September 5th, 2011

маски

"Бедуин" реж. Игорь Волошин ("Московская премьера")

Привкус неизбывной русской "беды" в экзотическом "Бедуине" слышится за версту, тут и гадать нечего. Хотя настоящим бедуинам в результате тоже находится место в сюжете, только это как будто совсем уже другая картина. Потому что поначалу "Бедуин" - то, что называют, за неимением лучшего, "социально ответственным кино". Сей эвфемистический термин призван обозначить нишу для произведений художественно неполноценных, но вроде как откликающихся на некие общественные проблемы, что для нового российского кино уже само по себе редкость. Другое дело, что понятно заранее: если кино художественное, то степень его социальной ответственности неважна, а если малохудожественное - то, в общем, не так уж важна тоже. В "Бедуине" рассказывается история женщины из Украины, которая приехала в Москву, чтобы стать суррогатной матерью и на вырученные деньги спасти дочь, умирающую от лейкоза.

Умирающей от лейкоза девочке из "Бедуина" повезло в некотором смысле больше, чем умирающему от СПИДа мальчику из "Дома ветра": у нее хотя бы есть мама, бабушка и свой дом. Ситуация, тем не менее, и здесь патовая: родная дочка умирает вдали без материнского призора, на попечении истеричной бабушки (персонаж внеэкранный, присутствует только как голос в телефонных разговорах главной героини), а мать тем временем вынашивает чужого ребенка, с девочкой же общается по скайпу, а деньги и лекарства передает через подружку-проводницу Зину (вездесущая Анна Михалкова), впоследствии уволенную за контрабанду. Доктора девочки при этом играет Сергей Светлаков - комику-любителю всегда, конечно, хочется выступить в амплуа серьезного драматического артиста, но можно было найти для этого более подходящий случай. Мамаша связывается с парой мужчин, один из которых - средних лет русскоязычный прибалт и молодой азиат. Еще у тетеньки появляется полюбовник - сосед Женя (Михаил Евланов), моряк и бандит. Ему бабенка признается, что биородители ее приплода - гомосексуалисты, от чего бывалый моряк приходит в бешенство, отправляется их убивать и почти преуспевает - то есть сам он только разбивает им стекло машины, но удирая, те попадают в аварию и погибают, а героиня остается с чужим ребенком в животе и без денег для родной дочери. Женя тем временем связывается с китайской мафией, его с дружбаном-кавказцем кидают, Женя мертв, а кавказец, не без стараний сердобольной беременной украинки выживает и отдает ей часть денег, благодаря чему женщина может забрать дочь из харьковской больницы и отправится в Иорданию, лечить ребенка от лейкоза верблюжьим молоком, как ей посоветовал один случайный, но очень приличный человек, бесплатно подвозивший ее однажды до жениного порта.

Я совсем не уверен, что верблюжье молоко - лучшее средство от лейкоза, но это, допустим, поэтическая метафора. Я также не вполне уяснил, действительно ли двое мужчин, для которых женщина носила ребенка, были гей-парой, или она это сама для простоты и удобства придумала, во всяком случае, старший, с прибалтийской фамилией, между делом обронил, что был женат трижды и все три его жены были озабочены исключительно шоппингом, а не семьей (геи если и вступают в гетеросексуальный брак - то раз и навсегда, и уж никак не трижды), а моряк-любовник подхватил и довел это подозрение до смертоубийства. Но фишка фильма как раз в том, что оказавшись на деньги кавказца-бандита в благословенной Иордании (не заезжая в Украину, но при этом вместе с дочкой, то есть тоже непонятно как, ведь дочка все это время оставалась в Украине), женщина попадает совсем в другой мир. Правда, сначала ее для порядку обворовывают цыгане, которых она по наивности приняла за бедуинов, но что поделать, цыгане - они и в Иордании цыгане. Зато потом случайно, опять-таки, встреченнаяорганизаторша русских туристических групп берет ее под свое крыло, везет к "настоящим бедуинам", те отпаивают девочку своим целебным верблюжьим молоком, девочка, разумеется, все равно умирает, и ее погребают по исламскому обряду, а новорожденному мальчику делают обрезание, и жизнь, таким образом, продолжается, пусть и не в России, и не в Украине. Заглавие, стало быть, раскрывает свое окончательное значение именно здесь: "бедуин" - это лекарство от всех бед, панацея, исцеляющая если не тело, то все, что от него останется.

