December 25th, 2011

маски

"Фантом" реж. Крис Горак

Тимур Бекмамбетов инициировал "протокол фантом" и в результате в прокате идут одновременно два фильма про разрушение Москвы, только в "Миссии-4" взорвана одна лишь Спасская башня и это дело рук человеческих, а в "Фантоме" инопланетные энергетические сгустки пускют в распыл все подряд. Можно вспомнить, что Бекмамбетов уже в собственном "Дневном дозоре" рушил знаковые московские сооружения, но "Дневной дозор", по моему убеждению, выдающееся кино, а "Фантом" - кино обычное. И все же на удивление неплохое - в своем, конечно, роде, то есть это не "Седьмая печать", но никто и не обещал, а в сравнении с упомянутой "Миссией-4" "Фантом" - образец критического реализма. Для фантастического же боевика про нападение пришельцев, к которому предъявлять претензии типа "не, ну так не бывает", заведомо бесполезно, картина ладная и неглупая (жалко, что прокатчики не платят мне за положительные отзывы - ходят на "Фантом" не ахти, большой кассы он не обещает). А я еще думал - что делают в таком проекте не какие-то вышедшие в тираж старперы, обычно подрабатывающие на русской халтурке, а молодые, перспективные, симпатичные и талантливые Макс Мингелла с Эмилем Хиршем? Хирш так вовсе Гамлета обещал сыграть - когда я последний раз смотрел его фильмографию, в предстоящих проектах видел, что тетенька, уже снимавшая совсем еще юного Хирша в своей подростковой драме, решила взяться за Вильяма своего Шекспира. И тут вдруг - Москва, инопланетяне... Ну а что такого? Москва, инопланетяне.

Парочка программеров-вундеркиндов, Шон и Бен, друзья с детства, Шон (Хирш) - раздолбай и оптимист, Бен (Мингела, соответственно) - умница и серьезный, летят в Москву, рассчитывая на выгодный контракт, но по прибытии обнаруживают, что их шведский партнер,
воспользовавшись, как бы помягче выразиться, несовершенством российского законодательства, а также неопытностью американских парней (если дословно - он им говорит: "тут все - как голодные волки, а вы - ягнята, и неудивительно, что вас съели"), украл их разработки. Ребята отправляются в клуб "Звезда" заливать горе рашн водкой и знакомится с американками, с которыми уже списались, и встречают сначала все того же партнера-кидалу, а потом толпу искрящихся сгустков, превращающих в пыль все живое. Просидев несколько дней в подвале и подъев припасы, вся пятерка выбирается на поверхность и отправляется на поиски американского посольства.

Всякому, кто знаком с московской топографией, блуждания персонажей покажутся смехотворными - от Триумфальной площади до Новинского бульвара не так уж далеко, но американцы отчего-то попадают к Яузским воротам, и дальше по ходу фильма наматывают еще более удивительные круги, но с топографией и местный кинематограф не очень-то считается, а от "Фантома" подобной точности ждать было бы совсем наивно, к тому же посольство США, когда пятерка до него добирается, оказывается блочно-бетонным серым зданием, ничего общего не имеет с реальным представительством USA. Вот ГУМ, где они побывали перед этим, несмотря на остов самолета в проеме торговых линий, узнаваем в каждом интерьере. В посольстве герои находят радиоприемник, передающий объявление, что выживших в акватории Москвы-реки ждет, но только до утра, атомная подводная лодка, и теряют первого компаньона - естественно, никчемного шведа, который напоследок успевает нравственно перековаться и полагает жизнь за други своя.

Следующая остановка - высотка на Котельнической (швед, перед тем как погибнуть у американского посольства, увидел свет из окна на ее фасаде). Там уже четверка американцев встречает девушку Вику и построившего защитную "клетку Фарадея" кудлатого изобретателя Сергеича, сумасшедшего гения, напевающего колыбельные своему коту Бегемоту, опутанному электропроводкой для пущей безопасности. В Котельника американцы теряют одну из девушек, гибнет также и Сергеич, с которым все равно мудрено было бы добраться до подлодки, но от него остается изобретенная им пушка, стреляющая концентрированными электромагнитыми волнами - против инопланетян нет лучше средства. Зато на выручку американцам приходят дикие, но симпатишные, ряженые в псевдосредневековые доспехи конники-автоматчики под предводительством Гоши Куценко и при участии Артура Смольянинова. Вместе с ними американцы, теперь втроем, но в компании Вики, отправляются на их базу, расположенную в Библиотеке имени Ленина.

