October 22nd, 2011

маски

"Владивосток", 2009; "Сокровище Сучьих островов", 1990, реж. Ф.-Ж. Оссан (фестиваль "Завтра")

На днях пришлось выступить в непривычной роли научного консультанта по ученой части, а задача состояла в следующем: некий молодой режиссер решил снять фильм по обнаруженному им сценарию, но поставил автору условие - убрать из сценария два момента с использованием титров, поскольку титры внутри фильма - это формализм, а молодой режиссер - против формализма, за духовность и всякое такое. Я, ознакомившись со сценарием, убедился, что вся суть - именно в титрах, и если их убирать - надо просто новый сценарий сочинять, на другую тему, и порекомендовал послать режиссера подальше. Оссан своими фильмами, и особенно именно короткометражным "Владивостоком", убедил меня в правильности этого совета окончательно.

В его пятиминутной короткометражке "Владивосток" титры занимают приблизительно, с секундомером не замерял, от трети до половины экранного времени. Остальное - немое черно-белое изображение, снятое и впрямь во Владивостоке на "супер 8" и переведенное на 35 мм по сценарию, основанному вроде бы на рассказе владивостокского школьника. Мальчик с папой плывут по морю, но папа тонет и попадает в некое пространство, как бы владивстокское, но с повышенной концентрацией советских памятников - возможно это рай. Качество картинки таково, что о том, кто кому папа и кто из двоих мальчик, что случается с "папой" и куда он попадает, можно восстановить только после (а лучше загодя) изучения аннотации в фестивальном буклете. Короткие эпизоды отбиваются титрами, а в финале из туннеля выезжает поезд, и поскольку про туннель и про поезд в аннотации ничего не говорится, то откуда туннель и что за поезд, неизвестно. Накануне были другие фильмы режиссера - посвященные активистам-леворадикалам, террористам, борцам с буржуазией, короче, героям революции. Зато Оссан, не по своим годам по молодежной моде подстриженный и опрятно одетый, не только приехал в Москву на кинофестиваль, и надо полагать, не автостопом приехал, и ночует не под кустом на бульваре в спальном мешке, но еще и дает открытые уроки мастерства - кстати, бесплатно, для всех желающих научиться, как делать такое кино, чтобы десятилетиями наебывать просвещенную публику.

Необязательно, между прочим, кино подобного рода должно длиться 5 минут. Вслед за "Владивостоком" показывали "Сокровище Сучьих островов" - очень даже полнометражный, почти на час пятьдесят, фильм, но тоже, разумеется, черно-белый, снятый в 1990-м году на Азорских островах. Сюжет его, если эти старомодные категории еще уместно употреблять, тоже фантасмагорический и апокалиптический, и тоже, как и в случае с Владивостоком, восстанавливается по большей части из аннотации: на Сучьем острове проводились научные эксперименты, в результате остров заражен, и новая экспедиция туда под руководством капитана Смерть терпит закономерную неудачу (кой черт понес их на эту галеру?), участники страдают телом, а пуще того душой, галлюцинируют и к финалу окончательно теряют всякую надежду. Хотя картина и требует некоторых усилий при восприятии (от двух десятков зрителей в начале сеанса к концу осталось меньше половины, а самыми благодарными, как ни удивительно, оказались парень с девушкой, пришедшие, и они одни такие были, по купленным билетам, а в "Ролане" ночные сеансы, ох, не дешевы, плюс поп-корн, они среднее ведерко взяли), я заранее решил: "жива не буду, а досижу до зиры" - но кроме того, могу отметить с чистой совестью, что видеть мне приходилось немало фильмов и менее смотрибельных, и более претенциозных, и совершенно бессмыленных, а в "Сучьих островах" крупицы смысла все же можно обнаружить, если поднапрячься. Другое дело, что за последние несколько десятилетий фильмов, стилизованных под экспрессионистскую эстетику 1910-1930-х годов снято едва ли не больше, чем собственно экпрессионистских картин непосредственно за 1910-1930-е, а уж апокалипсисами и подавно не испугаешь. Конечно, в сравнении с Оссаном произведения Константина Лопушанского - голливудские ромкомы, ну так у него и утешение есть в виде православия, а Оссан что - нигилизм, левацкий радикализм, короче, бездуховность и больше ничего, отсюда - безнадега, аж самому свои фильмы смотреть невмоготу, я-то высидел, и те двое, что с поп-корном, тоже, а Оссан пошел в бар белое вино тянуть от безысходности.

