November 23rd, 2011

маски

спящая красавица Мценского уезда

Столько времени понапрасну потерял в Израиле, что едва прилетел в Москву, так прямо не заезжая домой из аэропорта погнал в "Геликон-оперу" - так получилось, что этот старый, в свое время прогремевший спектакль Бертмана я никогда не видел. Правда, от прежней "бомбы" осталась лишь оболочка - не слишком эффектная по нынешним временам конструкция из решеток, труб и вентиляторных лопастей, напоминающая обстановку голливудских криминальных боевиков - что, впрочем, как и массивные кожаные кресла, красное и черное, вполне подходят к духу оперы
Шостаковича. Решетка, клетка - понятно, символ, но слишком легко и быстро он прочитывается, слишком приедается. Зато на удивление неплохо звучал у Чудновского оркестра - честно сказать, я удивился. Однако несмотря на это все-таки пришлось убежать после полутора часов первого действия - и вещи надо было разгрузить, и запись новой старой "Спящей
красавицы" на новой старой сцене Большого хотелось застать по "Культуре".

Не знаю, как из зала, а на малом экране это декоративное мероприятия совсем не смотрится, артисты, особенно кордебалет, пусть он и работает сколь угодно превосходно, да и солисты тоже, утопают в роскоши костюмов и сценографии, сливаются с ними, в результате создается ощущение "музыкальной шкатулки", динамичной инсталляции, а не театрального представления. Холберг - прекрасный принц, а движения Захаровой можно рассматривать по ТВ на крупных планах без бинокля (еще неизвестно, что там увидишь из зала), оркестр звучит отлично (при том что приторную музычку Чайковского, и особенно в этом его балете, я плохо перевариваю - два других еще хоть как-то), для каждого хоть сколько-нибудь заметного персонажа придуманы роль, характер, танцевальная или пантомимическая партия, причем пантомимы почти нет, у Григоровича, надо отдать ему должное, танцуют все - но понимая, что такая музейная архаика позволяет лишний раз закинуть шапки по поводу "области балета" и служит дипломатическим, политическим противовесом премьере "Руслана и Людмилы", далеко на так широко освещавшейся официозными СМИ - я все равно не могу
себя заставить всерьез относиться к подобным опусам. Даже реставрируя Большой театр, само здание, учитывают требования современности, добавляют лифты, расширяют пространство, а "Спящая красавица" будто сто лет пролежала без движения, да так и встала, как была. Кто-то скажет - так и надо. Ну может быть, может быть.
маски

"Война богов. Бессмертные" реж. Тарсем Сингх

К древнегреческим мифам творение Сингха имеет еще меньше касательства, чем "Мушкетеры" Пола Андерсона - к французской истории. Присутствие в фильме персонажей с именами олимпийских богов и греческих героев - чистая условность, а если уж искать источники вдохновения сценаристов (фамилия у них, кстати, типа греческая) - то в современных фэнтези вроде "Властелина колец", которые, с их главным сюжетообразующим мотивом поиска магического оружия и борьбы за него, восходят скорее к германо-скандинавской, кельтской, даже славянской мифологии, ну и тот малоприметный факт, что Зевс-громовержец у Сингха походя бросается молотком, тоже кое-что проясняет насчет культурно-исторической генеалогии данного опуса. Смотрится фильм тем не менее неплохо - и не только за счет фактурного, эксплатирующего свой имидж раз от раза все эффективнее (по сказочному принципу: чем дальше - тем страшней) Микки Рурка - но это Сингх еще про Джигурду не слыхал, а может и хотел его позвать, но не потянул по гонорарам. В части изобретательного членовредительства режиссер тоже умудрился переплюнуть корейских собратьев - но и не в этом соль картины. И уж конечно не сюжетом она пленяет: эллин Тесей, незаконорожденный сын, отвергнутый своими соплеменниками, вступает в борьбу с варваром Гиперионом (Рурк), которому только бы волшебный, самострельный эпирский меч найти, а дальше - весь мир у его ног, боги же Олимпа по решению Зевса не имеют права помогать людям, утратившим веру в божественное вмешательство, и между прочим, боги эти отнюдь не бессмертные, они, если развивать параллели с "Властелином колец", тут что-то вроде эльфов, то есть наделены определенной силой, но не всевластны и сражаются со злом практически на равных с людьми. Есть еще скованные титаны, но это тоже все чепуха. Коль скоро боги смертны, а речь идет о бессмертии, то следует разобраться - о чьем именно. Оказывается, Сингх имеет в виду, что бессмертие - в памяти человеческой. И боги бессмертны, пока люди верят в них, и человек живет, пока о нем помнят потомки. За это бессмертие и идет война - каждый из сражающихся, от эллинского бога до варварского предводителя, мечтает запомниться следующим поколениям, уж неважно, чем именно - лишь бы не забывали. И потому, видимо, неслучайно Сингх в своих визионерских потугах не склонен к стилизации под ретро, его псевдо-античность - вся в будущем, она футуристична и урбанистична (даже Тартар у него выглядит как дамба водохранилища или атомный реактор). Хотя лично мне все равно больше по душе "Перси Джексон", а постоянно мельтешащие полуобнаженные качки очень быстро приедаются.
маски

"Палата № 6" А.Чехова в театре на Малой Бронной, реж. Артемий Николаев

Еще один гитисовский спектакль курса Голомазова переехал на Малую Бронную - так что в связи с премьерой вряд ли уместно вспоминать про шестой номер в избирательных списках, да и вообще "Палату" только
экранизировала за последние годы дважды, а если составлять список всех постановок про безумцев и специализированные для них заведения, то не обойтись без "Записок сумасшедшего" Гинкаса, "Горбунова и Горчакова"
Каменьковича, и так далее и так далее. Гинкаса, впрочем, лучше не трогать, его шедевр - нечто совершенно отдельное от общего процесса. "Палата № 6" - студенческая работа, не без амбиций, но внятная и
доходчивая. Пациент Громов (Дмитрий Сердюк) - не просто больной, сумасшедший, он - юродивый, для него безумие - результат осозанного выбора, и к этому же выбору он в процессе общения склоняет поначалу самодовольного до манерности доктора Рагина (Артемий Николаев). Жаль, не так подробно в спектакле разработан третий главный персонаж, Хоботов (Александр Бобров), без него вся внутренняя динамика постановки оказывается слишком прямолинейной. Чего мне еще не хватило в спектакле - быта, при том что "бытовой" театр мне неинтересен в принципе, но у Николаева "Палата № 6" представлена совсем уж как символистская драма, почти мистерия, разыгранная в некоем условном, абстрактном пространстве (несмотря на постоянное, настойчивое педалирование конкретных, "сахалинских" мотивов - действие спектакля происходит в городе Николаевске), где каждая деталь поднимается до метафоры, вплоть до того,
что если Громов ходит в шерстяных носках, а Моисейка - босиком, Рагин и Хоботов - в туфлях, Михаил Аверьяныч - в сапогах, а сторож Никита - в валенках; граммофонная труба служит Громову "рупором"; ржавые решетки
железных кроватей превращаются в клетки, потом и в могильные оградки, а одна такая клетка нависает над сценой в виде "люстры", внутри которой горит лампочка-"душа" - как если бы "Палата № 6" была пьесой Треплева, а не прозой Чехова. На контрасте с такой обстановкой звучит музыкальный лейтмотив спектакля - "Вальс" Жака Бреля. Но это - решение, и хорошо, что оно есть, им спектакль и интересен, а что решение небесспорное, что с ним необязательно соглашаться - тоже нормально. Вот что, как мне кажется, неплохо бы откорректировать - это "оканье" Дарьюшки, единственного и, по большому счету, необязательно женского персонажа: "панталоны" через "о" точно не следует произносить, и вообще
нежелательно соединять "оканье" с фрикативным "г", это признаки совершенно разных говоров, ну а если уж соединять - то последовательно, не через раз. Конечно, в контексте размышлений о бессмертии души, о смирении перед обстоятельствами или бунте против них, фонетика - может, и не первостепенное значение имеет. С откровением, что весь мир - наша палата, а город Николаевск у Николаева определенно претендует на обобщенный, вселенский статус, носиться всерьез несколько поздно, но напомнить об этом тоже, может быть, не лишнее.
маски

"Ловцы забытых голосов" реж. Макото Синкай в "35 мм"

Не самый плохой в своем роде (учитывая, что я не фанат японских мультиков), но уж больно замороченный фильм - голова кругом идет от всех этих шумерских, ну то есть псевдо-шумерских дел. При этом сюжет для
анимэ абсолютно стандартный - обычная девочка Асуна знакомится с мальчиком из подземного мира, мальчик, спасая ее, погибает. В то же самое время в школу к девочке взамен беременной учительницы приходит
новый педагог-вдовец, одержимый идеей вернуть к жизни жену. Вместе с ученицей они оказываются в царстве мертвых Агартхе, имеют там дело с древними племенами, ушедшими под землю в незапамятные времена, а теперь
и там переживающие цивилизационный кризис в связи с утратой людьми веры, а также со стражами, кетцакоатлями (а это по-моему уже из индейских мифов, но может я что путаю), Асуне помогает брат погибшего мальчика,
идет борьба за клавис - кристалл-ключ, открывающий врата, и все такое - слишком много, слишком путано (но японские мультики - всегда путаные и не разберешь, где плохой персонаж, а где хороший, амбивалентность, и не
сложность, не многогранность, не глубина, а именно неопределенность характера - главное, что их отличает, например, от нормальной западной анимации) - к примеру, учитель Асуны пытается под конец использовать тело девочки как вместилище души своей покойной жены - что, мягко говоря, непедагогично. Ну само собой, что люди в подземный мир всегда стремились за тайными знаниями, позволяющими овладеть миром - тут возникают тени Гитлера, Сталина, и это просто вульгарно. Совсем ничего я не понял насчет котенка Мими - был у девочки котенок, увязался за ней под землю, а потом оказалось, что котенок непростой, в нем живет частица Бога, так что пришлось девочке с котенком распрощаться. При этом, тоже как водится, фантастические образы превосходно и очень изобретательно нарисованы - особенно кетцаоатли, разномастные, на всякий вкус.
маски

"Чужие на районе" реж. Джо Корниш в "35 мм"

В Южном Лондоне на белую девушку (Джоди Уитакер) нападает банда негритят, угрожая ножом, отбирает телефон, но не успев придумать, что с ней делать дальше, отвлекается на детеныша инопланетянина. За убийство маленького пришельца мстят мохнатые агрессивные сущности со сверкающими клыками - нарочито, вопреки новейшим кинематографическим тенденциям, ненатуральные, почти мультяшные. Это естественно, потому что хотя сюжет фильма - это борьба банды подростков с пришельцами, дело, конечно, не в пришельцах. Когда Лондон (и если бы только Лондон) наводнен неграми, арабами, пакистанцами, русскими - каких еще пришельцев надо бояться? Нет, я не думаю, что Корниш, кстати говоря, сценарист "Тинтина", а в режиссуре дебютант, придерживается ультраправых взглядов, и внешние правила игры на современном культурном поле он соблюдает четко: ограбленная и едва не изнасилованная белая девушка вступает в союз с негритятами (а среди них, как по заказу, затесался и один белый ангелочек в исполнении Алекса Эсмейла - политкорректность, однако) - мол, какие-никакие, а все-таки люди, не инопланетяне, и вместе им удается одолеть их, полиция, понятно, не разобралась, что к чему, но главарь банды становится народным кумиром на районе, благо прежнего
пахана, тоже, разумеется, черного, пришельцы уже успели сожрать, и полицейским, судя по волне "черного гнева", придется несладко. Но при всем том "Чужие на районе" - не фантастический боевик (для боевика все
это чересчур дешево по нынешним временам) и даже не малобюджетная псевдоартхаусная стилизация под него в духе "Супер 8" - это вполне внятный социально-политический памфлет. В нелестном освещениии предстают в нем не только подростковые банды чернокожих, подкрепляющие свою расовую агрессию расовой же демагогией ("пришельцев подослало
правительство, чтобы уничтожить черных, а то они слишком медленно вымирают" - ага, как же, вымирают, что-то незаметно), но и их белые жертвы, эти безмозглые овцы (помимо девицы, в фильме появляется еще один малозначительный в деле, но по-своему яркий персонаж, папенькин сынок, укурок, который, когда в финале его повязали с остальными, выкрикивает: "У меня есть знакомые правозащитники!"; а также мордатый наркоторговец, на побегушках у негра-пахана). И более реалистическим выглядит сценарий, при котором прилетят инопланетяне и раскурочат весь этот гадюшник на
хрен, чем перспектива для негров, арабов, русских и всех прочих дикарей вписаться в цивилизованное сообщество. Короче говоря, кто здесь "чужие" - не вопрос. А вот где "свои" - непонятно.
маски

"Я объявляю войну" реж. Валерии Донзелли в "35 мм"

Ромео и Жюльетта познакомились на вечеринке, вскоре у них появился сын Адам, который плохо ходил, часто кричал, и все потому, что у него опухоль мозга. Тогда Ромео с Жюльеттой и со своими родителями (у Ромео - мамы-лесбиянки, у Жюльетты - консервативные папа с мамой) принялись ребенка лечить, в процессе лечения сами они расстались, но мальчик выжил. Эпизоды, выдержанные в стиле новой волны, перебиваются мелодраматическими вставками, в повествование неожиданно вклиниваются музыкальные номера - буквально, песни, как в киномюзикле - постоянно звучит закадровый текст, а в наиболее критические моменты, например, когда объявляют о диагнозе, врубается на всю катушку Вивальди. Не то чтобы такого уродства до сих пор свет не видывал - пожалуйста, Клод Лелуш, но вот что у Лелуша, который хотя бы сознательно жульничает, найдутся последователи-энтузиасты, в своем порыве, похоже, искренние (вот что меня в этой картине больше всего угнетает, ее исключительно нелепая стилистическая эклектика - не следствие избранного
художественного метода, но единственно возможный путь для авторов, они же исполнители двух главных ролей, Валери Донзелли, Жереми Элькайм, рассказать чуть ли не подлинную историю, подать, так сказать, пример другим - жуть!) - я, признаюсь, не ожидал такого оборота. Тем более печально, что в истории о том, как Ромео родил Адама, есть масса сопутствующих тем и мотивов (чтобы герой французского фильма не издевались над Национальным фронтом, не заявляли о своем безбожии и не пародировали молитву, не критиковали устройство общества хотя бы на уровне больничного распорядка - такого быть, конечно, не может), но нет и намека не то что на ответ, но даже и на вопрос, для чего этой
крикливой косороткой лягушке с опухолью в голове жить, расти и, чего доброго, вопроизводить себе подобных.
маски

"Будущее" реж. Миранда Джулай в "35 мм"

Сожительствующие четыре года преподавательница танцев в детсаду и сотрудник службы техподдержки на дому решают взять из ветеринарной лечебницы бездомного кота с перебитой лапой, но забрать они его смогут ровно через месяц, когда лапа заживет, и ни днем позже, потому что иначе бродячее животное усыпят. Дальнейшее повествование разворачивается
большей частью от имени того самого кота, которого целиком не показывают - только кошачьи лапки, одна вся в бинтах. Месяц до горячо ожидаемого события надо как-то провести - патлатый дядька записывается добровольцем в общество поддержки зеленых насаждений, а тетенька собирается придумывать новые танцы, но вместо этого знакомится с папой девочки, нарисовавшей своей портрет для благотворительной распродажи в ветлечебнице, и начинает параллельно сожительствовать с ним, пока ее жених разговаривает с лунным диском в окошке или, в лучшем случае, с
придурковатым стариком, у которого зачем-то покупает в подарок своей бабенке подержанный и залатанный изолентой фен. Время они провели так хорошо, что забрать кота опоздали - и его усыпили, а тетенька окончательно переселилась к девочкиному папе. Для бытовой драмы сюжет, понятно, совершенно идиотический - но это нестрашно. Меня куда больше
коробит, когда Миранду Джулай начинают ставить в один ряд с Линчем и Кауфманом, тогда как ее поделка даже рядом с убогим "Господином Никто" Дормеля рядом не лежала. Все ее манипуляции с художественным временем - такая
чушь, такая лажа, и дело не в претенциозности формы (форма, если уж на то пошло, примитивная), а в отсутствии элементарной осмысленности замысла. К примеру, то, что происходит с героем Хоффмана в "Нью-Йорке"
Чарли Кауфмана, я переживаю лично, каждый момент, каждый новый поворот. С Линчем, может быть, не так лично - но тоже понимаю, от чего режиссер отталкивается и к чему ведет. А Джулай отталкивается всего лишь от того, что ее персонажам некуда девать избыток самодовольства, не на кого направить свои благие намерения, то ли на животных, то ли на растения, то ли на других людей - и в итоге ни себе, ни людям, ни флоре с фауной никакого проку, и никакого, что и требовалось доказать, будущего у них нет.
маски

"Братья Карамазовы" Ф.Достоевского, театр Provisorium (Люблин), реж. Януш Опрыньский

На вращающемся круге и в черной полупрозрачной коробке-раскладушке уместились далеко не все персонажи романа, а только необходимые для основной интриги, связанной с убийством Федора Карамазова. Само убийство происходит только на третьем часу этого длящегося без перерыва мероприятия, когда в зале остаются только самые выносливые. Но досидеть все-таки стоило - последние двадцать минут, признание Смердякова и финальный монолог Ивана Карамазова, в спектакле самые сильные. Смердяков вообще потрясающий - с лысым черепом и почти без шеи, двигающийся как зомби и говорящий тихо, медленно, в то время как практически все остальные без передыху истерически кричат. Замечательный и Иван, и Карамазов-старший, Дмитрию и Алеше с исполнителями повезло меньше, Катерине Ивановне и Грушеньке не повезло совсем (первая - старообразная и невыразительная, вторая больше похожа на курсистку или даже рабфаковку, чем на роковую красавицу), но еще обиднее, что по отношению к польскому спектаклю приходится обсуждать отдельные образы, а не концепцию в целом. Постановка вроде бы свежая - но выдержанная в духе 70-80-х годов, когда люблинский театр только создавался, действовал полуподпольно. Этот "дух" можно назвать студийностью - а можно дилетантизмом, в зависимости от системы координат. В Москве существуют, и небезуспешно, небезперспективно даже, аналогичные театры - скажем, "У
Никитских ворот" или "На Юго-Западе". В рамках этой эстетики возможны и поиски, и находки - частного характера. Хотя отождествление Ивана Карамазова с Великим Инквизитором мне показалось слишком лобовым, а постоянное присутствие всех действующих лиц в одном условном театральном пространстве-времени, когда эпизоды из прошлого врываются в настоящее, а происходящее в разных местах разыгрывается параллельно (Дмитрий объясняется с Алешей, а на заднем плане сидит их отец и меланхолично, вместе с остальными персонажами, хлебает из миски воображаемый суп) - навязчивым и утомительным.