September 13th, 2011

маски

Бернстайн и Шостакович в КЗЧ, РНО, дир. Томас Зандерлинг

Давно вроде бы известно, что дурак страшнее пистолета, а благими намерениями вымощена дорога в ад. Однако ж при организации вечера памяти жертв 11 сентября этого не учли. Допустим, 13-я симфония Шостаковича - это все-таки музыка, пусть и не лучшая в наследии композитора не из числа моих любимых, и тем не менее - значительное сочинение, 2-я часть, "Юмор", так просто блестящая, финал - прозрачный, характерный для поздних симфоний Шостаковича, Сергей Лейферкус находится в неплохой для своего возраста вокальной форме, а в крикливо-идиотические вирши Евтушенко, на которые она написана, можно и не вслушиваться, к тому же, например, в 4-й части музыкальное решение Шостаковича придает плоской рифмованной фельетонистике Евтушенко неожиданную глубину ("Умирают в России страхи" - поют солист и хор, но вся партитура буквально пронизана, пропитана страхом, личным страхом композитора в том числе). Но вот текст Самуэля Пезара к 3-й симфонии Бернстайна не воспринимать невозможно, хоть он и воспроизводится автором по-английски, но параллельно даются русскоязычные субтитры на видеоэкранах, и приходится их читать. То есть можно и не читать, конечно, но тогда мероприятие и вовсе теряет всякий смысл, потому что опус Бернстайна, доселе тут вроде бы не исполнявшийся - это сочинение на уровне хорошиста Саратовской консерватории, и собственно музыкальных эпизодов, хоть сколько-нибудь интересных, в трехчастном цикле два: небольшой оркестровый фрагмент, построенный на синкопированных ритмах, в первой части, и достаточно развернутый монолог сопрано от лица погибшей бабушки нарратора (пела Мария Булгакова) - во второй. В остальном поневоле обращаешься к тексту - а там такое, что хоть святых выноси. Нарратор обращается к Богу с вопросами, как он мог допустить Освенцим. Причем не от лица верующего конкретной конфессии и не к конкретному Богу, а так, к абстрактным высшим силам от имени всего прогрессивного человечества. И не столько просит, не столько спрашивает, сколько возмущается и требует: мол, если хочешь, чтоб в Тебя и дальше кто-нибудь верил - давай уж, постарайся, а иначе на кой ты нам сдался. Набор всех интеллигентских штампов и благоглупостей, какого постеснялись бы и в "Новой газете", велеречивый графоманский стиль, и все это в формате "сказок с оркестром" - первое, бернстайновское отделение оказалось просто убийственным. Понятно, что мероприятие носило ритуально-политический характер, перед исполнением 3-й симфонии Бернстайна и пезаровских "кадишей" выступали Швыдкой, послы Израиля и США - но ведь и ритуала ради можно выбрать музыку получше, можно выстроить программу более достойную. У того же Евтушенко, кстати, есть, помимо прочего, и стихи про 11 сентября (трудно сказать, про что у Евтушенко нет стихов), только они к случаю не пригодились, потому как в его инвективе "Так им и надо" пускай и через осуждение, но вполне недвусмысленно констатируется звериное русское злорадство по отношению к жертвам терроризма. Пезар же в своих попытках торговаться с Всевышним, в которого не особенно-то и верит, но требует скидок, уступок, чуть ли не признания Богом собственной вины в человеческих бедах - это за гранью добра и зла. Альфреду Шнитке приписывают замечание о том, что зло всегда вульгарна. Но наихудшая разновидность вульгарности - банальность. Возможно, возгласы сродни тем, что возносил Пезар в сопровождении РНО, допустимы непосредственно в концлагере, в предбаннике газовой камеры, где соображения хорошего вкуса, несомненно, в значительной степени утрачивают свою актуальность. Но с концертной эстрады теплого зала, из уст человека в смокинге и при галстуке-бабочке, читающего заранее написанный и переведенный текст с пюпитра в присутствии праздной публики и вынужденно пережидающих время до посолького банкета дипломатов, такое "обращение к Богу", да еще в стране, сам факт существования которой знаменует непреходящее торжество фашизма, империализма, милитаризма, терроризма (даже если допустить на минуту, что русские напрямую непричастны ни к терактам 11 сентября, ни к Холокосту) - это нечто непристойное, непотребное, не поддающееся описанию, не то что уразумению.
маски

