November 27th, 2011

маски

Караваджо и Шемякин в ГМИИ

Несколько смешно ставить рядом эти два имени - но коль скоро я пропустил открытие выставки "Шемякин. Высоцкий. Две судьбы", а на пресс-показе Караваджо больше часа толкали разные официальные и не очень содержательные речи, я успел заглянуть в закутом позади "греческого зала" - там, в одной комнатке, выставлены иллюстрации Шемякина к песням Высоцкого и кой-какие сопутствующие материалы - фотографии, автографы. Наверное, если листать книжку (а это тут же можно сделать) - картинки любопытные, но рассматривать их как отдельные произведения в экспозиционном, музейном формате - совсем неинтересно. Обычный шемякинский сюр, до некоторой степени занятный - бесконечные черепа, оскаленные рожи, многоголовые или безголовые существа неопределенной природы.

Позволю себе куда более еретическое высказывание - Караваджо для меня тоже не очень-то много значит. Но тем не менее выставка, составленная из одиннадцати его полотен - событие грандиозного значения уже хотя бы потому, что ни в одном музее Италии, ни в одном, пожалуй, городе даже невозможно одновременно, если только в рамках каких-нибудь специальных событий, увидеть Караваджо в таком количестве и качестве. Более того, в Милане я попал на занятный аттракцион - костюмированную экскурсию по выставке электронных копий Караваджо, так туда еще и очередь стояла:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2018474.html#cutid1

А тут все-таки - подлинные шедевры, собранные "по сусекам" из разных музеев Италии и Ватикана. Причем творчество Караваджо представлено хотя и фрагментарно, но в разных проявлениях, всеми основными периодами. Ранний - "Юноша с корзиной фруктов" (1593) из римской Галереи Боргезе, который и воспроизводится на всей рекламной продукции, сопровождающей выставку, хотя мне намного больше нравится "Иоанн Креститель", только не голый амурчик с барашком 1602 года из собрания Капитолийских музеев Рима, а строгий юноша на полотне "Иоанн Креститель в пустыне" (1603-04) из римской Национальной галереи, со скрытым спадающими волосами взглядом, погруженного в тень. Еще одна, помимо "Иоанна Крестителя в пустыне", любимая моя картина на этой выставке - "Святой Франциск", тоже строгий, лаконичный, черепом в руках как символом бренности всего материального. Мощная вещь - "Обращение Савла" (1600) из римской церкви Санта Мария дель Пополо, с распростертым телом будущего апостола. Образец зрелого Караваджо - "Положение во гроб" (1606) из Ватикана. Из Неаполя доставили "Бичевание Христа", из Милана - "Христос в Эммаусе". Поздние работы - прекрасное "Поклонение пастухов" (1609), приехавшее из Сицилии, и последнее произведение художника "Мученичество св. Урсулы" (1610) из собрания банка "Интеза". Подсветка, правда, мешает, хотя вроде бы старались, работали над освещением, продумывали его особо - но все равно полотна бликуют, приходится подолгу выбирать точку, чтобы рассмотреть ту или иную картину целиком.
маски

