December 3rd, 2011

маски

"Последняя любовь на Земле", реж. Дэвид МакКензи в "35 мм"

Талантливые актеры Эван МакГрегор и Ева Грин придают этому откровенно неталантливому фильму (а я в свое время так жалел, что ухватил всего 15 последних минут от фильма МакКензи "Хэллем Фоу" с моим любимым Джейми Беллом на "Новом британском кино" четыре года назад) видимость наличия художественной мысли, хотя ее художественность - под большим вопросом, да и сама по себе мысль - мягко говоря, несвежая. В "Последнем романтике планеты Земля" уже был отработан ровно тот же сюжет - любовьь на фоне конца света, но там хотя бы конец света носил характер климатической катастрофы. С другой стороны, в "Слепоте" по роману Жозе Сарамаго зрение у людей пропадало ни с того, ни с сего, но то была притча. "Последняя любовь на Земле", как ее обозвали в прокате (да как ни обзови, лучше не будет) - тоже как бы притча, но только совсем уж плоская. Он - шеф-повар в ресторане, она - врач-эпидемиолог. Они занимаются сексом, после чего он просит ее уйти, поскольку не любит спать рядом с кем-то. А вскоре начинается конец света - в первую очередь люди повально утрачивают обоняние, затем - способность ощущать вкус, что для шеф-повара особенно досадно, и так далее, в том же духе, пока не исчезнут звуки и изображение, но зато останется, как и следовало ожидать, настоящая любовь. Рисовать апокалиптические картины современный кинематограф худо-бедно научился, и на общем фоне ужасы в этой ленте выглядят убогими и нестрашными, успевают надоесть уже в первые минуты, а кино пускай и короткое, но все же полнометражное, и сопровождающие нарастающее "скорбное бесчувствие" истерические и криминальные эскапады (люди то рыдать принимаются, то жрать все подряд, от цветов до бритвенной пенки и мыла, то кидаются друг на друга с кулаками или оружием, кругом хаос, разруха и объявления по телевизору белыми буквами на черном экране типа "если вы оглохли - оставайтесь дома, это самое безопасное место") должного эффекта не производят. Фантазия иссякает, идея себя исчерпывает, и остается только в бесчетный раз повторять очевидное. Один лишь способ есть нам справится с судьбой, один лишь только путь в мелькании дней. Все пройдет, только верить надо.
маски

Бетховен, Юон, Стравинский в КЗЧ, оркестр "Новая Россия", дир. Дмитрий Яблонский

В этом году столько выступлений Холоденко отменялось, что я уже подумал - он с концами свалил куда-нибудь поглубже в Европу, ну а что ему тут напрягаться для вонючих глухих маразматиков. Но на этот раз все состоялось, и хотя оркестру "Новая Россия" для мало-мальски нормального звучания нужен дирижер посильнее Дмитрия Яблонского, концерт вышел неплохим. Бетховенского "Эгмонта" я перетерпел, а Юона послушал с большим интересом, тем более, то имя совершенно для меня новое. Ну то есть имя, точне, фамилия, знакома с детства - но благодаря младшему брату композитора, художнику Константину Юону, чьи полотна висят в Третьяковке, а их репродукции вклеены в учебники по развитию речи. Брат-художник отличается определенно большим своеобразием, чем брат-композитор, ученик Танеева, творивший в духе поздних романтиков и явно затерявшийся в тени не только Рахманинова, но и менее хрестоматийных сочинителей. Концерт, точнее, Концертные эпизоды для ф-но, скрипки и виолончели в трех частях, играли Холоденко, Бузлов и японская скрипачка Маю Кишима, довольно приличная, кстати, скрипачка, ничего особенного, но нормальная. Бузлов тоже на удивление удачно выступил, при том что из ученического возраста он вырос давно, а ученический уровень пока что перерасти не может. Но во второй части, где виолончельная партия основная, а фортепианная вовсе служебная, вспомогательная, несмотря на то, что вся эта мелодизированная струнная тягомотина довольно-таки заунывная, Бузлов мне понравился. А в третьей, энергичной части, на первый план выходит партия фортепиано, с несколькими совершенно блестящими пассажами, ну тут я уже просто получил удовольствие. Тем же составом во втором отделении ровно, аккуратно, без особых взлетов, отыграли тройной концерт Бетховена До мажор. На "Петрушке" Стравинского в редакции 1947 года разбежалась треть зала - для целевой аудитории подобных концертов и Стравинский непереносимо авангарден, но сказать по правде, мне и самому хотелось уйти - солисты, исполнявшие Юона и Бетховена, все-таки были хороши, а без них оркестр под управлением Яблонского, да еще играющий Стравинского, который воспринимается только в безупречном воплощении, слушать невозможно.
маски