"Буш" реж. Оливер Стоун, 2009

Представим себе, что Алексей Герман-старший задумал снимать игровой фильм о Путине... Нет, Герман пример в любом случае неудачный, потому что пока он даже при самых благоприятных внешних обстоятельствах закончит свой фильм, все забудут, что человек по фамилии Путин когда-то был президентом России. Ну хорошо, тогда Андрей Смирнов... Тоже не подходит - Смирнов будет дольше собираться, чем Герман снимать. В России подобное кино невозможно не только в принципе, в силу, так сказать, объективных предпосылок, но еще и потому, что его некому делать - все заняты производством либо пропагандистских агиток на бюджетные деньги, либо, в лучшем случае (в лучшем ли? тоже вопрос) интеллигентских притч на спонсорские. А ведь забавно было бы: лежит Людмила, значит, Путина в постели, а Владимир Владимирович на толчке сидит и она ему - Вова, Вова, иди спать!

Лора Буш лежит в постели, Джордж сидит на унитазе, и жена кричит ему из спальни - Джордж, Джордж, иди спать! Примерно так и представлял себе фильм Оливера Стоуна о Джордже Буше-младшем, и до сих пор только представлял, поскольку фильма этого, заведомо тенденциозно-антиамериканского, и если не впрямую пропагандистского и не на арабские или русские деньги снятого, то уж в любом случае "разоблачительного", у нас нигде не было - ни в прокате, ни даже на фестивалях, а показали его вечером 11 сентября в обычном для русской новоимперской информполитики духе "получи, фашист, гранату". С одной стороны, Стоун достаточно предсказуем - и описанная сцена в спальне не могла в картину не войти. Как и эпизоды из молодости Буша-мл., связанные с пьянками-гулянками, а уж про заседания в овальном кабинете периода второй иракской войны и говорить нечего: фильм запустили сразу после "Большой разницы" практически без паузы, и я поначалу, признаться, не понял, что это уже кино, а не шоу пародий, настолько карикатурными выглядят члены президентской администрации США у Стоуна. С другой стороны, я смотрел картину с открытым ртом, не отрываясь - для пропаганды она в кинематографическом отношении сделана необычайно интересно и во многом неожиданно.

Стоун решает сложную формальную задачу: он, безусловно, стряпает тенденциозную агитку, далеко не дружеский шарж на своего персонажа (сыгранного Джошем Бролином фантастически, но Бролин в роли Буша может стать предметом отдельного и весьма содержательного разговора) и предъявляет его публике в том виде, в котором та ожидает и так, как требуют либерально-интеллигентские каноны: тщеславным недоумком. Буш постоянно жрет в кадре, причем жрет фастфуд, и это педалируется крупными планами - он вгрызается то в сэндвич, то в гамбургер, постоянно давится крендельками, ему предлагают ореховый торт, а он отказывается, якобы не ест сладкого после того, как "вошел в Ирак", дабы поддержать таким образом американскую армию, а когда недоволен сэндвичем, помощники обещают разобраться, кто сделал неправильный сэндвич - а жрущий, да еще на крупных планах, человек всегда выглядит отвратительно, и нет никаких сомнений, что таково сознательное режиссерское решение. Буш то и дело путает слова, имена, названия государств, ничуть при этом не смущаясь - еще одна комическая, гротескная краска (идущая, впрочем, от реального прототипа, чего уж там).