"Аноним" реж. Роланд Эммерих

Стратфордианцы могут расслабиться, хотя они, я думаю, и не особенно напрягались - все равно, при всех возможных контраргументах, любая альтернатива стратфордианской теории еще менее убедительна. Но обсуждать "Анонима" в историко-литературном контексте было бы просто смешно. Вообще тема биографии Шекспира - неподъемная даже для очень талантливых людей, уж если сам Стоппард не потянул. Сценарист "Анонима", некто Джон Орлофф (такого не знаю) - явно не Стоппард, и не мудрствуя лукаво, сюжет сочинил следующий. Эдвард, граф Оксфордский, с юных лет выказывал себя одаренным писателем и пробавлялся пьесками, но драматургия - наука не дворянская, поэтому подросший и окрепший физически и творчески аристократ предложил свои труды в обмен на чужое имя сначала молодому поэту и драматургу Бену Джонсону, а когда тот отказался - сластолюбивому пьянице Шаксперу. Из авторов-елизаветинцев помимо Шекспира и Джонсона в фильме появляется также Марло, причем пытается шантажировать Шекспира, и тот, чтобы не потерять синекуру, перерезает ему горло, то есть исторический Шекспир оказывается не только необразованным жуликом, но еще и убийцей до кучи. При этом драматургические разборки - лишь побочная сюжетная линия, а главная связана с графом Оксфордом и его незаконорожденным сыном графом Саутгемптоном. Мать Саутгемптона - ни много ни мало Елизавета, и оттого старый Сесил и его сын, злодей-интриган Роберт, опасаются, что вместо их ставленника, шотландского короля Якова, на трон после кончины матери взойдет ее побочный отпрыск. Сама Елизавета в исполнении Ванессы Редгрейв выглядит беспомощной молодящейся маразматичкой - но это не так страшно, как и все остальное, пока не выясняется, что не только Саутгемптон и его друг Эссекс - незаконные сыновья Елизаветы (королева-девственница, выходит, плодилась как крольчиха), но и сам Эдвард, граф Оксфордский - тоже, то есть сына он по незнаниюприжил от собственной матери. Тут уж не до Шекспира - Эсхила подавай! Но если бы еще можно было примириться с бредовым сюжетом, с его, помимо вопиющего антиисторизма, внутренней нескладностью, и даже с той серьезностью, отсутствием всякой самоиронии, с какой эта чепуха вываливается зрителю на голову (судя по интервью режиссера, он и сам - не семи пядей во лбу, мягко выражаясь), то что совершенно невыносимо - это искусственный, нарисованный на компьютере Лондон, больше смахивающий на поселение хоббитов. Фальшивая история в ненатуральных декорациях, картина, в которой нет ничего живого - вот что такое "Аноним", а кто на самом деле написал "Гамлета" в данном случае - неважно.
маски

"Идоменей" В.А.Моцарта-Р.Штрауса в Камерном музыкальном театре, реж. Михаил Кисляров

Рихард Штраус не только переписал, но отчасти и дописал раннюю оперу Моцарта, от чего она много выиграла, и отдельное спасибо Геннадию Рождественскому, что выбрал для постановки именно штраусовскую редакцию. Оркестр под его управлением также звучал на редкость, солисты соответствовали заданному дирижером уровню лишь отчасти, лучше прочих звучали Идамант и Исмена, у главной героини, пленной дочери Приама, были проблемы, особенно в первом акте, и с голосом, и с ритмом, как-то раз она и вовсе вступила на несколько тактов раньше положенного, да и заглавный герой - небезупречный, но в целом постановочное решение, насколько позволяют возможности сцены, неплохое: пространство маленькое, поэтому много статики, напоминающей характером мизансцен и костюмами античные росписи (я, правда, не совсем понял, почему жрица Исмена наряжена как дева-воительница, в шлеме с гребнем и прочих доспехах, наравне с остальными). Может быть, не стоило расставлять по авансцене спиной к публике "воинов" - высматривать между ног у артистов миманса, что там происходит с героями в глубине сцены, не очень-то удобно.
Сценография с люками-треугольниками определенно отсылает к эстетике 20-30-х годов, когда создавалась редакция Штрауса. Один из самых любопытных пластов спектакля - русскоязычное либретто. Для Штрауса либретто оперы Моцарта, созданное аббатом Джамбаттистой Вареско, перевел на немецкий Лотар Валлерштайн, а точнее, тоже переписал, убрав повторы и рифмы. В русскоязычной версии взята за основу немецкая, а не оригинальная, и повторы не воспроизводятся, а вот рифмованные окончания восстановлены - звучат в результате эти "куплеты" несколько по-опереточному, хотя сам принципиальный подход к переводу мне близок и очень нравится - во-первых, это возвращает опере изначальную театральность, а во-вторых, позволяет работать с текстом либретто не чисто механически, трансформировать его в соответствии с режиссерским замыслом. Что касается собственно замысла - в буклете режиссер говорит о том, что Илия силой своего воображения рождает миф о том, как бог покарал Идоменея за зверства, учиненные над народом Трои - и действительно, в сцене, предваряющей финал, есть эпизод, где Илия будто пробуждается от сна. Но после этого все действующие лица появляются на сцене снова для оптимистического финала, и как это соотносится с заявкой на "силу воображения", для меня тоже осталось загадкой.
маски

