November 18th, 2011

маски

Бялик и Рубин

Все-таки и я нашел уютный для себя, симпатичный уголок в Тель-Авиве - это улица Бялика, недалеко от побережья, застроенная жилыми домиками на конструктивистский фасон, примыкающая одним концом к Аленби, а другим упирающаяся в площадь, тоже Бялика, круглую, крошечную, куда выходят окна дома-музея Бялика, который жил в этом доме в последние свои годы на улице собственного имени, присвоенного ей еще при жизни писателя. Для израильской литературы Бялик - фигура колоссальная, его значение в мировом масштабе я бы преувеличивать не стал, но так или иначе, а с его творчеством я познакомился достаточно давно, хотя и не слишком подробно - в "ИЛ" печатали переводы его произведений. Музей, правда, не показался мне очень уж интересным - в нем предпринята попытка соединить мемориальную экспозицию с историко-литературной, традиционный подход - с новейшим, интерактивным, и все это в пространстве дома. У входа - бюст Бялика работы Орлова, массивный, парадный, 1926 года. Первый этаж - столовая, по лестнице наверх - кабинет, библиотека, причем только кабинет выглядит как мемориальный: с письменным столом и маленьким столиком, над столиком - литография Л.О.Пастернака "Толстой", над столом - картина Хаима Лифшица "Бялик и Ровницкий работают над "Книгой легенд". Вообще же в разных помещениях обоих этажей живописи много - Гликсберга, Рубина ("Рабби" и "Хасид"), Мане Каца ("Чета евреев", 1928). Повсюду встречаются шахматы. Отдельная комната посвящена детской теме у Бялика - эта как раз современно оборудованная, с наушниками, в которые можно послушать сказки и песенки на иврите, полистать книжки с картинками - я только благодаря картинкам и смог что-то понять (например, история про кур, одолевших лису - там еще какая-то курица хромая, я обратил внимание), и ящички с картинками, их можно открыть - на обратной стороне дверок обнаруживаются стишки. В библиотеке - еще один бюст Бялика, но более "психологичный", работы Мириам Берлих, и поэт на нем уже заметно постаревший (1932).

А чуть ближе к Аленби, на той же улице - музей Реувена Рубина. И если про Бялика я прежде что-то знал, то первая моя встреча с Рубином состоялась несколькими днями ранее в художественном музее Тель-Авива, в разделе израильских классиков изобразительного искусства. При всем том музей Рубина мне показался более интересным, чем Бялика - в том смысле, что он лучше организован, экспозиция выстроена более умело. На первом этаже - выставка "Лица и секреты" - женские портреты Рубина, около двух десятков полотен, включая портрет матери, написанный еще в Румынии в 1917-м, открывшаяся только-только, 15 ноября. На втором - постоянная экспозиция, главные вещи разных лет, начиная с портрета деда 1910 года и заканчивая последним рисунком художника 1974 года, в символистском духе - кажется, что ангельский лик наблюдает с небес за человеческой фигурой. Автопортреты 1921 и 1932 (с цветком) годов дополняет портретный бюст работы опять-таки Орлова, как и у Бялика (в музее Бялика и полотна Рубина тоже имеются, что совершенно логично), бюст необычайно интересный и очень известный, заметный в наследии ваятеля - с удлиненными формами, очень выразительный. Крупные полотна Рубина - с изображениями полусказочного Иерусалима, апельсиновых и масличных плантаций, роскошный натюрморт с гранатами на подоконнике (1967/, жанровые сценки из еврейской жизни. Творчество зрелого периода Рубина, 1920-1930-х годов - постимпрессионистского толка, конечно, не первого ряда, и любопытно, насколько, к примеру, "Рыжебородый еврей" Рубина 1924 г. смахивает на физиономии, глядящие с полотен из цикла "Расея" Бориса Григорьева, а некоторые женские портреты напоминают о Зинаиде Серебряковой. К главному залу второго этажа примыкает закуток, где демонстрируется биографический видеофильм, а третий этаж - реконструкция уголка мастерской художника и фотохроника его жизни, в том числе совместные снимки с Голдой Меир и Артуром Рубинштейном. Небольшая, в сущности, экспозиция - но представление о наследии художника и его судьбе дает, не в пример музею Бялика, достаточно полное.
маски

панорама

Уже на улице Бялика мне стало понятно, что снова будет дождь - тут не надо зонды в небо запускать, все видно невооруженным взглядом. Но возвращаться по месту проживания после утренней безуспешной попытки съездить на Мертвое море (оказалось, что в пятницу, канун субботы, прямого автобуса нет, а если ехать через Иерусалим - невозможно успеть обратно, ну и все так) тоже было немыслимо. А через Аленби от Бялика начиналась улица Геула, и на ней - Российский культурный центр, куда я не дошел накануне на презентацию к Голеснику. По крайней мере, посмотрел, как он выглядит - с одной стороны, плакаты к "дню народного единства" и афиша выставки рисунков московских школьников, с другой - аккуратное и вполне презентабельное, как и прочие на этой улице (район в целом - действительно симпатичный) строение, и помимо детского рисунка - выставки саратовского художника Алексея Карнаухова и экслибрисов на космическую тему из коллекции Соломона Трессера. Карнаухова сопровождает статья саратовского искусствоведа Ефима Водоноса, но если не брать в расчет эмоции - неплохие картинки, соединяющие лубочную манеру с экспрессивной техникой. А экслибрисы, напоминающие о Терешковой, Гагарине и Титове - вещицы на любителя, но собрание в самом деле небезынтересное.

Улица вывела меня к пляжу в момент, когда начинался дождь. Но пляж для меня - совершенно особый топос: я не умею плавать, не переношу солнца и потому не загораю, да и просто не могу долго находиться без дела и без движения - стало быть, на пляже по его прямому назначению мне делать нечего. Но пляжи пустые, в прохладную, даже дождливую (если это не затяжной ливень, как накануне, разумеется) я люблю. Тель-авивский пляж от почти родного мне юрмальского отличается сильно и в дождь тоже - на берег накатывают высокие волны, а на них телепаются серферы, в огромных для такой погоды количествах. А также рыбаки, и уже потом праздношатающиеся вроде меня. Я краем моря и променадом-набережной дошел под зонтиком до отеля "Дан-панорама" где остановились Крымовых, их в номере не застал (они с родственниками встречались), но переждал пик осадков, и потопал дальше, к старому Яффо, где уже был в первый свой тель-авивский вечер, но уже впотьмах, а теперь рассмотрел все подробнее и при свете - впрочем, так и так ничего особенного. Единственное дополнение к уже виденному - собор Святого Петра, пока я обходил его закоулками вокруг, двери открыли, хотя мероприятие, проходившее там, вряд ли было мессой - скорее, какое-то частное торжество, но, во всяком случае, интерьер, отделанный розовым мрамором, с колоннами, довольно строгий, без вычурных украшений, я рассмотрел. Хотел посидеть рядом, там, где туристический центр и типа археологический музей - но снова начался дождь, и пока он не разошелся, я уже знакомой дорогой по Дерек Шалма, только теперь не по колено в воде, а всего лишь по щиколотку, заторопился обратно.