September 18th, 2011

маски

Сара Кобурн, Лоуренс Браунли, опера-гала, РНО, дир. Джузеппе Саббатини

По крайней мере, "опера-гала" как характеристика данного вечера оказалась более уместна, чем "балет-гала" по отношению к предыдущему. Хотя концерт в целом мне не понравился, несмотря на то, что программу в значительной степени изменили, "освежив" ее для начала оркестровой "Неаполитанской тарантеллой" Россини-Респини вместо увертюры к "Севильскому цирюльнику" (тарантелла - тоже "шлягер", но все-таки не такой затертый, как совсем уж хрестоматийная россиниевская увертюра). Во втором отделении Браунли пел арию Тонио из "Дочери полка", а Кобурн - арию Джульетты из "Монтекки и Капулетти" Беллини, хотя предполагалось два номера из "Сомнамбулы" того же Беллини, но в случае с арией Тонио это скорее, наоборот, шаг навстречу публике - ария эта считается сложной (ну она действительно требует от вокалиста многого), но при этом чрезвычайно популярна, куда там "Сомнамбуле". Браунли хромал и на одной ноге носил специальную обувь, а на другой - обычную концертную, но так улыбался, что всем понравился, несмотря на дребезг в голосе - улыбчивых чернокожих артистов тут вообще любят давно и беззаветно. Кобурн пела более гладко, но по большей части бездумно и порой, особенно Розину, по-эстрадному манерно - хотя мне она все равно понравилась больше, чем своему партнеру. Вместе они исполнили всего три дуэта, включая один бисовый, мною не опознанный. Последний блок второго отделения, из "Любовного напитка" Доницетти, выстроенный не по логике развития оперного сюжета, а по степени "хитовости" номеров, прозвучал неплохо, но меня белькантовое занудство в таких количествах утомляет очень быстро, а куплеты Неморино слушать - нет сил никаких. Да все бы ничего - но неприятно удивил оркестр. Поскольку РНО умеет творить чудеса, проблема, стало быть, в дирижере, задававшем темпы, кажется, совершенно не думая ни о чем, то гнавшего без оглядки, то затягивающего словно в болото - оркестровые номера прошли на уровне паркового ансамбля, под такие танцуют пенсионерки в "Сокольниках", а плетневскому коллективу, пускай и в отсутствие худрука, не пристало бы.
маски

"Ариэтти из страны лилипутов" реж. Хиромаса Енебояши в "35 мм"

Добывайки - маленькие человечки, живущие в людских домах и понемножку отхватывающие припасы с хозяйского стола, но так скромно, что без всякого ущерба для "больших" людей. Мальчик с больным сердцем, незадолго до сложной и опасной операции оказавшийся в доме бабушки, знакомится с маленькой добывайкой Ариэтти. Он готов подарить ей или отдать в пользование ее семье материнскую "реликвию" - роскошный кукольный дом с фантастической кухней, но злая старуха-домработница объявляет охоту на добываек, тем приходится спасаться, и мальчик им в этом помогает.

Как обычно хорошо нарисованная (особенно что касается травы и всякого фона - фон потрясающий, богатство цветов - как в живописи импрессионистов; с лицами персонажей сложнее, они лишь схематично намечены) история по японскому обыкновению вполне бессмысленна, поскольку такого рода сюжеты интересны, если соблюдается тонкая грань между физическим и иллюзорным присутствием сказочных персонажей в реальном мире. Аналогичных сказочек великое множество - одинокий ребенок, оставленный работающими родителями в квартире, страдающий от хронической болезни или просто от непонимания взрослыми и отсутствия друзей-ровесников, выдумывает себе воображаемых друзей, а тем - воображаемых врагов, и разыгрывает умопомрачительные фантасмагории с их участием. На это построены кэролловская дилогия про Алису и милновский "Винни Пух", сказки про домовенка Кузю, Карлсона, да просто каких-нибудь безликих маленьких человечков, которых пытался ловить в игрушечном пароходике, пока бабушка ходила в магазин, герой рассказика Бориса Житкова ("Как я ловил человечков"). У студии "Гибли", кстати, тоже есть уже фильм в этом роде - "Мой сосед Тоторо":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1139805.html?mode=reply

