December 1st, 2011

маски

"Долина пчел" реж. Франтишек Влачил, 1967 в "35 мм"

Чешское кино интересует меня в целом гораздо меньше, чем польское, и рациональных объяснений этому я не нахожу, но и "Долину пчел" я посмотрел больше в силу обстоятельств, хотя фильм интересный и вряд ли при других обстоятельствах я его увидел бы когда-нибудь. Для чешского, ну то есть чехословацкого кино 1960-х годов "Долина пчел" слишком тесно связана с советской киноэстетикой, пусть и не "советской" официальной, а той, что и внутри СССР как бы противостояла (на самом деле - дополняла, придавала вкус и своеобразие) сугубо "советскому" мейнстриму - всяческой тарковщиной и даже параджановщиной. "Долина пчел" - экзистенциальная драма в средневековом антураже, что заведомо роднит ее с каким-нибудь "Андреем Рублевым". Главный герой Ольдржех подростком попадает в рыцарский орден - отец на свадьбе повел себя агрессивно по отношению к сыну от первого брака, мальчик пострадал, папа раскаялся и дал обет, если сын выживет, определить его на служение Богу. Десять лет парень провел в ордене, где его наставником был рыцарь Армин, а потом захотел уйти. Довольно значительное место в фильме занимает путь главного героя домой, а когда он возвращается, то не застав отца в живых, проникается симпатией к мачехе, и взаимной. Однако его наставник Армин, когда дело у героя и его молодой мачехи доходит до свадьбы, вмешивается: невеста зарезана сразу после брачного пира, и обескураженный жених отдает приказ отдать своего учителя на растерзание голодным охотничьим псам, которые и обгладывают его до костей. Значительная роль в этой истории принадлежит священнику, отцу Блажею (имена собственные, как полагается, все значимые, вот и место, где происходит действие, называется Влков, или, на немецкий манер, Вольфенберг - а один из верных слуг, когда герой возвращается к мирской жизни, приносит ему волчонка от убитой волчицы) - святой отец пытается примирить стремление Ондржея к мирским благам и непримиримое противостояние миру Армина, рассказывает, что если подходить к людям со всей суровостью, то род человеческий давно должен был прерваться, но Армин не внемлет и возражает, что пускай тогда лучше прервется, и людей на земле не останется, одни только ангелы, хотя он и признается, что никогда сам ангелов не видел. Конфликт мирского, телесного и божественного, непорочного начал в сюжетном плане разрешается победой плоти, а в мировоззренческом остается, как и полагается, открытым - в финале герой приходит к берегу моря, где наставник давал ему первые уроки познания мира. Показывали фильм по случаю приезда Яна Качера - актера, сыгравшего в "Долине пчел" главную роль еще молодым, сейчас он, конечно, уже совсем пожилой человек. Пчелы - образ, в свою очередь, тоже символический, но это символ как раз достаточно прозрачный, пчелы ассоциируются и сравниваются с людьми, причем не людям присваиваются пчелиные характеристики, но пчелам - человеческие качества, способность радоваться и страдать.
маски