То есть после убытия женщины из Москвы вся пресловутая "социальная ответственность" с режиссера как бы автоматически снимается. А привыкшие хотя бы к "православной духовности" получают взамен "мусульманскую духовность", причем универсального употребления, пригодную как к выходцам из Украины, так и биологическому потомству от однополого союза русскоговорящего прибалта с неопределенного происхождения азиатом. Весь этот дружный интернационал (главное - цыганам не доверять!) приводит зрителя к торжеству любви над смертью столь замысловатым образом, что не только социальные, но и всякие другие проблемы снимаются. Режиссеру в рамках одного стандартного по продолжительности фильма удается собрать все штампы даже не одного, а двух наиболее уродливых направлений в современном кино, которые для простоты обычно обозначаются как "чернуха" и "светлуха", да еще и развести их культурно-географически: "чернуху" оставить в границах СНГ, а источники добра и света обнаружить среди пустыни, сконцентрировать вокруг не знающих бед бедуинов.
маски

Сальвадор Дали в ГМИИ

К выставке-ретроспективе Дали отношение явно будет такое же противоречивое, как и к самому Дали. С одной стороны - невозможно пройти ни мимо Дали, ни мимо выставки, которая приехала, как ни крути, из театра-музея в Фигерасе. С другой - сама по себе экспозиция, как и творчество Дали в больших объемах, но в отрыве от его личности, может запросто разочаровать. При том что выставка немаленькая и нельзя сказать, что бедная на интересные вещи. Она достаточно разноплановая, хотя выстроена не строго по хронологии, поэтому ранние произведения, в том числе ученические, перемежаются с наиболее важными картинами 30-х годов и поздними маньеристкими поделками, которые лично мне, кстати, кажутся более занятными, благо всерьез воспринимать Дали как живописца мало кто предлагает. Набоков, кажется, писал, что из Дали мог бы получиться неплохой иллюстратор школьных учебников - в этом есть смысл, по-моему.

Иллюстрации Дали, кстати, на выставке присутствуют и представляют собой не самый безынтересный ее раздел: самые замечательные - к "Дон Кихоту", но также к "Автобиографии Бенвенутто Челлини", менее выразительные - к книге "50 секретов магии мастерства". Графике отданы обе стороны галереи, и не только книжной - здесь есть эскизы к портретам Гала разных лет, совершенно замечательные. В белом зале - живопись, зальчик напротив отведен под фотографии, среди которых далеко не все одинаково интересны, но есть фотопортреты родителей, есть кадры, сделанные на всемирной выставке в Нью-Йорке в 1939 году: павильон "Сон Венеры", инсталляция, как сказали бы сейчас, "Манекен-пианино". Фотографиями представлено и сотрудничество Дали с кинематографом - с диснеевской студией над мультиком "Судьба", с Бунюэлем над "Золотым веком", но это все - крошечные кадры, к тому же во всех этих случаях сотрудничество оборвалось на ранних этапах, что, кстати, оговаривается в экспликации не слишком внятно. С торца баллюстрады - коробочка, в которой реконструирована в миниатюре "Комната Мэй Уэст", и отдельно тут же поставлен, в "натуральную величину", диван-губы.

В основном зале, где живопись, экспозиция выстроена по принципу менее понятному, точно не по хронологии, но и другой мысли не прослеживается. Если же сосредоточиться не отдельных вещах - то можно обнаружить крошечную, но чудесную, с тонкой прорисовкой деталей картинку на деревянной дощечке "Портрет Гала с двумя бараньими ребрышками, удерживающими равновесие на его плече" (1934). "Тройное появление Гала", 1945 (три лика на камнях разного цвета, нарисованных на фанерной дощечке), "Портрет Эмилио Терри", 1934, "Женские фигуры, воспроизводящие шхуну в движении", "Нос Наполеона, превращенный в беременную женщину, которая гуляет как грустная тень среди древних руин" 1945 - наиболее характерные из представленных вещи 30-40-х годов, названия которых зачастую читать интереснее, чем рассматривать непосредственно полотна. На противоположной стороне - позднейшие произведения, в том числе хрестоматийные в своем роде "Три знаменитые загадки Гала" 1982 года, эти три разнокалиберных кучерявых облачка, парящих в пространстве. Чем-то все эти произведения смахивают на полотна Магритта, а Дали на Магритта оглядывался больше и чаще, чем на кого-либо из современников, это заметно еще в работах 1930-х годов, в тех же "Странностях", в ядовито-"магриттовской" "Сюрреалистической композиции с невидимыми фигурами" 1936 года, которую на выставке тоже можно увидеть. Очень забавный этюд "Пятьдесят абстрактных картин, складывающихся на расстоянии два метра в три портрета Ленина в виде китайца, а с шести метров превращающихся в голову королевского тигра" 1962 года, где Дали предвосхищает не просто концептуализм, но конкретно - соц-арт.
С
Между тем на выставке есть работы 1920-х, которые именно в силу вторичности стиля - Дали еще не выработал свой изобразительный канон на тот момент - позволяют говорить именно о "живописи" Дали и о присутствии влияний со стороны непосредственно в его технике. Например, постимпрессионитский, "сезаннисткий" "Автопортрет с шеей Рафаэля" 1921 года или "Барселонский манекен" 1926, в котором скорее опознается Пикассо, нежели Дали (картина и написана после поездки Дали к Пикассо). Про карандашные наброски к портрету отца или про совсем ранние, почти "школьные" работы "Портрет бабушки Анны за шитьем" или "Кадакес, увиденный издалека" (обе 1921 года) говорить нечего - это сейчас всякий авангардист начинает с абстракций, а у всякого крупного и именитого модерниста первых поколений за плечами была так или иначе академическая школа, потому так странно видеть в первых залах музеев Магритта или Мунка картинки с пейзажами в духе школы акварели Сергея Андрияки.