"Сонная болезнь" реж. Ульрих Кёлер (фестиваль немецкого кино в "35 мм")

Весьма неординарный для европейского кинематографа фильм, в неожиданном свете выявляющий такую модную сегодня тему. В западном кино врач или другой специалист, отправляющийся куда-нибудь с медицинской или просветительской миссией - непременно герой, пусть даже его решение продиктовано не чисто идеалистическими мотивами. Причем если русским интеллигентам для того, чтобы проявить подвижнический героизм, можно далеко от дома не отъезжать, убожества хватает сразу за порогом, то европейцы вынуждены искать подопечных в дальних странах, лучше всего, конечно, в Африке.

Герой фильма Эббо Велтен борется в Камеруне с эпидемией сонной болезни. У него есть жена и 11-летняя дочь в Германии, а в Африке - беременная сожительница-негритянка. Но самое интересное в картине связано с приездом "ревизора" от Всемирной организации здравоохранения. В качестве такового выступает чернокожий парижанин-гомосексуалист, который родился во Франции и сам себя считает французом, хотя для своих камерунских черных собратьев он конголезец, по происхождению отца, и это повод не доверять ему еще больше, чем белым (это они еще не знают о его гомосексуальности - Эббо советует приезжему помалкивать, чтобы не попасть в тюрьму или, того хуже, к знахарю). В то время как немец в Африке уже освоился и возвращаться к европейской жизни не спешит. Черный европеец должен дать оценку деятельности белого африканца и выявить, нужны ли дополнительные субсидии от ВОЗ - между тем больных практически не осталось (по словам местных лекарей, пациенты в их больнице как мухи выздоравливают), а сталкивается он, негр-парижанин, с такой дикостью, что только диву дается. В частности, он вынужден делать кесарево сечение рожающей сожитльнице главного героя - в его отсутствие.

Я никогда не видел раньше фильма и не думаю, что таких фильмов много, в которых показано, что прекраснодушные гуманитарные прожекты, о коих так любят толковать в интервью глянцевым журналам поп-дивы и звезды Голливуда - всего лишь потемкинские деревни, позволяющие дикарям разворовывать деньги, отобранные либеральными политиканами у белых европейцев и американцев. Впрочем, переоценивать смелость режиссера я бы не стал, подобные мотивы в картине проходят фоном, основная же ее проблематика - психологического и экзистенциального плана, а конфликт цивилизаций разворачивается не через столкновение персонажей, но внутри каждого из них, как черного парижанина, так и белого камерунца.

Не лишен, по обыкновению, фильм на африканском материале и мифопоэтических заморочек, хотя это мне тоже скорее понравилось: одного из персонажей убивает за то, что спал с чужой женой, бегемот, при том что бегемотов в этих местах не бывало много лет - местные считают, что бегемотом оборотился, чтобы наказать обидчика, обманутый муж. Использован так же принцип обратной хронологии - действие второй части фильма предшествует событиям первой, где к герою приезжает погостить дочь, и тут можно увидеть как бы лицевую, "белую" сторону его жизни, а затем заглянуть за подкладку и понаблюдать изнаночную, "черную".
маски

"Окно в лето" реж. Хендрик Хандлёгтен (фестиваль немецкого кино в "35 мм")

Занудная и, в общем, банальная мелодрама с использованием расхожего формального приема альтернативного развития событий: героиня (Нина Хосс) едет к родне в Финляндию вместе с (Марк Вашке) засыпает у него на плече, а просыпается в момент, когда еще не была с ним знакома и жила с другим мужчиной (Ларс Айдингер). И снова встречает погибшую лучшую подругу, чья смерть в свое время оказалась обстоятельствами связана с ее знакомством с новым ухажером. С героиней, кажется, уже случалось что-то подобное в детстве, в Финляндии, но тогда ей никто не поверил, а теперь она даже и не говорит никому, просто пытается что-то изменить, чтобы подруга осталась жива.

С такими вещами много работал Кесьлевский, но они давно уже стали достоянием коммерческих мелодрам вроде "Осторожно, двери закрываются" или "Дом у озера". "Окно в лето" по ритму, по отсутствию напряженной интриги - произведение фестивального формата, но ничего нового не сообщает. Правда, в мелодрамах на подобную тему дело сводится чаще к тому, что прошлое можно изменить в лучшую сторону, а "Окно в лето" констатирует обратное - подруга так или иначе гибнет, оставляя на попечение героини маленького сына Отто. Но зато и новый роман женщины несмотря на все ее потуги отредактировать предшествующие события не отменяется, вплоть до поездки к родственникам в Финляндию.