мифы, советские и голливудские киноштампы, фольклор и эстраду, и прочая, и прочая. Делает он это местами достаточно остроумно, местами совсем не очень, но в принципе - а чего бы в таком случае хотелось? Лично мне бы только хотелось, чтобы в нормальном виде это все показывали, а не в 3Д - более бесмыссленного использования объема я еще не встречал, в "Самом лучше фильме-3" он и то уместнее был, а тут... - разве что Ксюша Собчак и в 3Д хороша.
маски

"Схватка" реж. Джо Карнахан

Поскольку до конца я не досмотрел, сколько персонажей выжило из семи уцелевших при падении самолета в снежной замороженной пустыне, я не знаю - первые погибли почти сразу, а остальные дошли до леса. Людей преследует стая волков во главе с альфа-самцом, но и в людях немало волчьего, среди них есть как паникеры, так и воинствующие скептики, есть и свой "альфа-самец", персонаж Лиама Нисона, бывалый охотник, знающий про волков больше остальных и сообщающий своим спутникам, а заодно и зрителю любопытные сведения из волчьей жизни, словно это телеэкскурсия канала "Дискавери". Понятно, что у каждого человека - свой характер и своя судьба, но все же "Схватка" - не столько психологический триллер, и уж конечно не приключенческое кино (для этого в картине маловато действия и многовато разговоров), сколько притча, пускай и довольно плоская, о том, что есть человек, какова его природа, и сколько в человеке от животного, а сколько - собственно человеческого и может даже сверх того. Хотя религиозная подоплека если и имеет место, то запрятана где-то глубоко - это ведь только православные кинематографисты готовы скармливать людей не то что волкам, но и людям, ради проповеди добра - большей спец по этой части Николай Бурляев, когда вышла "Новая земля", говорил, что правильно, мол, людоедство показывают, нельзя без людоедства, без людоедства православная духовность недоходчива, а с людоедством то уж всякого проймет. Но, может, он и прав на свой лад, в том смысле, что на "повесть о настоящем человеке" неплохо, крепко сработанная, но простоватая схватка, не тянет, а для проповеди в ней при избытке слов явный дефицит идей. Что касается аспекта чисто житейского - не знаю, насколько подобную историю можно считать достоверной в целом или в деталях, знаю только одно: в жизни бывает всякое и всему есть место, а вот в искусстве - нет.

UPD
Досмотрел при случае - как и следовало ожидать, герой Нисона держался до последнего, но и он, в финале отчаянно идущий на волка с ножом и осколками бутылок, похоже, не выживет. Никакой религиозности - Нисон обращается-таки к Богу, просит помочь, но не получив помощи сразу, в сердцах заявляет: "ну и черт с тобой", бросаясь на зверя врукопашную. И при этом - никакого людоедства, наоборот, конфликты между людьми стираются, обостряя противостояние на межвидовом уровне. Но раз результат в любом случае фатальный, стоило ли тогда трепыхаться, если с тем же успехом можно было погибнуть возле остатков самолета без лишнего напряга? Собственно, этот вопрос, видимо, режиссер адресует зрителям. Но мне-то как раз было бы интереснее узнать его собственное мнение по этому поводу.