Кроме шуток - если что в "Сучьих островах" напрягает, и скорее по-хорошему, то не картинка (привычные мы), а текст (плюс перевод с французского на русский, который я понимал хуже, чем английские субтитры), даже для стилизации под 1920-е чересчур вымученный в духе футуризма-дадаизма-сюрреализма, мало того, когда заходит речь о "победе над солнцем", волей-неволей вспомнается Крученых, и гонишь от себя ассоциацию, гонишь, ну не можешь французский лево-радикал, погруженный в историю Фракции Красной Армии и тому подобного, знать про то, что за сто лет до него творили в России его как бы предшественники (а на самом деле он - бессознательный их эпигон), и тут ни с того ни с сего русскоговорящий доктор из экспедиции Капитана Смерть начинает декламировать на языке оригинала: "Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье, не пропадет ваш гордый труд и дум высокое стремленье..." - что хочешь, то и думай, а при внимательном чтении статьи в буклете обнаруживается, что в одном из его фильмов якобы возникает плакат ЛЕФа на стене (сам не видал, но буклеты умные люди пишут, зря врать не станут).

Но одними только подделками под апокалиптический пейзаж сыт не будешь, хотя весьма эффектно выглядит замок, куда приходят участники экспедиции и оказываются за столом, стоящим на площадке посреди затопленного водой зала, под псевдоготическими сводами, промеж мощных колонн. А еще Оссан (это, кстати, псевдоним, и весьма символичный) разъяснял немногочисленным энтузиастам перед началом сеанса, что "сучьи" острава в оригинале означают "собачьи", потому что фильм описывает сошествие в ад, чьи врата стережет пес, ну и кроме того, роковая красотка, вроде как жена главного героя (того, что вызволяют из клиники, где он находится после первой эвакуации с острова, чтобы он смог отправиться туда снова), носит имя Ада - опять-таки, если это важно, то может соотноситься с русским "адом" или даже с набоковской "Адой" - кто их знает, этих французских левых интеллектуалов, они кольнут чего или нанюхаются, наглотаются - какие им только культурологические аллюзии не пригрезятся, а там поди разбирайся на последнем дыхании.

Надо было побежать из "Ролана" в "35 мм" на "Бомжа с дробовиком" в рамках "2-in-1", но коль скоро я досмотрел "Сокровище Сучьих островов" до конца и дело шло к половине первого, отправился восвояси домой, тем более, что по Первому у Гордона показывали "Одноклассников" Соловьева - фильм я видел, пока он шел в прокате одним экраном с двд, но с удовольствием бы глянул еще разок на хуй Аристарха Венеса, есть в картине такой замечательный эпизод, но теперь даже не знаю, показали его по центральному каналу или затерли, эпизода этого, пока доехал, не застал, только обсуждение, на удивление комплиментарное (в сравнении с традиционным форматом шоу, где сторонники гнобят фильм круче противников) и вместе с тем бестолковое, да его почти целиком по телефону проговорил.
маски

"Общество", компания Йо Стромгена, Осло, реж. Йо Стромген ("NET")

Оба спектакля, которые Стромген привозил на "НЕТ" раньше, я видел, как и "Общество", они были исполнены в жанре театральной клоунады с участием персонажей, локализованных в замкнутом пространстве того или иного типа, и игрались на несуществующем языке. Но в отличие от "Госпиталя" -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/754822.html?nc=2

и "Монастыря"

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1033020.html?mode=reply#add_comment