записки из русского дома: "Шпион, выйди вон" реж. Томас Альфредсон

Как ни крути, с каких позиций не подходи, а картина ну совсем не ко времени. Экранизация романа Джона ле Карре про то, как в британской разведке, для простоты (а не для смеха) называемой промеж своими "цирком", выявляют работающего на русских крота, устарела и морально (но не в том смысле, что шпионаж не актуален, а наоброт, тот старый добрый шпионаж нынче не в моде, сегодня из ненависти к западу зажравшиеся европейские и американские интеллектуалы становятся агентами влияния русских, арабов или других врагов без всякого на то понукания из Москвы или Тегерана, без всякой вербовки, от глупости исключительно, потому и вреда от них намного больше, чем от честных старомодных шпионов), но главынм образом - эстетически. Фильм Альфредсона длится больше двух часов, он медленный, тягучий, в нем долго ходят по коридорам и лестницам, пристально смотрят, ничего не говоря, а если говорят, то какими-то афористичными формулами, и все эти почти анекдотические пароли, явки - все это просто курам на смех, и в самом деле - "цирк" да и только. Но при этом и тени иронии в картине за все два с лишним часа не проскальзывает, а ансамбль актерский подобран так, что остается диву даваться, зачем, например, нужно Гэри Олдмену (при том что даже адаптированный киносценарий по Джону Ле Карре на сей раз писал не Том Стоппард) играть ветерана разведки, одному из самых ярких британских актеров своего поколения Бенедикту Камбербертчу - его подручного (а ведь ему еще и так не идет быть блондином!), ну и Джон Херт в роли "хозяина", Марк Стронг, и, наконец, Колин Ферт, на протяжении почти всей картины появляющийся бессловесной тенью в эпизодах, что явственнее любых фактических данных позволяет понять, кто здесь на самом деле "крот". Участие Константина Хабенского и Светланы Ходченковой - разговор отдельный, кто бы на их месте отказался, хотя амплуа предсказуемое: Хабенскому досталась роль русского резидента и двойного агента Полякова, связника с "кротом", а Ходченковой - работка поинтереснее, ее героиня Ирина - жена торгового представителя Мосвы в Стамбуле ("он был типичным русским: днем - торговый представитель, ночью - пьяница, казалось, что вообще не спал"), пожелавшей удрать на запад, но схваченной, замученной и расстрелянной. Вообще напомнить о том, что русские агенты повсюду, что они в любой момент готовы похищать, пытать, убивать - никогда не лишнее, хотя лучше делать это на современном материале, благо поводов - в избытке. Или уж тогда сочинять слюнявые сказочки про "перезагрузку", "дружбу народов" и прочие телеги в духе интернациональных дипломатических борделей типа ООН или ПАСЕ. Но даже если возвращаться к прошлому - нельзя же делать вид, что кино как вид искусства осталось на том же уровня развитие, что и внешняя политика России, не меняющаяся на протяжении веков и состоящая лишь в том, чтобы захватывать чужие территории и подавлять другие народы. Кино-то, по крайней мере, ушло вперед. А когда старый друг со слезами на глазах стреляет в арестованного "крота", не в силах пережить его государственное и личное предательство, когда профессиональный разведчик требует вернуть, вызволить из русской неволи женщину информатора, потому что хочет, видите, создать с ней семью (женщина, та самая Ирина, русскими давно убита, разумеется) - ну так невозможно, невыносимо. Единственный эпизод меня порадовал было - когда на новогодней вечеринке у британских разведчиков появляется наряженный Лениным дед Мороз и колбасится под гимн СССР - так и этот чудесно начавшийся эпизод обрывается, поскольку герой Олдмена замечает, что его жена пошла с другим, и этот другой - тот, которого играет Ферт, то есть, как вскоре выяснится, предатель. Даже Генрих Боровик постеснялся бы.
маски

"Высоцкий" реж. Петр Буслов

Нельзя не признать, что это удачное жанровое кино, с отличным сценарием, хорошей историей, нормальными характерами. Дальше уже можно спорить о том, Высоцкий или не Высоцкий, было или не было, а если не было, то могло быть или не могло - но к качеству фильма подобные вопросы отношения не имеют. По собственному опыту просмотра - на регулярном сеансе в рядовом кинотеатре - могу сказать, что в течение двух с лишним часов я ни минуты не скучал.

Драматургия разработана очень здорово, начиная с ареста администратора Леонида Фридмана (прекрасно сыгранного Дмитрием Астраханом), которого гэбист Виктор Михайлович (Андрей Смоляков) вербует для своих целей - ему надо посадить за левые концерты не антрепренера, а самого артиста, и желательно очень известного, Высоцкий подходит идеально. Вместо Парижа тот летит в Узбекистан вместе со своим директором Павлом Леонидовым (Максим Леонидов), другом и партнером по театру на Таганке Всеволодом Кулагиным (Иван Ургант) и доктором-реаниматологом Анатолием Нефедовым (Андрей Панин). Но в Узбекистане не удается достать необходимых Высоцкому "лекарств", то бишь наркотиков, их вынуждена везти из Москвы 19-летняя сожительница Высоцкого Татьяна Иевлева (Оксана Акиньшина). Гэбисты берут ее в оборот, чтобы пришить к делу еще и наркотики. Но дело для них самих оборачивается тем, что секретарь узбексого ЦК сам присутствует на концерте - освящая своей особой, так сказать, мероприятие. В "центре" Высоцкий тоже нужен на свободе, но послушный - для этого КГБ в лице московского полковника (Владимир Ильин) рассчитывает взять под ноготь Татьяну и использовать ее в качестве "заложницы".

