Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

кам ту май будуар: Джон Малкович в "Вариациях Джакомо" реж. Михаэльл Штурмингер

В сравнении с ажиотажем вокруг приезда Джонни Деппа гастроли Джона Малковича (которого лично я наряду с Деппом и Беттани считаю лучшим киноактером современности, а лучшими киноактрисами - Бланшетт, Тайлер и Терон) прошли довольно тихо, и главной их интригой оказалась накладка, связанная с костюмами и декорациями, которые прибыли только ко второму дню, а первый спектакль играли на подручном материале, так что нам с безумной феей и Настей (а также Ксюшей Собчак) повезло больше, чем Киркорову с Мироновым. Кроме того, мы скромно, но с достоинством заняли неизвестно кому принадлежащие места с самого края первого ряда, а по соседству, с выражением полного недоумения на лицах, разместились Табаков и Зудина с сыном - давно, видимо, их не сажали так "неуважительно". Заметив недоработку по рассадке, Эдит Иосифовна Куснирович лично их переместила, а мы втроем передвинулись на освободившиеся места чуть ближе к центру, где нас уже никто больше не трогал, и в результате очутились перед проемом оркестровой ямы (внутри которой, кстати, помимо камерной "Венской академии" под управлением Мартина Хазельбёка, тоже размещалось несколько дополнительных стульев для зрителей) - таким образом все происходящее на сцене видели ну просто в идеальном ракурсе. Было бы только на что смотреть.

Долгожданные декорации представляли собой три гигантских, гротескных кринолина с вырастающими из них корсетами - центральный самый большой, два других поменьше, под складками юбки главного размещался, чего и следовало ожидать, альков, в правом - библиотечный столик, в левом - дамский будуар. Хотя постановка и не оперная, а "музычно-драматычная", первым появился, как полагается в музыкальном театре, дирижер Хазельбёк, очень, кстати, похожий на Малковича, а потом уже сам Малкович в сиреневом камзоле - и тут же разыграл приступ, припадок, к нему с криками "Джон!" устремились и актеры, и даже оркестранты, так что это был единственный за три без малого часа живой и драматически убедительный момент представления. Далее Малкович уже не так убедительно разыгрывал престарелого мемуариста Казанову, который, в свою очередь, следуя своим воспоминаниям, должен перевоплощаться то в Дон Жуана, то в Фигаро... Помогать ему в этом призвана Ингеборга Дапкунайте, а поющие их двойники - Андрей Бондаренко и Софи Клуссман - параллельно исполняют арии из опер Моцарта в сопровождении оркестра, он же хор (когда надо, музыканты, не откладывая далеко инструменты, подпевают солистам).

Собственно говоря, пьеса, совместно сочиненная режиссером и исполнителем главной роли, представляет собой произвольную последовательность эпизодов, каждый из которых выстроен вокруг той или иной арии Моцарта и должен как-то драматически оправдать соответствующий фрагмент либретто Да Понте. Поскольку арии надерганы из разных опер, о связности сюжета говорить не приходится, к тому же поют артисты по-итальянски, а говорят - по-английски. Диалоги сколь претенциозны, столь и бессмысленны. Говорят, работа над текстом шла семь лет и продолжается после премьеры, однако ее промежуточный итог - равно беспомощные драматургия и режиссура, то и другое - примерно на уровне Андрея Максимова. Конечно, Казанова - выигрышный образ и благодатная тема, но вдвойне рискованная, потому что много с чем есть сравнить. Наверное, если бы Виктюк поставил с Малковичем поэтическую драму Цветаевой - это было бы как минимум интереснее. То, что предлагает Малкович с Штурмингером - по меньшей мере сомнительно.

Малкович неважно поет, но это как раз не так страшно, хотя ему с Дапкунайте в принципе необязательно было здесь петь, тем более, что вокалисты совсем неплохи, а для такого рода проекта и просто хороши. Намного печальнее, что и как драматический актер Малкович в этом спектакле (вполне возможно, что только в этом) сильно проигрывает своей главной партнерше, уступая Дапкунайте и в профессиональном мастерстве, и в человеческом обаянии; он пропадает, он не держит ритм действия - оно, положа руку на сердце, просто невыносимо, невозможно скучное. Дапкунайте (и Клуссман) трансформируются из одного женского типа в другой, от графини до служанки и сиделки, в первом действии Дапкунайте даже имитирует певицу, притворяющуюся кастратом, и поигрывает накладным резиновым пенисом; во втором дело доходит до изготовленных по технологиям 18 века презервативов и симуляции полового акта - впрочем, все очень невинно и очень гламурно, отчего делается совсем уж тошно. Перебирая в памяти разных женщин, Джакомо постоянно возвращается к Генриетте, но ни характер героя, ни его переживания, ни тем более внешний событийный ряд не способны удержать эту аморфную драматургическую конструкцию в хоть сколько-нибудь устойчивом состоянии - она разваливается буквально на ходу.
Личность Малковича тоже не держит спектакль - безусловно выдающийся актер, он, как свидетельствуют очевидцы, на пресс-конференции показал себя малопримечательным человеком, и пусть это мимолетное, глубоко ошибочное впечатление, других впечатлений, увы, не останется. Правда, если не "быть Джоном Малковичем", то хотя бы "посмотреть на живого Малковича" удалось - и это уже кое-что, в Петербурге он выступал, а в Москву, кажется, до сих пор не приезжал. Но пусть лучше на премьеру фильма прилетает, как Джонни.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment