December 27th, 2011

маски

"Лето одного года" Э.Томпсона, БДТ им. Г.Товстоногова, реж. Андрей Прикотенко

Компания, состоящая из Олега Басилашвили, Алисы Фрейндлих и Варвары Владимировой по сути представляет из себя отдельный театр, причем репертуарный и чуть ли не стационарный, как бы внутри БДТ, но при этом самостоятельный и самодостаточный. Режиссеры в этом "театре" работают разные, но задача перед ними неизменно ставится одна - максимально самоустраниться. Прикотенко старался, но он не из числа тех, кому легко умирать в актерах, даже если актеры готовы помочь режиссеру умереть - в "Лете одного года" он подает признаки жизни в основном посредством компьютерных анимационных видеоинсталляций в центральной части массивной и в целом традиционной, бытовой декорации: за нарисованным окном плещется нарисованное озеро, летают нарисованные птицы и кричат на фонограмме, сверкает нарисованный салют, и грохочет на фонограмме тоже - впрочем, над анимацией работала особая команда. Все остальное отдано на откуп исполнителям - и было бы странно в данном случае ожидать иного.

"На золотом озере" - пьеса известная, экранизированная и неоднократно поставленная, в Москве последний раз ее играли в Театре им. Моссовета, в роли Нормана выступал Георгий Жженов (я успел посмотреть тот спектакль - кстати, случайно, под замену), и соответственно именно Норман, ворчливый, но в душе добрый старик и оказывался там в центре внимания. Жанр нынешнего "Лета..." обозначен как "фантазия на темы пьесы", но фантазии режиссера хватило, а вернее предположить, ее ограничили, помимо использования мультяшек, лишь на незначительную редактуру текста, дабы приблизить время действия оригинала к нашему (поэтому там упоминаются, в частности, "новые русские") - мелочь в лучшем случае необязательная. Алиса же Бруновна так старается заполнить своей героиней, хлопотуньей Этель, все пространство спектакля, что при сдержанном Басилашвили, чья роль сделана в основном в статике, говоря откровенно, раздражает - при том что, конечно, я не исключение и Алису Фрейндлих очень люблю. И лучшие, самые сильные дуэтные сцены Басилашвили - не с Фрейндлих, а как ни странно, с самым юным из партнеров, играющим Билла-младшего, сына дочкиного жениха (в моем составе это был Тимофей Елецкий, а в очередь с ним работает Андрей Хржановский, сын по-прежнему многообещающего кинорежиссера и внук известного мультипликатора). Самый же неожиданный образ в спектакле - Челси. Варвара Владимирова, подыгрывая маме, прошла в этом их условном "театре" большой путь от бессловесного и неподвижного тела в "Калифорнийской сюите" до ролей, в которых она может существовать как равноправный партнер со "звездами", и здесь, в роли женщины, пережившей детородный возраст, но в чем-то оставшейся "девочкой с косичками" (в первом действии - и в буквальном смысле с косичками тоже), она интереснее остальных. Впрочем, тонкости в подобных случаях - труд так или иначе напрасный, публика таких спектаклей идет не на нюансы, не на открытия - она идет на "говорящих собачек" посмотреть.
маски

"Щелкунчик", театральный дом "Домашний театр" в филиале Литературного музея, реж. Арсений Эппельбаум

На днях мне пытались (безуспешно) втолковать, что к детскому спектаклю нельзя предъявлять серьезных требований, а к новогоднему детскому спектаклю и подавно. "Щелкунчик" - новогодний детский спектакль, со всеми "субпродуктами" вплоть до финального угощения в Конфетинберге (макет городка, частично построенного из печенья, вафель, безе и т.п., на который целевая аудитория набрасывается штурмом - но запасы достаточно велики и всем хватает, даже остается), и проект, положа руку на сердце, на революцию в жанре не тянет - просто это не халтура, а честная работа, с приложением таланта и мастерства. При том что "Щелкунчик" - обычный теневой спектакль, по хрестоматийной сказке Гофмана, на еще более хрестоматийную музыку Чайковского, хотя не только из "Щелкунчика" (сцена битвы с мышами разворачивается под "1812 год"), и не только Чайковского (к примеру, используется фрагмент 3-й части 1-й симфонии Малера - тоже, в общем, "шлягерный"). Теневая техника стандартная, но за счет игры с фактурой, машстабом, цветом, соединения теней от картонных фигурок и от самих исполнителей, точнее, исполнительниц (кукловоды - две девушки) получается вполне увлекательное зрелище, способное занять внимание не только четырехлеток. Слабое место постановки - нестройная драматургия, к тому же вторая часть, рассказ о предыстории Щелкунчика, и звучит невнятно, а слайды, которым тут уступают место тени, и смотрятся не слишком выигрышно - мне в этот момент стало скучновато.

Но творчество Арсения Эппельбаума мне было знакомо и прежде, хотя и в несколько ином качестве - в прошом месяцев в Тель-Авиве после спектакля Крымова мы разговаривали с Максимом Маминовым, игравшим когда-то у Эппельбаума в "Оптимус мундис", и я специально интересовался, что сейчас делает Арсений - тогда узнал, что он занимается театром, где участвуют дети, и сам с ними придумывает спектакли. "Щелкунчик" для "Домашнего театра" - скорее исключение, потому что в нем дети просто зрители, но все равно мне было интересно. А вот настоящим открытием стало место, где "Щелкунчика" играют.

Стыдно так - хоть сквозь землю провалиться: до сей поры я не то что не бывал в филиале Литературного музея на Петровке, но даже, проходя постоянно мимо, не знал, что тут есть этот музей, а ведь он тут с 1968 года! Здание и само по себе интересное - Нарышкинские палаты 17-го века, но и экспозиция "Вещей немое красноречие" - на удивление. Наверное, лучше посещать ее с экскурсией, но даже если самостоятельно походить - я не ожидал для себя такого эффекта. Что меня больше всего удивило - писателям, что называется, второго ряда уделено места не меньше, чем большинству крупных, благо у последних есть персональные музеи. А тут, на Петровке, отдельные витрины наравне с Толстым и Достоевским посвящены Майкову, Полонскому, Плещееву - имена некогда достаточно громкие, а сейчас и в более-менее популярной мемуаристике встречаются редко (я припоминаю только "Благоухание седин" Зинаиды Гиппиус), специалисты конечно знают, изучают, а так - в лучшем случае какие-нибудь обрывки в хрестоматиях для младшей школы встречаются. Не забыты А.К. Толстой, Сухово-Кобылин, Аксаков, Глеб Успенский, Гаршин, Короленко, не говоря уже про Тютчева, Фета, Лескова - из тех, кого мне хотеось бы увидеть в этом ряду, не хватает только Помяловского, заслужившего персональную витрину, строго говоря, более многих перечисленных. И что любопытно - помимо обычных для такого случая автографов и прижизненных изданий, портретов и мелочей быта, почти каждый персонаж представлен собственным художественным творчеством - не один Пушкин, многие были неплохими рисовальщиками-любителями, и это очень увлекательно - рассматривать картинку Короленко "Птичка в незабудках", зарисовки графа А.К.Толстого из жизни курортников, автошарж И.С.Тургенева (носатый такой! а на чужих портретах - благообразный...), рисунки Валерия Брюсова к "Огненному ангелу" и составленная им за год до смерти для племянника жены карта "Последнего из могикан" Купера. И так - вся история литературы, от Радищева и Державина, Пушкина и Жуковского - к 20-му веку. Т.н. "Серебряный век" не столько разбит на персоналии (за исключением Брюсова, но Брюсову посвящен еще и отдельный мемориальный кабинет в его бывшем доме на нынешнем Проспекте Мира, тоже филиал Литературного музея, там я бывал), сколько представлен на пересечении жизни и творчества разных авторов, отчасти это касается и реалистической "Среды", хотя тут уже выделены Куприн, Андреев, но в контексте творчества Куприна всплывают и Телешов (вот в чьем бы доме я хотел побывать - но там, я в "Большом городе" читал, не музей, а его потомки до сих пор обитают). И плюс ко всему - оказывается, в Москве есть и другие филиалы Литературного музея, о которых я не слышал - мемориальный кабинет Луначарского, например.