Кульминационный момент - клиническая смерть Высоцкого в гостинице, когда он, с уже остановившимся сердцем и мозгом, за восемь минут по всем понятиям умершим, встает живой и на вид здоровый, как ни в чем не бывало. Пока вокруг тела хлопочут друзья, Высоцкий перемещается как бы в отдаленное прошлое, вытаскивает из ухаба застрявшую посреди снегов машину, его тогдашняя жена (Марина Александрова), двое маленьких сыновей и шофер (Борис Каморзин) становятся свидетелями этого "подвига", напряжения сил, которое в "реальном" времени и возвращает Высоцкого к жизни. Такого сорта "флешбек" может показаться несколько наивным и даже надуманным, как многие другие бытовые, но нагруженные символическим смыслом детали. Например, ручка, которая постоянно пользуется Высоцкий - шариковый стержень, вплетенный в оболочку из систем, использовавшихся в те времена для капельниц. Я сам такие плел в больнице, поэтому хорошо знаю, что это - но в данном случае ручка, письменная принадлежность и орудие, оружие поэта, ассоциируется еще и с инъекцией, а чернильный стержень - с иглой, и героиня Акиньшиной в одной из последних сцен неслучайноговорит о связи наркотиков и поэтического творчества. Или, опять-таки о поэзии, цитата из Пушкина - Высоцкий читает Виктору Михайловичу стихотворение "на волю птичку выпускаю" - глуповато звучит, особенно когда гэбист вдруг рвет на глазах у своего московского коллеги компрометирующую Таню бумажку за ее подписью, декламируя другие строчки того же хрестоматийного стишка, но таков уж основной пафос фильма: Высоцкий - воплощение свободы, а свобода - "болезнь" заразная, и рядом с Высоцким свободными становятся все, и пугливый администратор Фридман, уничтожающий улики, собирать которые его подрядил гэбист, и сам полковник ГБ.

Самое слабое, точнее сказать, уязвимое место фильма - образ заглавного героя, которого к тому же неизвестно кто играет. Меня уверяли, что Вдовиченков, но я смотрел фильм, и в каждом кадре через тонну пластического грима видел ужимки Сергея Безрукова, которые как раз меня и коробили больше всего остального. Но, может быть, я ошибаюсь - правда, тогда совсем уж непонятно, что делает Безруков в первом эпизоде фильма, появляясь в своем более привычном облике в крошечной и совершено ничем не обусловленной (это при, еще раз подчеркну, безупречной драматургической конструкции фильма в целом!) роли одного из актеров Театра на Таганке - его на лестнице встречает Высоцкий. В любом случае, кто бы ни скрывался за маской, Высоцкий в фильме получился чересчур искусственным, и не побоюсь сказать, фальшивым - именно по части актерского воплощения, поскольку все остальное, пускай интрига вымышленная, а персонаж мифологизированный, у меня подобных сомнений не вызывает - именно с точки зрения жанрового кино.
маски

"Сильфида" в Музыкальном театре им. К.Станиславского и В.Немировича-Данченко

Пьер Лакотт - известный спец по реанимации балетной классики. У знатоков к его пациентам, которые не то скорее живы, чем мертвы, не то наоборот, обычно бывает много вопросов, будут ли на сей раз - не знаю. У меня, в общем, вопросов нет. Тем более, что рядом со "Спящей красавицей" Большого "Сильфида" Стасика смотрится как абсолютно современный спектакль, а не картонка из бабкиного сундука. Сравнивать ее собственно с "Сильфидой" Большого, которая там появилась несколькими годами ранее, труднее - в Большом "Сильфиду" возвращал к жизни Йохан Кобборг, но на основе не только другой хореографии, но и другой музыки:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1084979.html

Версия Лакотта, как мне показалась, с одной стороны, более "формальная", в ней все нацелено на максимально эффектный танец, а не на концептуальное прочтение, и исполнителям удается этой задаче соответствовать: очень достойный кордебалет, хорошая Оксана Кардаш (я смотрел ее состав на генеральной репетиции), мужские партии с развернутыми сольными вариациями (Олег Рогачев - замечательное приобретение труппы Стасика). С другой - в этой "Сильфиде" есть место иронии, по крайней мере, в первом акте. Во втором, где сильфиды на сцене танцуют, сильфиды над сценой летают, сильфиды на ветвях сидят, уже, конечно, но до юмора, и даже зло не может выглядеть комично, поскольку в финале торжествует.