Но и среди работ 1930-х годов есть интересные с точки зрения прежде всего живописной, например, "Странности" 1935 года с их контрастным, на противопоставлении насыщенного красного и иссиня-черного, колоритом. Хотя уже здесь, в 1930-е, Дали показывает себе скорее как художник-концептуалист. Пусть до появления этого термина тогда еще было далеко, но Дали жил долго и был в равной степени "ровесником" и "кубистов", и "концептуалистов", причем среди последних он был первым, по-моему, это очевидно. Экспозиция строится еще и на том, чтобы внятно подчеркнуть взаимодействие Дали с различными эстетическими традициями, начиная с античности. Но тем сильнее бросается в глаза, что присутствие античных, ренессансных или барочных элементов в его живописи носит именно концептуальный характер, Дали не заимствует те или иные стилистические приемы, он берет из разных традиций готовые изобразительные формулы и работает с ними, либо деформируя их, либо выстраивая из них коллажи. Это особенно заметно в поздних работах, где Дали буквально "включает" в свой художественный мир, например, произведения Веласкеса, как это происходит в работе 1981 года "Гала, созерцающая явление инфанта Бальтазара Карлоса" и в диптихе "Стереоскопия с Менинами", или Микеланджело - "По мотивам головы Джулиано Медичи" тоже начала 1980-х. Того же пошиба произведение - выполненное в пуантилистской технике огромное псевдоаллегорическое полотно "Рассвет, полдень, закат и сумерки" с фигурами в позах крестьянки Милле. "Галлюциногенный тореро" с головой Манолете представлен этюдом, завершенное полотно хранится в Санкт-Петербурге (не российском конечно, а американском).

Но если Дали - это в любом случаем Дали, то совсем спорным может показаться "сценографическое оформление" выставки, предложенное Мессерером, с этими пошловатыми конусообразными фигурами в шляпах, нависающими над центральной лестницей, со слепками античных статуй, расставленными среди колонн... Подобный кич в экспозиции Диора был отчасти оправдан тем, что Диор - явление одновременно и как бы "высокой" (что, впрочем, тоже можно обсуждать) и массовой культуры. Хотя, наверное, про Дали есть смысл думать также. Но я не уверен, что в данном случае кич - осмысленный ход, скорее авторы экспозиции стремились исключительно к "высокому", поэтому результат и вызывает такие сомнения.

Но тут еще ведь присутствует и такой момент. Коль скоро Дали - в больше степени концептуалист, нежели живописец в традиционном, даже для модерниста, смысле, то будучи растиражированными в серии или воспроизведенными в репродукциях, работы его мало что теряют, а может и выигрывают. И я думаю, что восприятие в комфортной обстановке копии в случае с Дали оказалось бы более плодотворным, нежели рассматривание полотен-подлинников в толпе посетителей, среди которых преобладают случайные праздные зеваки. А может в пересказе на словах - и того лучше? В конце концов, для наиболее знаковых поздних работ Дали характерна своеобразная повествовательность, когда зрителю приходится аналитически собирать фрагменты, выстраивая их в соответствии с предложенной художником и заявленной в заглавии драматургической "программой", а при готовом описании вся "черная работа" сделана уже - читай, представляй и наслаждайся, если есть такое желание.
маски

Оскар Густав Рейландер "Два пути жизни" в "Гараже"