- тип пространства, представленный в "Обществе", не предполагает спекуляций на модных в Европе темах. Кофейня, а точнее, закрытый клуб любителей кофе, потому что на публичное заведение это место мало похоже - локус идеологически нейтральный, казалось бы. Однако стоит обнаружиться использованному чайному пакетику, и кофеманы, вернее сказать, кофеманьяки, учиняют друг другу взаимный допрос с пристрастием на предмет, как бы это выразиться, лояльности избранному пути, избранной культуре, пусть это и касается якобы всего лишь употреблению напитка, к тому же безалкогольного. Здесь даже портрет председателя Мао, вслед за пакетиком из под чая найденный на обратной стороне ящика стола, служит уликой не политических, а гастрономических пристрастий - но лишь поначалу. Дело заходит далеко, и вот уже стойка с кофейными чашками опрокинута, на майках персонажей - красные звезды, на заднике - революционный китайский плакат, а сцена застелена полотнищем с иероглифами, и слышится гул самолетов-бобмардировщиков (а вот это уже для Стромгена самоповтор), хотя перед тем старенький радиоприемник играл шлягеры французского шансона из репертуара Шарля Азнавура, в том числе франкоязычную версию "Двух гитар", под которую шел, может быть, наиболее эффектный в плане комической пантомимы номер представления: жуэ, гитаре, жуэ пур муа...

Кстати, вымышленный язык, на котором играют актеры у Стромгена, похоже, каждый раз новый, и этот, в "Обществе" - ближе всего к французскому, только по междугородней телефонной связи персонажи разговаривают на подобии английского, хотя "фак ю ту", вероятно, на всех языках одинаково звучит, не исключая несуществующих. "Общество" если не остроумнее, то определенно веселее "Госпиталя" и "Монастыря", при том что легкость, с которой персонажи шоу меняют собственную культуру на чуждую, да еще и агрессивную (пускай речь идет все-то о выборе между кофе и чаем), к веселью не особенно располагает. Правда, у них и выбора, судя по всему, нет. Это как в анекдоте про диалог официанта с посетителем: "Чай или кофе?"-"Кофе!"-"Не угадали, чай!".

Я бы, если уж на то пошло, полюбопытствовал насчет текста пьесы - имеется же он, вероятно, в каком-то виде, вот я бы ознакомился с ним глазами, это может быть забавно, если, конечно, пока еще вымышленные языки передаются средствами латинской графики, а не китайскими иероглифами и не арабской вязью.
маски

"Тропа, выжженная солнцем" реж. Сунзар Гуал (фестиваль "Завтра")

Стоит кусануть по чуть-чуть китайского говна, чтобы напомнить вкус, расслабиться и дальше уже не отвлекаться. С "Тропой..." еще повезло, это не худший вариант, хотя еще один фильм о человеке, идущем пешком через пустыню - уже слишком. Герой идет и отказывается от любых предложений его подвести бесплатно или посадить на автобус, потому что "автобус едет слишком быстро, а я даже не знаю, куда иду". На самом деле он уже сходил в Лхасу, совершил паломничество, потому что переживал, что задавил на тракторе возвращающуюся из города на мотоцикле брата собственную мать, если я правильно уловил внутрисемейные отношения, которые в этой картине играют определенную, хотя и не самую важную роль. В любом случае переживает он так страшно, что не обращает внимание на палящее солнце, которое сожгло ему щеку на пути в Лхасу. Дорогой он встречает старика, тоже возвращающегося домой, и тот пытается вернуть юношу к приятию мира, рассказывает какие-то дурацкие истории, дает советы, поит чаем. В результате герой-таки возвращается, и на месте гибели старухи его встречает брат (будем считать, что брат) со своим маленьким сыном - лицо ребенка дается крупным планом. Глубина это или примитив - можно спорить, но в сценках такого рода, когда сидят у костра поодаль от дороги два китайца, долго-долго сидят, мелькает на дороге тень, "Автобус" - говорят китайцы и приподнимаются, "Нет, это не автобус" - садятся обратно и снова сидят долго-долго - в этом все-таки есть нечто трогательное. А когда старик сказал юноше, что у него выпал последний зуб и вот теперь он по-настоящему состарился, сумасшедший профессор сам себе вслух сказал: "Это хорошо" - и его, стало быть, зацепило.
маски