Вместе с тем фильм Стоуна о Буше эстетически гораздо радикальнее любой из последних работ режиссера. Стоун плане киноязыка, выбора выразительных средств - режиссер, в общем, традиционного типа, а в "Буше" и ритм, и монтаж, и операторская работа, и собственно драматургическая конструкция с нелинейной хронологией и смещением реальности в фантасмагорию, сновидения, символический подтекст в том числе и вполне бытовых на первый взгляд моментов (чего стоят только проходящие через фильм лейтмотивом прогулки Буша с приближенными по пересеченной местности, явственно напоминающие "Скромное обаяние буржуазии" Бунюля: Буш и соратники идут, идут, разговаривают - и вдруг: "мы идем не туда!") - это совсем из другого кинематографа и все это очень ново для престарелого агитатора Стоуна.

В американском кино антиамериканский и анти-бушевский (это практически одно и то же на практике) настрой - обязательное правило "хорошего тона". Я знаю только два заметных фильма, идущих вразрез с общим течением и если не совсем уж поперек, то, по крайней мере, с оглядкой по сторонам: это показанный также по Первому каналу неделю назад "Добро пожаловать в Лейквью" Нила ЛаБьюта и "Немыслимое" Грегора Джордана, но, может, отчасти еще боевик "Королевство", но все они, как и в современном российском кино, формально, по жанру, ближе к притчам, нежели к реальной и актуальной истории. Стоуну же в "Буше" удается не просто остаться художником, но и выйти в этом качестве на новый для себя уровень. Ни в чем не погрешив против либерально-правозащитно-интеллигентского канона, а напротив, углубив и усугубив его.

В сформировавшемся анти-бушевском кинематографическом каноне Буш - фигура только отчасти комическая, в основе же своей это расчетливый и злонамеренный делец, жертвующий интересами общечеловеческими ради корпоративных. До предела и, в общем, до абсурда эта тенденция доведена в псевдодокументальном опусе Майкла Мура "911 по Фаренгейту", но прослеживается повсюду, необязательно в картинах политических и напрямую Бушу посвященных, выпады против него можно обнаружить где угодно - в ромкомах, в семемейных мелодрамах, даже в мыльных операх. Стоун идет дальше. Его Джордж Буш-младший - жертва обстоятельств, если не вполне, то в значительной степени невинная и в известной мере страдающая: раздираемый комплексами, неуверенный в себе, не просчитывающий решения и не думающий о последствиях - короче говоря, и это самый главный, принципиальный момент для Стоуна - человек не на своем месте. Родной отец не уважает его и делает ставку на другого сына, а Джорджа отговаривает идти в большую политику; невеста (на тот момент еще едва ли даже невеста) Лора только отчасти в шутку называет его "дьяволом в белой шляпе"; Барбара Буш, мать - уж казалось бы - и та смотрит на сына с таким видом, будто сожалеет, что в свое время не сделала аборт, и лишь религиозные убеждения мешают ей высказаться про это вслух. Показательны в этом отношении эпизоды заседаний в овальном кабинете, которыми "переложено" ретроспективное повествование о до-президентском периоде биографии Буша. Неслучайно, надо думать, в оригинале фильм называется не фамилией главного героя, как в русскоязычной версии, и даже не полным набором инициалов, как принято у американцев (а теперь еще и у русских: ВВП), но одной лишь литерой W., подчеркивающей малость, вторичность главного, казалось бы, героя. Соратники тянут его в разные стороны, Пауэлл и Кондолиза (их Стоун обеляет, поскольку они черные и, следовательно, по интеллигентским понятиям имеют преимущества, не могут быть совсем уж плохими) талдычат одно, "ястребы" Чейни и Рамсфельд - другое, а Буш принимает решение "интуитивно", поскольку "слышит голоса".

Религиозность Буша - отдельный и, может быть, самый любопытный содержательный план в фильме, и драматургически он разработан достаточно подробно, а уж отыгран так просто изумительно. Упоминается, что семья Буш пришла к англиканству от пресвитерианства, но взрослеющему Бушу этого мало. Обратившись к проповеднику и бросив пить, он выбирает для себя протестантизм более радикального характера, чем исповедует его семья. Но и малоприятный криворотый "преподобный", наставляющий будущего президента на "путь истинный", порой с изумлением наблюдает за своим подопечным. Для Стоуна очевидно, что Буш возомнил себя Мессией, в фильме есть момент, довольно вульгарный и плоский, но вместе с тем красноречивый - кадр, где неоновые лампы полукругом обрамляют лицо Буша, образуя вокруг его головы нимб.