Вот эта "встреча на Эльбе" - пожалуй, самый любопытный, но в то же время и выламывающийся из жанровой схемы момент фильма. Не только потому, что Гоша Куценко играет восхитительную пародию и на русского анику-воина, и на самого себя. Тут сталкиваются две, если угодно, концепции сопротивления: русская - убить как можно больше врагов и погибнуть, не отступив, но продав жизнь подороже, и нормальная человеческая - попытаться выжить, воссоединиться к своими и потом, если появится возможность, продолжить осмысленную борьбу. Тем не менее всадники соглашаются проводить гостей столицы до атомной подводной лодки туннелями московского метро (было бы странно, если б забыли про метро), где, увы, погибает Макс, то есть Бен. Но кстати пришлась электромагнитная базука от Сергеича. "А потом мы добьем их нашими русскими пулями" - уточняет персонаж Смольянинова. На катере, пусть даже дорогой он сядет на мель, доплыть по Москве-реке до атомной подлодке где-то в северной части города - плевое дело, а там и до Атлантики - рукой подать (Москва - порт пяти морей), но придется спасти потерявшуюся девушку. Капитан лодки, точнее, его заместитель Баткин (Петр Федоров) сначала отказывается ждать, но потом дает добро на спасение рядовой девушки.

Инопланетные сгустки светятся в темноте, а днем их не видно, и чтобы обнаружить присутствие чужих, люди бросают вперед электролампочки и мобильники - как бросали гайки в "Сталкере". Но я не думаю, что следует искать в "Фантоме" интеллектуальные аллюзии - это кино без умничанья, однако и без раздражающего идиотизма. Авторы беззастенчиво и незатейливо эксплуатируют жанровые штампы, посмеиваясь над ними и предлагая присоединиться. И помимо всего остального, "Фантом" воспринимается как развернутый рекламный ролик для интуристов: пожалуйста - и библиотеки, и клубы, и метро, и дороги без пробок (в фильме - без пробок), и даже Макдональдс. А инопланетяне сюда все-таки не каждый день прилетают.
маски

"Солдат" П.Пряжко в Театре.doc, реж. Дмитрий Волкострелов

В доковском предбаннике выяснилось, что из присутствующих, включая творческую группу спектакля, на митинг "За честные выборы" не ходили только Лена Груева и я (поразительно, насколько этим никчемным событием проконопачены все мозги - даже в проповеди на рождественской мессе говорилось про "акции протеста"!). Сообщество питерских интеллигентов, успевших после выражения гражданского протеста посидеть в "Петровиче", делилось впечатлениями - как будто для того, чтобы все это понять ("похоже на советскую первомайскую демонстрацию"; "какое же все-таки Немцов жлобье - а это был Немцов?"; "у Акунина-Чхартишвили хотя бы речь правильная"; "все было очень интеллигентно - но какой смысл?"), надо было мерзнуть сначала перед рамками металлоискателей, а потом в очереди к биотуалету.

Нано-технологии в театре, кажется, прижились лучше, чем в какой-либо другой сфере - правда, в отличие от постановки Виктора Рыжакова "Боги пали" на кухне "Афиши", "Солдат" Волкострелова не позиционируется официально как "нано-спектакль" (определение изначально, в общем, шуточное было), зато по факту в сравнении с ним 25-минутные "Боги пали" - это просто "Гибель богов" Вагнера. В рассылке заявлялась продолжительность 15 минут, в распечатанном релизе при входе уже стояло 10-15, в действительности, смотря что считать спектаклем и откуда отсчитывать начало, можно сказать, что "Солдат" длится и пять минут, или даже вовсе одну.