Выставки одной картины - явление, на мой взгляд, бессмысленное, но нередкое, а вот выставка одной фотографии - что-то я не припомню ничего подобного. Фотография, впрочем, не простая, а в буквальном смысле золотая. Оригинальный отпечаток 1857 года представляет собой монтах с 32 негативов, выставленный в специальном затененном пространстве, куда пускают группы не более десяти человек за раз, в стеклянном "аквариуме" с подсветкой и бдящем возле него охранником. Чтобы рассмотреть детали или хотя бы общие контуры фото-аллегории, где исскусствоведами обнаружены аллюзии на Рафаэля и малых голландцев, проще обратиться к видеомониторам, оборудованным в комплекте к основному и единственному экспонату выставки, потому что на картинке в "аквариуме" мало что видно - но само присутствие раритета, не покидавшего Британию почти сто лет, должно вдохновлять.

Вернисаж "Двух путей жизни" совпал с закрытием "портфолио ревю", где отбирались, оценивались и анализировались серии фоторабот, представленных фотографами из разных городов и даже стран, считая Украину и Беларусь. По такому случаю, как я и предполагал, устраивался прием, и я впервые оказался в "Гараже" вечером. Привычный к чинным дневным пресс-коктейлям, я был потрясен зрелищем, в сравнении с которым, конечно, черно-белый фотомонтаж Рейландера, при всей его уникальности, несколько бледнел. На стойки вынесли красную икру в многолитровых стеклянных чанах, которую предлагалась черпать оттуда пластиковыми лопатками. Запасы икры казались неисчерпаемы - я, вообще-то, не люблю икру, и мне от нее бывает плохо, но не каждый день есть возможность грести ее лопаткой, однако когда я с трудом освоил первую порцию и пошел взять какой-нибудь нормальной фуршетной еды (она тоже была, в том числе вкуснейшие, как всегда в "Гараже", пирожные, причем такого сорта, каких прежде здесь не подавали, каждый раз новое меню), оказалось, что икры еще полно. Ну что делать, пришлось взять вторую порцию. Ее я едва осилил, пока пытался освоить миску, за тот же столик подсела Ирина Хакамада и лениво, но охотно позировала камерам, а те снимали, благо помимо нее "медийних лиц" на мероприятии было ровно два - Ольга Свиблова и Донатас Грудович.

Зато обнаружилось сразу несколько моих знакомых фотографов, кое с кем я даже сфоткался на память на их любительскую мыльницу - может, пришлют карточку при случае, не знаю. Сам я не снимаю и фотоаппарата не имею, а неплохой фотоархив, который я скопил за пару лет, когда в моем распоряжении постоянно находился редакционный цифровик, пропал вместе с полетевшим жестким диском компьютера еще в 2003-м. Но впервые с тех пор я пожалел, что у меня нет аппарата с собой, когда увидел, как у одного из участников портфолио ревю икра клочьями сползает со лба и, стекая по щекам и бороде, падает на пол, а он тем временем разговаривает как ни в чем не бывало, жестикулирует, в общем, ведет активную светскую жизнь. С таким кадром меня бы тоже, может, пригласили на выставку в Хьюстон - ну, стало быть, не судьба. Что еще хуже - от икры мне, как и следовало ожидать, стало нездорово, и я уже не смог в должном количестве освоить коктейли с "Белугой" (имеется в виду водка), хотя вариант с игристым вином дважды пригубил, а "молочный", точнее "сливочный" - единожды.
маски

загуляла ты на беду, Мэри

Коктейли, мы пьем коктейли. За последние несколько недель я попробовал больше разных коктейлей, чем за всю жизнь. То есть я не беру в расчет такие коктейли, как спирт с яблочным вареньем или водка с крем-содой - в этом отношении я давно уже поставил все возможные рекорды и отошел от экспериментов. Коктейли, особенно водочные - опасная штука, трудно определить в момент, когда пора остановиться: пьются они легко, вкусно, приятно, а потом хлоп - и ты уже ничего не помнишь, а ощущение на следующий день такое, как будто не водку с добавками пил, а кошачьи ссаки. Но все-таки я их люблю очень, только употребляю в основном на мероприятиях, а там выбор невелик, к тому же я терпеть не могу мохито и всегда от него отказываюсь, а арбузные или клюквенные добавки еще поди дождись. Различия в основном касаются водки - каждая марка, когда становится спонсором того или иного проекта, предлагает себя не только в чистом, незамутненно-сорокоградусном виде, но и через коктейли: в прошлом году на ММКФ поили "Ведой" с фруктовыми наполнителями, только что в "Гараже" на закрытии "порфолио" - "Белугой", размешанной с игристым вином или со сливками и какими-то сиропами, а летом в Юрмале на вечеринках "Новой волны" мешали водку "Царь" в двух вариантах, со сливками опять-таки ("царская нежность") и с клюквой ("царская страсть"). Впрочем, всего и не упомнишь, проще назвать исключения, как летом в "Гараже", когда в честь итальянского скульптора давали ну такой коктейль с шампанским "Асти мартини", белым вермутом и соком лайма, что до сих пор невозможно забыть.