Альтернативный вариант разработки того же мотива - полное погружение в фантастический мир, создание особого, отдельного, автономного сказочного топоса, со своими, непохожими на человеческие законами - как это было в очень мной любимом "Ходячем замке Хоула" или несколько менее симпатичных лично мне, но в общем, конечно, выдающихся "Унесенных призраками". И дело не в том, что "Ариэтти" - мультик японский, а исходная сказка - европейская, в "Ходячем замке" ситуация та же, но результат куда как органичнее, да и оригинальнее. "Ариэтти" тоже довольно симпатичная поделка, но в ней нет никаких подтекстов, все слишком просто, плоско, для трехлеток - сказочка про козявочку.

Приятный сюрприз припасен под конец - открытый финал, в отличие от "Тоторо", где именно буквалистская развязка портит все дело, придает "Ариэтти" сразу несколько более сложных оттенков: это и расставание героев, которым уже в силу их разноприродности не дано пережить в полной мере первую взаимную любовь, хотя она как будто бы уже завязалась между ними; и отъезд, точнее, "отплыв" семьи Ариэтти в вынужденное изгнание с насиженного места в ржавом чайнике, да еще в компании дикого, наряженного в шкуры лилипутика, который, видимо, по природному родству и станет для Ариэтти настоящим близким другом; и никуда не исчезнувшая серьезная болезнь мальчика - он всего лишь перестал бояться предстоящей операции, но операцию не отменяют, и шансы на успех выше не становятся - вот тут уже, пожалуй, нечто интересное намечается - жалко, что как раз в этот момент картина и заканчивается.
маски

"Хороший мальчик" реж. Шон Ку в "35 мм"

Этот самый "хороший" (а заодно и "пригожий", судя по оригинальному названию "Бьютифул бой", хотя второе еще более сомнительно, чем первое) мальчик Сэм, будучи перфокурсником филфака, однажды наутро, после вечернего телефонного разговора с родителями, расстрелял в своем колледже два десятка человек, студентов и преподавателей, а потом застрелился сам. Родители Сэма, Билл (Майкл Шин) и Кейт (Мария Белло) давно уже спят, отвернувшись друг от друга в разные стороны, а история с сыном становится для их отношений чем-то вроде "момента истины". Увы, никакой "истины" в фильме нет и близко. При том что сделан он в своем роде филигранно, актеры играют тонко, особено Майкл Шин - он просто виртуозно имитирует страдание, но в отличие от актерской имитации, имитация режиссерская и сценарная слишком режет глаз.

Самый интересный персонаж тут - разумеется, погибший Сэм (Кайл Голнер) - патлатый тинейджер с большими глазами, сочиняющий трогательные новеллы про детей на пляже (такая история воспроизводится в прологе и эпилоге картины), а потом хватающийся за огнестрельное оружие - с какого, спрашивается, перепугу? Другой версии, кроме как за тем, чтобы привлечь внимание предков, вроде бы не предвидится. Но наблюдать за последствиями - неинтересно. Супруги убегают от возбужденной прессы в дом родни, к брату Билла, его жене-азиатке и их сыну, которого травят в воскресной школе за двоюродного брата. Ситуация рассмотрена со всех сторон - кто-то сочувствует горе-родителям и их горю, кто-то требует призвать их к ответу за плоды воспитания, сами они то сближаются, то окончательно отдаляются, констатируя, что много лет жили вместе только ради сына - и вот, пожалуйста, чем все закончилось. Но самая большая вина, которую они за собой чувствуют - запрещали сынуле есть фастфуд. Или, если более обобщенно - не показали ему, как быть счастливым, поскольку сами страдали и мучились. Папаша стремится побыстрее вернуться на работу, где ему готовы дать чуть ли не бессрочный оплачиваемый отпуск - но срывается в первый же день по возвращении в офис. Мамаша, вычитывающая корректуру для симпатичного молодого писателя, ищет утешения в общении с ним, но разочаровывается, когда понимает, что того интересует история сына, да и то как материал для будущей книги.