Пьеса Пряжко состоит из двух предложений - но это ничего не значит, в пьесе вообще может не быть слов, причем не только реплик, но и ремарок (кстати, текст Пряжко не предполагает однозначного подхода к этим двум предложениям - то ли это реплика героя, то ли авторская ремарка), может и пьесы не быть - а постановка при этом возможна вполне традиционная по формату. Волкостреловский "Солдат" интересен в первую очередь именно своим хроно-форматом - не то что это какая-то мировая театральная революция, уже Беккет вплотную подходил к чему-то подобному, а до него - радикалы начала 20 века, ну а уж после - кто только не, но все-таки пока что пятиминутные представления, которые тем не менее прокатываются не как перформансы, но как театральные постановки (то есть зрители, сколько бы их ни набралось, приходят к условленному времени, ожидают, заходят в зал, а в конце, если возникает желание, могут даже поаплодировать) - достаточно редкое явление. "Солдат" - именно спектакль, а не перформанс и не акция, еще и потому, что составляющее его действие - принципиально однократное, оно не допускает циклического самовоспроизведения, не предполагает бесконечного повторения. В нем есть завершенная история с неким экзистенциальным подтекстом.

История эта сводится к тому, что солдат пришел из армии в увольнение, а когда настало время возвращаться, решил, что обратно не пойдет. К чему сводится экзистенциальнй подтекст, зрителю предлагают догадываться самостоятельно или формулировать в процесс обсуждения спектакля. Два предложения, составляющие текст пьесы Пряжко, я уложил в одно, переведя в косвенную речь, поскольку литературного первоисточника под рукой не имею, а дословно наизусть то, что произносит актер Павел Чинарев не помню и боюсь ошибиться - у Пряжко ведь каждое слово на вес золота, он поэт. Перед тем, как выйти к публике и сказать все это, исполнитель долго моется в душе, и этот процесс можно наблюдать по видеотрансляции. Хотя с тетенькой-режиссершей из Питера, которая показывала одну из читок на последней "Любимовке", мы прошли в открытую дверь по коридору и заглянули в душевую проверить - мало ли, может, видео снято заранее, а вода просто так течет, но нет, все по честному, натурально парень стоит голый под душем. Спектакль выстроен под конкретное пространство - не обычного доковского зала, а неплохо отделанного служебного помещения, и по дороге к душевой слева есть еще одно помещение, что-то среднее между кухней и складом. Для моего восприятия постановки это оказалось важно, поскольку вылезая из душа, герой "Солдата" заходит туда и некоторое время проводит там, а потом уже, стоя в дверном проеме и обращаясь напрямую к зрителям (в нашем случае таковых насчитывалось семь голов), произносит текст Пряжко, уже обмотанный полотенцем вокруг бедер, так что нам с гостьей из Питера достался вариант совершенно эксклюзивный, и может быть, еще важнее увиденного в душе второй закуток, куда герой заходит - ведь оттуда даже трансляции не ведется, а именно там происходит нечто, что производит в сознании персонажа окончательный экзистеницальный (будем считать) переворот.

Обсуждать подобные опусы на уровне "да вы сами-то в армии служили?" или "я тоже могу черный квадрат нарисовать", по-моему, непродуктивно, и вовсе глупо задавать вопросы типа "ну и что вы хотели этим сказать?", а уж тем более "а чему ваш спектакль учит?", хотя теоретически возможность такая предполагается, а следующая за представлением дискуссия включается в обязательную программу. По моим ощущениям, я, как ни странно, оказался едва ли не самым лояльным из собравшихся зрителем предложенного действа. Но это, в общем, понятно. "Солдат" - второй в Доке спектакль после "Чё", который интересен своей формой. Насколько интересен, насколько нова и радикальна эта форма - как раз и можно дискутировать. Дмитрий Волкострелов - режиссер молодой (то есть моложе меня - и я только теперь понимаю, почему еще двадцать лет назад в рецензиях журнала "Театр" Каму Гинкаса называли "молодым режиссером"), однако прогрессивную театральную общественность за год-два успел и очаровать, и разочаровать - последнее связано с неудачной, по признанию многих, читкой другое пьесы Пряжко на "Любимовке", но я ту читку пропустил, да и особо очарован Волкостреловым до этого не был, поэтому пристрастности к нему не понимаю и не разделяю - мне только кажется, что ему не помешало бы относиться к тому, что он делает, менее серьезно, с долей самоиронии, это всегда полезно, а особенно когда дело доходит до "нано-технологий". Но в Доке, где социальное содержание всегда не просто преобладает над эстетической формой, но чаще всего оставляет вопросы формы за рамками постановки, именно такие, чисто формальные проекты, лично для меня представляются наиболее привлекательными. Другое дело, что, насколько я понял, актер и режиссер не считают "Солдата" опусом чисто формальным, и драматург, видимо, тоже. То есть у них как будто бы есть мысли об этой стране, о ее армии - если так, лучше им держать их при себе, ничего нового они все равно не скажут, только могут испортить впечатление.
маски

