December 29th, 2011

маски

"Фальстаф" Дж.Верди в КЗЧ, Симфоническая капелла, дир. Валерий Полянский

В сравнении с предыдущим, просто блестящим концертом Полянского в БЗК этот, с концертным исполнением оперы Верди, прошел не так удачно, хотя неплохо. Сама по себе опера не слишком выигрышная - хитовых арий в ней нет, самые эффектные моменты связаны с ансамблями во 2-й и 6-й картинах. Солисты - обычные, местные, но Шуберта в БЗК тоже не звезды пели, а в "Фальстафе" удачно выделялись геликоновцы Топтыгин (Фальстаф) и Костюк (Квикли). Полянский любит и умеет аккуратно театрализовать концерт, хотя мне мизансцены с бутылками и имитацией опьянения показались необязательными, как и слайды с картинками, сопровождавшие субтитры - а вот перевод был очень кстати.
маски

"Шоша" И.Б.Зингера в Театре Наций, реж. Туфан Имамутдинов

Билеты на "Шошу" раскупаются хорошо, публика валит богатая, солидная, и говорят промеж собой, поднимаясь с недоумением на лифте ЦИМа, где не бывали прежде: ну, сидим в первом ряду - уйдем, если не понравится. Некоторые и уходят - один дядька пузатый в пиджаке и при галстуке, на Януковича похожий, прошкандыбал вдоль первого ряда из конца в конец прямо во время дуэтной сцены Розы Хайруллиной и Романа Шаляпина. Но большинство сидит тихо, и только на выходе выражает недовольство. Разумеется, реакция публики вообще и нашей публики в особенности ничего не означает и никак спектакль, по крайней мере, в плане его художественного качества, не характеризует. Однако, признаться, и мне было непросто, при том что я удобно сидел, близко и по центру - в спектакле много шепчут и до задних рядов, тем более до балкона, реплики не всегда доходят. Поскольку это уже вторая меньше чем за год работа Туфана Имамутдинова, можно сделать какие-то выводы о его режиссерском подходе к материалу. Туфан - внимательный читатель, цепкий до деталей, которые любит вытаскивать из текста, акцентировать на них внимание, выстраивать систему лейтмотивов - порой теряя за ними связность истории. В то время как роман Зингера (как и пьеса МакДонаха, с которой режиссер дебютировал в Театре Наций), при значимости мелочей, строится все-таки не на мелочах, а на сюжете и характерах. Спектакль же, при всей тонкости отдельных мизансцен, сюжет передает лишь пунктирно. Впрочем, мужчина, потерявшийся во взаимоотношениях с несколькими женщинами одновременно - схема для Зингера инвариантная. Но еще более традиционная схема - посадить на сцену еврейский музыкальный ансамбль и время от времени вызывать героев к стойке микрофона для исполнения ретро-шлягеров, как это делает в данном случае режиссер. В пространстве разомкнутой аскетичной выгородки (художник - Тимофей Рябушинский, тоже очень молодой, но уже куда более опытный, чем режиссер) действие сосредоточено вокруг (а также за, под и на) большого круглого, покрытого скатертью и окруженного стульями стола, благодаря чему, хотя на столе и не двигают блюдечко от буквы к букве, возникает ассоциация со спиритическим сеансом - герой-рассказчик Арон (Роман Шаляпин) как будто вызывает из собственной памяти духов, в том числе заглавной героини, юродивой, не от мира сего девушки Шошы и ее отрешенно-философически настроенной мамы Баси (Роза Хайруллина). Такой прием позволяет уйти от бытовой и даже от психологической драмы в область театра мистериально-ритуального - но в сопровождении ресторанного оркестрика (музыканты играют великолепно, кстати) какой может быть ритуал. Так, ностальгический сон-воспоминание. А образы-лейтмотивы, мифологические, библейские, растрачиваются по большей части понапрасну.