Последствия, то есть, обсосаны до косточек. А причины как будто и неважны. Поразительно, но "Хороший мальчик" мало чем отличается в этом смысле от "Кроличьей норы" с Николь Кидман в роли матери, страдающей после гибели сына. Правда, там сын был маленький и погиб под колесами машины, погнавшись за собакой, оттого сосредоточенность на переживании "осиротевших" мамы с папой казалась оправданной, что, впрочем, произведение шедевром не делало. А здесь - как ни крути,покончил с собой и прихватил на тот свет двадцать с лишним человек, в том числе своих друзей по университету. Казалось бы - есть разница, но ее как будто и не существует для создателей "Хорошего мальчика".

И проблема, видимо, не в недостатке профессионализма - кино высокопрофессиональное, грамотное и всем понятиям о "независимой" картине соответствующее. Проблема, как и в упомянутом фильме с Кидман, как во многих других сходных или не слишком даже сходных случаях - универсальная, мировоззренческая. Чтобы всерьез говорить о смерти, надо понимать, откуда и зачем приходит человек в этот мир, куда и почему он уходит из этого мира в иной. Фундамент для понимания того и другого может быть разный - у Бергмана, скажем, был один, а у Кесьлевского - прямо противоположный бергмановскому: один - по сути язычник, в семье, более и конкретнее того, исключительно в кровном родстве усматривающий единственное спасение от ужаса существования, и готовый оправдать что угодно, вплоть до убийства, содействующее сохранению этой связи, второй - истинный христианин, и для него семья - понятие мистическое, а не плотское, это связь людей в Боге и через Бога; тем не менее оба гения могли говорить о смерти, в том числе о переживании смерти близкого человека, смерти противоестественной, насильственной, ужасной, в категориях, адекватных значительности самой поставленной проблеме. А когда заводят речь о предметах вроде жизни, смерти, любви, равнодушия, но мыслят в понятиях ипотеки, успеваемости, регулярности общения и полноты взаимопонимания, или, в лучшем случае, сексуальной гармонии или отсутствия таковой в сосуществовании супружеских пар - лучше и не начинать, не получится ничего толкового.
маски

Дидона и Орфей: Диана Вишнева, "Звезды балета 21 века" в ГКД

Прошлогодние "звезды" были роскошные, грандиозные, и ажиотаж вокруг них был оправдан на сто процентов:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1829087.html?mode=reply

В этом году не было ни ажиотажа, ни звезд особых - а все-таки я подивился полупустому залу. Рассчитывал на две разные программы в течение двух дней, но помимо первого одноактного балета, дивертисмент второго отделения также повторяется отчасти, по меньшей мере три номера общие, так что не уверен, что есть смысл тратить два вечера на одно и то же. При том что, безусловно, внимания мероприятие заслуживало.