"ЭкстраМен" реж. Шари Спрингер Берман, Роберт Пульчини в "35 мм"

Ни название, ни зазывалка "от создателей "Дневника няни" доверия не внушала, и уж точно я не ожидал такой прелести.

Сексуально озабоченный, склонный к фетишизму и травестии преподаватель английской литературы Луис Айвс (чудесный Пол Дано, в этой роли заново открывший себя миру), уволенный из Принстона после того, как его застукали в учительской примеряющим чужой лифчик, переезжает в Нью-Йорк, где по объявлению снимает проходную комнатушку у весьма эксцентричного дедульки Генри Гаррисона (Кевин Кляйн). Против ожидания Генри - не гомосексуалист, но во всем остальном - на редкость неординарный персонаж: протестант, притворяющийся католиком, потому что когда-то его отвергла возлюбленная католичка, он хвалит мусульман за строгости в отношении женщин и мечтает о России, в особенности об Анапе, где ему было так хорошо и где бутылка шампанского стоит всего четыре доллара. Генри тоже когда-то был в Принстоне, а теперь преподает словесность, но всего лишь в Квинсе и пишет маловостребованные пьесы, также он учит Луиса, как без билета ходить в оперу, хранит в морозильной камере холодильника письма своего бывшего постояльца, швейцарского горбуна, которого подозревает в похищении своего драматургического шедевра, хотя как позже выяснится, пьесу припрятал обиженный сосед, помощник и друг Генри, механик метрополитена Гершон, говорящий мерзким фальцетом, но поющий приятным баритоном (Джон Си Райли в накладной бороде и с копнной кудрей похож на гнома из "Гарри Поттера"). Благодаря Генри молодой словесник, увлеченный литературой 1920-х годов и в особенности Фицджеральдом настолько, что сам себя он воображает персонажем старого романа, входит в круг пожилых, едва живых , но небедных дам, бегающих, то есть ползающим, по вернисажам и светским приемам. Одновременно ради заработка Луис устраивается в редакцию экологического журнала "Терра", где знакомится с бильдредакторшей, с которой то ли хочет завести роман, то ли мечтает походить на нее, поскольку в Луисе живет тяга к переодеваниям в женское платье.

Это остроумное, действительно смешное кино по жанру - все же драма, а не комедия, а под конец оно превращается в рождественскую сказку, но банальность счастливых развязок (Луиса повышают до редактора, он окончательно понимает, что внутри него женщины нет, и решает сосредоточиться на литературном творчестве) не раздражает, поскольку за полтора часа персонажей (всех - и крашеных старух, и их сомнительных ухажеров, и даже толстую пожилую проститутку, к которой Луис ходит открывать в себе женское начало) успеваешь не только полюбить, что еще полдела, но и понять. "Истинный аристократ может пописать на улице в любое время" - учит Луиса его квартирный хозяин, и хотя многое он о себе выдумывает, в этом - не врет. "Главное - это честность" - полагает бильдредакторша-вегетарианка, но какая же она со своей псевдо-честностью и идиотской любовью к природе, к маршам в защиту окружающей среды и против строительства цементных заводов убогая рядом с запутавшимися в собственных личностях фриках старого Манхеттена, почему-то еще и мечтающих об Анапе! (В фильме, кстати, есть сценка, когда Луис, Генри и Гершон пляшут на пляже под вальс из голливудского "Доктора Живаго"). Так что честность - не на стороне зеленых экотеррористов, и вообще честным следует быть прежде всего с самим собой, а то что всем порой приходится врать другим и других использовать - ну что поделать, если любя и не во вред - это не так страшно. "Приплыли. И где же мы?" - ключевая реплика Генри, которую он обычно произносит, разговаривая по утрам с самим собой. Наверное, надеется, что уже в Анапе.