"Тяжелая работа", реж. Жулиана Рохас, Марко Дутра (фестиваль "2-in-1")

Мелкий лавочник - самый удобный предмет презрения и осмеяния в т.н. "независимом кино", и уже поэтому "Тяжелая работа" - довольно редкий фильм. Аннотация предельно точно, что тоже редкость, передает суть завязки сюжета: @Молодая домохозяйка Элена мечтает о собственном бизнесе и открывает небольшой супермаркет. Она нанимает Паулу, чтобы та заботилась о ее дочери и следила за домом. Но не все так просто, как казалось на первый взгляд: муж Элены теряет работу и отношения в семье становятся напряженными, из магазина пропадают товары, в помещении распространяется странный запах, а одна из стен начинает разрушаться… Бизнес Элены оказывается под угрозой". Кроме описанных трудностей, героиня сталкивается и с наглостью владельцев помещения, которое она арендует под магазин, и с воровством наемных продавцов, не говоря уже о том, что муж упорно продолжает делать вид, что он тоже чего-нибудь да стоит. С магазином постоянно творятся такие нелады, вплоть до того, что у входа то и дело появляется с жутким воем черная собака, что начинаешь подозревать какую-то страшную предысторию этого места, с людоедством, с таинственными монстрами, все в таком духе, и вот с этим поворотом выходит какая-то лажа. За прогнившей стеной обнаруживается здоровенный скелет - не то обезьяны, не то еще кого-то, и непонятно, откуда он там взялся, а до этого обнаруживались то огромные клыки, то железный ошейник с шипами, то коробка с неизвестно чьими вещами, да и владельцы явно темнят, и все-таки прояснить, почему здание "проклято", не помешало бы, даже если фильм не об этом, а о том, что в поисках работы, необходимой для выживания, люди превращаются в животных. И тем не менее проблема трудностей развития малого бизнеса в ее чисто бытовом, утилитарном аспекте, затронутая в картине, а вовсе не сомнительная философская, моралистическая подоплека, делают средний в целом фильм до некоторой степени любопытным.
маски

"Голова — руки — сердце" реж. Давид Яржаб (фестиваль "2-in-1")

Интерес современного кино к Первой мировой войне только усиливается, и это обусловлено не только приближающимся столетием ее начала, но и общим ощущением, что именно тогда, в 1910-е годы, в европейской истории все окончательно пошло "не туда". Во время некоего оккультного ритуала умирает полковник Гауквиц, оставляя своей невесте шкатулку с реликвиями. Судьба сводит невесту сначала с одним из единомышленников-мистиков полковника, лейтенантом Ротом, а затем с другим, с военным следователем Карлом Врана. Первый, потеряв на войне руку и прислав ее своей новой подруге в качестве подарка, удаляется от мира, заводит куриную ферму и в результате контузия сходит с ума; второй теряет мужскую силу - а тем временем части тела почившего полковника участвуют в других ритуальных мероприятиях. Важнейшим ключом к замку, на которой закрыт этот фильм, следует, видимо, считать сказку про королеву, которая после смерти короля, скончавшегося сразу после свадьбы, стала объектом интереса двух его приемных сыновей, и оба предали отца каждый по-своему, потому что у одного было сердце вместо мозга, а у другого - мозг вместо сердца. Сказка отчасти, но не до конца внятно проецируется на сюжет фильма, но вообще и замков, и ключей к ним в фильме много (например, дважды повторяющаяся со ссылкой на другого Рота, Йозефа, известного 1910-1930е годы писателя, фраза о беременности), но подобрать соответствующие непросто и в какой-то момент процесс подбора перестает увлекать. Традиции оккультной прозы Майринка, технологические находки Швайнкмаера (Рот разговаривает с собственной отрубленной рукой, точнее, рука с ним, в беседе также участвуют лев и сова, оспаривающие трон царя зверей) - все это угадывается с первых кадров, но в конце все-таки разочаровывает и чудесным образом забеременевшей при двух сожителях-импотентах героиней, и современным финалом с нацистской формой на заднем сиденье автомобиля, проезжающего мимо ветряков экологически чистой электростанции.