"Новая работа Эдуарда Лока" не из числа обычных "одноактных балетов" уже потому, что такие балеты, как правило, "тянут" минут на пятнадцать, двадцать, ну полчаса, три четверти часа от силы. Час двадцать - это очень много для такого рода сочинения, которое явно выиграло бы при продолжительности раза в четыре по меньше мере короче. Артисты канадской труппы "La La La Human Steps" и солирующая Диана Вишнева работают в полутьме (фотографы в антракте проклинали постановщика последними словами, да и некоторые зрители тоже), в лучах прожекторов или даже между ними, мимика при таком раскладе полностью из выразительных средств выключается, ногам, даром что танцовщики на пуантах, уделяется не слишком много внимания, тем более, что на исполнительницах черные трико и брюки на парнях, при подобном подходе к освещению их почти не видно, остаются руки и, у мужчин, обнаженные торсы - на движения рук в основном и сделан акцент. Однако в действе, помимо танца, масса других примочек, начиная с инструментального ансамбля на сцене, полубарочного-полуджазового: скрипка, виолончель, саксофон и рояль, исполняющие адаптированный и актуализированный микс из "Дидоны и Энея" Перселла и "Орфея" Глюка, сдобренный шумами и диссонансами. Время от времени спускаются и поднимаются конструкции из деревянных реек, напоминающие фасад церковного органа - органная партия в саундтреке, частично живом, но частично и фонограммном, пунктирно также присутствует. А еще два продолговатых видеоэкрана с изображениями женщин разного возраста - на разных экранах присутствая, они вроде как взаимодействуют, тут же, благо дамы в кадре по пояс, дело касается не только жестов, но и мимики, взгляда. Потом портретные избражения сменяются непонятным фантастическим пейзажем, то ли инопланетным, то ли вулканическим - нечто вроде "ока Саурона", короче, к чему это здесь - я не знаю. Отталкиваться от характера музыки и пытаться, как предлагают создатели, искать в происходящем параллели с сюжетами мифов о Дидоне и Энее или в равной степени Орфее и Эвредике - дело дохлое, отсыл к ним не проясняет, а затуманивает концепцию балета, служит скорее для отвода глаз. А хореография, постфорсайтовского плана, то есть такая, которая мне больше всего в современном танце интересна, сама по себе увлекательная, только на протяжении 80 минут (немыслимый хронометраж для подобного рода опуса!) успевает надоесть и утомить.

Но вот, скажем, "Херман Шмерман", па де де из которого танцевали во втором отделении Лопатин и Осипова, всего-то длится около четверти часа, то есть фрагмент в сборном концерте представлял собой едва ли не больше половины от спектакля - ну и зачем размазывать, если можно высказаться сосредоточенно и внятно? У Форсайта и "Впечатляя царя", лучший спектакль в жанре современного танца из виденных мной когда-либо, включая и записи (а его, по счастью, можно было наблюдать в Москве воочию сравнительно недавно) - два часа с тремя антрактами. Нет, на 80 минут растягивать в новой работе Лока - а это как бы мировая премьера - нечего. Еще во втором отделении Настя Винокур с Даниилом Симкиным (все-таки в этом году я его снова увидел - не в программе АВТ, так теперь) станцевали, открыв дивертисмент, симпатичный, но ничем особенно не примечательный романтический дуэт «Transparente», Жюльен Фавро и Катерина Шалкина - дуэт из "Ромео и Джульетты" Бежара на музыку Берлиоза, тоже без особого успеха, а финальный дуэт из "Онегина" Джона Крэнко (Татьяна получает письмо и Онегин приходит для последнего объяснения) мне показался совсем уж неинтересным. "Потерянное сердце" Начо Дуато, которое раньше танцевала Захарова с Меркурьевым, показали Лунькина с Сарафановым, но мне они понравились, дуэт из "Парка" Прельжокажа с участием Малахова (тот же самый, с поцелуем в кружении) я уже видел в программе "Бенуа де ла данс" весной. Самые эффектные номера - "Медитация" из "Иллюзий на "Лебединое озеро" Ноймайера (Элен Буше и Тьяго Бордин - чудесные) и совсем иного плана в хореографическом аспекте, с элементами акробатики, но в чем-то похожий на "Медитацию" дуэт Алисии Аматриэн и Джейсона Райли из балета Джеральда Арпино "Легкий дождь" с участием Люсии Лакарра и Марлона Дино. То есть программа вроде как насыщенная, разнообразная и на уровне. Но по общим ощущениям - никакого сравнения с прошлым годом.