"Как украсть небоскреб" реж. Бретт Ратнер

Шел я на "Анонима", надо ж было глянуть это диво-дивное, а на "Небоскреб" забежал попутно - но посмотрел не без удовольствия. Далеко не "Бриллиантовая рука", но неплохая криминальная комедия в классическом стиле, как будто не было Тарантино с Родригесом, а напоминающая скорее фильмы Марио Моничелли, Клода Зиди и их американских коллег-ровесников - при этом на современном материале. Артур Шоу (Алан Алда) - прогоревший финансист, обобравший вкладчиков и припрятавший чужие денежки. Персонал небоскреба, в пентхаусе которого живет старый вор, тоже остался без своих накоплений, которые доверил Артуру. Бен Стиллер играет управляющего башней, верного и исполнительного слугу, пусть и распоряжающегося всей остальной прислугой, но и он решается вломиться в квартиру Шоу, где, по его предположению, тот держит наворованное богатство, собираясь бежать в теплые края. Еще несколько человек из персонала ему помогают, и при участие мелкого чернокожего воришки-рецидивиста (Эдди Мерфи), по ходу предающего всю команду, им удается раскулачить мироеда. Пафос - вполне левацкий, но без "идей", а попросту - грабь награбленное. Сюжет - традиционный, Стиллер - актер не из великих (его подельников играют Кейси Аффлек, Майкл Пенья и Мэтью Бродерик, а взломщицу сейфов по имени Одесса - чудовище из фильма "Сокровище" Габури "Гэбби" Сидибе), но при всем том смотрится очень неплохо. По крайней мере, в очередной раз пиная финансовых магнатов, авторы картины не распространяют свой гнев на всю систему в целом, и ФБР у них имеет вполне презентабельный вид, а в агентшу, курирующую следствие по делу о мошенничестве (Теа Леони), главный герой даже влюбляется.
маски

родила царица в ночь: "Золотой граммофон-2011" в Кремле

Накануне дико разболелась нога, и почему-то в коленке, а с утра я понял, что еще и вирусную инфекцию подхватил, с температурой и головокружением - думал уже, что не поднимусь, и ради другого случая, может, не стал бы подниматься, как несколько лет назад, когда жена президента холдинга подарила мне два приглашения в вип-ложу на "Авторадио", а я заболел и не пошел. Но одно дело - "Авторадио", другое - "Золотой граммофон", его я не пропускаю уже больше десяти лет несмотря ни на какие обстоятельства, и туда особо никого не зовут, сами все рвутся, так что не пойти - смерти подобно, тем более, что все равно в последний раз. Делать нечего - встань и иди, иди и смотри.

С другой стороны, ни разу еще я не был так подготовлен к "ЗГ" в том смысле, что настроившись некоторое время назад на Ру.тв, я теперь в курсе не только основных, но и маргинальных событий русскоязычной попсы, хотя маргинальные события в "ЗГ" не попадают, это по-прежнему самый объективный ее срез, и на этот раз, как никогда прежде, мне были хорошо знакомы заранее абсолютно все номера программы, а не только "Прованс" и "Отпусти". В целом программа ровная, в нее, ну так всегда на "ЗГ", вошли те вещи, которые должны были попасть, и ничего сверх, но на супер-мега-хиты год, видимо, не особенно урожайный выдался, и помимо елкиного "Прованса" (пока зависал без дела в Израиле, пропустил ее большой сольный концерт - обидно) шедевров не обнаружилось, зато, как говорил персонаж моей любимой пьесы, "средний актер стал гораздо выше".