Поразительно все же, что притчей во языцех и воплощением всего самого отталкивающего для либеральных интеллигентов стал именно Джордж Буш-младший. Не Рейган - уж точно не больший интеллектуал и не больший либерал, чем W., в фильме старающийся на него во всем походить - и не Джордж Буш-старший, показанный у Стоуна прям-таки образцовым президентом и эталоном государственной мудрости, полной, то есть, сыну противоположностью; не говоря уже о сексуально озабоченном саксофонисте, знающему о жизни только то, чем занять рот себе и окружающим, или черножопом арабском наймите, готовом отдать пригревшую его предков страну на растерзание разномастным дикарям - тут действует, помимо всего прочего, еще и "партийная солидарность": все кинематографисты стоуновского толка - "демократы", и "своих" не трогают.

Это касается не только своих "своих" - то же выходит, когда Стоун обращается к чужим "своим", как это было в его "Команданте":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/592869.html?nc=17

Представим себе, что кубинский режиссер задумал снимать игровой фильм о Фиделе... - где был бы сейчас этот режиссер? Но беседуя с Кастро, Стоун не спрашивал, когда тот отпустит из тюрьмы голодающих и умирающих в знак протеста кубинских либералов-правозащитников (а ведь, ну так чисто навскидку, именно они, а не диктатор Фидель, истинные единомышленники Стоуна - ан нет, наоборот выходит), предпочитая беседы о достижениях бесплатного медицинского обслуживания и образования на Кубе. Оно и понятно: Гуантанамо - это нарушение прав человека, а Куба - остров свободы. К примеру, Энди Гарсия, потерявший родину и достояние семьи, может сколько угодно думать иначе и снимать об этом собственные фильмы ("Потерянный город" - неплохое кино, между прочим), но кому какое дело до фактов, идеология выше факта.

Трагедический пафос, который Стоун пытается придать характеру и судьбе Буша, в рамках разделяемого им идеологического канона неизбежно отдает опереткой - но это пока. Буш-младший ведь и в самом деле - великая и трагическая фигура (как и Путин, кстати, но час его трагедии еще не пришел). Когда говорят, что он - самый неудачливый президент США за всю их историю, имеют в виду, что у него ничего не получилось из затеянного. Но чья проблема, что у него не получилось - Буша, Америки или наша общая? Буш потерпел крах как политик, но на его человеческий век может еще хватить и нефти, и гамбургеров, и христианского терпения - а вот насчет остального человечества я не уверен. Уже в другой цивилизации, сущностькоторой сегодня и провидеть невозможно (но явно не в той, что придет на смену нашей, иудео-христианской, а, скорее, в одной из последующих), если от сегодняшнего мира останутся хоть какие-нибудь следы и воспоминания, статус трагического героя этот образ приобретет автоматически, и его неудачи сработают тогда на него, а не против. Это все равно что сказать: Марк Антоний - неудачливый, или Король Лир, или Гамлет, или, пускай, Ричард III - при том что, в общем, они все, конечно, неудачники, и в Джордже Буше-младшем есть что-то от каждого из перечисленных. А Октавиан Август, к примеру, куда более удачлив был - но что-то я не припомню великих трагедий, ему посвященных, да и комедий тоже.

Современники предпочитают успешных деятелей, и даже не действительно успешных, но демагогов, способных убедить всех в своих успехах, уболтать, обмануть, одурачить. Только история отдает должное "неудачникам", которые, как выясняется по прошествии времени, иногда весьма продолжительного, и есть настоящие ее герои. Стоун же, принижая его дважды - высмеивая и одновременно драматизируя карикатурный характер образа - добивается обратного задуманному эффекта: я всегда разделял взгляды Буша в его основных положениях, но оставался равнодушным непосредственно к его персоне, а героя, сыгранного Джошем Бролином, я по-человечески полюбил.