Кстати, о высоких актерах - Киркоров, надо отдать ему должное, учудил: он завершал первое отделение, а Басков должен был открывать второе. Киркоров отработал песню "Снег", собрал все цветы кроме тех, что остались для Баскова и Ротару (остальным исполнителям в лучшем случае припасли один-два букетика на бедность) и заявил: "Буквально за пять минут до выхода на сцену у меня родилась дочь!" В сценарии эта мулька явно не была прописана, и оторопел даже Ургант, а приданный ему в пару Слепаков просто не знал, куда деваться. Это при том, что, как говорят, Коля Басков еще двумя днями ранее у себя в твиттере написал про дочь Киркорова - но Киркоров, похоже, твиттер Баскова не читает, и до него радостная весть дошла с опозданием, что неудивительно, поскольку дочь родила никому не известная женщина в Америке. Я, между прочим, ничуть не сомневаюсь, что в Америке неизвестная женщина и в самом деле кого-то родила, - не то сына, не то дочь, и вполне возможно, что аккурат за пять минут до выхода Киркорова на "ЗГ", но в который раз убеждаюсь: пиар - тоже искусство! А после "Золотого граммофона" Киркоров поехал на эфир в "Что? Где? Когда?" и там, на Первом канале субботним вечером, тоже объявил о своем отцовстве - под счастливой звездой, однако, родилась малышка Виктория!

Ведущих, впрочем, совсем не жалко - более гнусного, тупого и скучного конферанса я не помню за всю историю существования "ЗГ", ни за те 11 лет, что хожу на него в Кремль, ни тем более за предыдущие годы, когда смотрел по телевизору концерты, которые вели Пугачева, Фоменко, а позже - Сердючка, Галкин, уже в новые времена - Дана Борисова, до совсем недавнего времени - Ксения Собчак... Тут я понял, что Ургант - какой-никакой, но все-таки профессионал, до того убого рядом с ним смотрелся Слепаков. По "сюжету" сценария Ургант обучал "дебютанта" Слепакова правилам поведения в российском шоу-бизнесе, в результате чего после антракта Слепаков превращался в Сергея Зверева, ну то есть Зверев его заменял. Но и Зверев уже надоел - все одно и то же, и Ургант как десять лет назад шутил про узкие брюки, так и продолжает по сей день, а уж Слепаков - ну до того беспомощный, что кроме сочувствия ничего не вызывает. Первое отделение зал сидел в оцепенении, кое-как подогрелся на "Винтаже" (очень хорошая песня "Рома, Рома, Роман") на "Отпусти" и, под занавес, но совсем уже без участия ведущих, на Киркорове, который сам себе конферансье, во втором, когда появился Зверев и пошли Басков, Сердючка и т.п., дело приняло несколько иной оборот, но все равно - ведущие чуть было не провалили программу. И это программу, в которой по жизни было заведено, что музыкальные номера - формальность, а главное - импровизации ведущих (импровизаций на сей раз было мало, удачных - почти не было).

Зато, и вот этого я никак не ожидал, сами номера были - отпад. То есть песни я знал заранее, но Андрей Сычев, режиссер-постановщик, превзошел сам себя. Мне раньше всегда его постановочные концепции казались избыточными, изобилующими излишними примочками, а декорации для них - громоздкими и подавляющими исполнителей, но здесь все было осмысленно и оправданно. Сычев концептуально отказался от стационарной сценографии в пользу огромного, во весь задник, экрана, так что каждый номер шел по сути в виртуальных декорациях, разнообразных и удачно подобранных, которые не просто служили фоном, но взаимодействовали с приготовленными на каждую песню мобильными декорациями и с самими артистами. На каждой второй песне у меня буквально отвисала челюсть, насколько хорошо они оказались решены постановочно - с сознательным или бессознательным учетом новейших театральных технологий (некоторые приемы обнаруживали явное сходство со спектаклями Лепажа, а если поближе - Могучего и Крымова). Боюсь, правда, что в телеверсии оценить зрелище по достоинству будет непросто, поскольку там акцент делается на крупных планах солиста либо элементах подтанцовки.
"Прованс" Елки - не только главная песня года, но и лучший в постановочном отношении номер: прямо на сцене по ходу исполнения собирается модель легкого самолета в натуральную величину, а затем имитируется полет за счет удаляющейся панорамы на экране-заднике - эффект не хуже, чем в финале "Обратной стороны луны" Лепажа! Отлично придумано для "Небес" Меладзе, что артист, проходя вдоль экрана, рукой как бы открывает виртуальную занавеску, за которой - окно с панорамой города. Уж на что Зара - сомнительная артистка, и ее песня "Амели" - одна из немногих, присутствие которой в хит-параде "ЗГ" я бы оспорил, но как придуман номер - со стеклянными пирамидами Лувра: макет вписан опять-таки в виртуальную декорацию, которая сама по себе настолько удачна, что нарисованный на компьютере вид служит продолжением оформления сцены без всяких видимых "швов". Ну и так можно практически каждый номер, а точнее, мини-спектакль, расписывать.

Что меня разочаровало, как никогда - это афте-пати. Я уж не вспоминаю про времена, когда из Кремля после "ЗГ" шли все в "Прагу", это было давно и неправда. Юбилейную, по случаю 10-го "Граммофона", вечеринку в "Сафисе" - тоже. В "Ритц" я потом не ходил, в "Турандот" было неплохо, только чересчур пафосно и еда при всем шике не особенно вкусная, а в последнее время все мероприятия РМГ прописались в "Лепс-баре". Может быть, это очень крутое заведение, если посещать его частным порядком, но формату многолюдного и относительно демократичного сборища оно не соответствует катастрофически. И если на вечеринке Ру.тв хотя бы не было такой толпы, то здесь, при том что открыли дополнительный зал и там даже оставалась кое-какая возможность присесть, делать было нечего, ну только что поесть по-быстрому суши и свалить.
маски

"Лебединое озеро" П.Чайковского, Цюрихский балет, хореография Хайнца Шперли

Одно из немногих по-настоящему сильных и приятных впечатлений за время моего пребывания в Тель-Авиве - спектакль Цюрихского балета "Ветер в пустом пространстве" в постановке Хайнца Шперли:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2011/11/14/

И вот как по заказу - телеверсия его же версии "Лебединого озера", тем более интересная в связи со свежереанемированной "Спящей красавицей" в Большом. Шперли тоже опирается на классическую хореографию Петипа-Иванова, но очищает ее от дурацкой пантомимы, почти полностью также и от характерных танцев вместе с их хитовой музыкой (оркестром дирижировал Владимир Федосеев), а самое главное - от внешней фанаберии с позолотой, тряпьем, папье-маше и прочей атрибутикой, столь любимой православными балетоманками. При этом сохраняется не только пластический рисунок, с прилежащими к нему пуантами, пачками и проч. (хотя, если честно, даже и "очищенный молоком" Петипа - все равно довольно-таки скучен), но и, в общих чертах, хрестоматийный сюжет. Только при минималистском оформлении, где ключевую роль играет геометрия пространства, цветовой контраст синего и красного, а прежде всего - филигранно выстроенная световая партитура, при скромных, пастельного колорита костюмах, представление становится не менее содержательным, но напротив, многоплановым. Особенно выигрывает образ Злого Гения, который в цюрихском спектакле полностью лишен сказочного антуража, что делает этого загадочного персонажа в красном фраке на голое тело еще более таинственным и зловещим, а взаимоотношение главной пары (Полина Семионова и Станислав Ермаков) - более драматичными. Усиливается также контраст между "бытовым", дворцовым пространством (которое, при всей условности, сохраняет некие реалистические очертания, вкупе с меблировкой - креслами, стульями) и "фантастическим" озерным (полностью абстрактным).