Но вот теперь, на старости лет, открываю для себя всякие лонг-айленды, флориды и зомби. Коктейль "флорида", впрочем, безалкогольный, и я такие могу разве что пригубить - терпеть не могу, когда понапрасну хорошие продукты переводятся. Лонг-айленд мне показался грубоватым - я такой могу и сам дома размешать без всяких затей и украшений. Вот украшательство и всяческие "архитектурные излишества" больше всего раздражают меня в коктейлях, а пуще того - глыбы льда в стакане: иной раз и пить нечего, один лед. Зато "зомби" меня так порадовал, что я спустя несколько дней после первой пробы решил повторить опыт6 пойло крепкое, но вкусное, и безо льда, что приятно.

А еще у меня теперь есть опыт приготовления в домашних условиях "кровавой мэри". Хотя с "мэри" я, конечно, вляпался. Думал: ну зальем водкой томатный сок, ну, в крайнем случае, посолим - и вперед. Нет, еще я заранее слыхал про некий "вочестер" - что-то типа соуса, при том что я так и не понял, что это такое и с чем его едят. Но пакет с разными другими причиндалами поверг меня в культурный шок. Еще и соус "тобаско", и даже лимонный сок - при том что у меня был в наличии натуральный лимон, а химические жидкости в пластиковых грушах стилизованного под лимон дизайна доверия не вызывают. Правда, недостовало перца и некой "сельдереевой соли" - не знаю, опять же, чем она так уж сильно от настоящей отличается, но вроде обошлись обычной.

Самое смешное, что у меня обнаружился шейкер девственной неиспользованности. Про свой "факультет ненужных вещей" мне уже доводилось рассказывать - за много лет мне надарили всяческой дряни, и часто я даже не улавливаю, по какому назначению тот или иной предмет следовало использовать. Шейкер достался мне в качестве сувенира на презентации программы "Мэш" канала МТВ. Сейчас уже и на самом МТВ, наверное, не помнят о таком проекте, просуществовал он несколько месяцев и МТВ тогда было совсем другое, еще с иностранным менеджментом, показывало всякую чепуху, как, впрочем, и теперь, но в отличие от наших тощих дней, по любому поводу закатывало банкеты, и вот на таком банкете раздавали шейкеры. Естественно, за прошедшие семь лет воспользоваться шейкером по прямому назначению случая не возникало.

Другой проблемой стал большой нож, по лезвию которого якобы надо согласно классической рецептуре коктейля лить водку. До этого момента я готов был смириться со всеми извращениями, хотя предпочел бы тупо выпить без затей, но от идеи с ножом отказался наотрез: у меня боязнь острых предметов, ножами я не пользуюсь и в повседневной жизни, предпочитая ломать хлеб руками, а чтоб водку по ножу наливать - это изуверство просто какое-то.

Долго ли, коротко ли - размешали томатный сок с соусами, добавили хрена (да, еще ведь еще и хрен!), лимонной бурды из пластиковой груши, потом, уж в стакан, долили сверху водки... Ну и что - пахнет ужасно, на вкус еще хуже. Следующую порцию попробовали мешать в шейкере вместе с водкой - первый вариант оказался предпочтительнее. Ну а дальше как-то само пошло, уж и не припомню в деталях, что куда лили, сколько болтали, отметил только, что в одной из версий просто водку на хрене настаивали - но я такое тоже не употреблял. В общем, напиться напились, а настоящей "кровавой мэри" так и не попробовали. Наверное, все-таки без сельдереевой соли нельзя, не тот эффект получается.

А вот все-таки ничего лучше "Ягуара" не придумали - божественный напиток. Пускай даже в нем, как и во всяком баночном пойле, снизили до 7 % содержание алкоголя, но можно водки добавить, а лучше виски или рома.
маски

"Самсон и Далила" в Метрополитен-опера, реж. Элайджа Мошински, дир. Джеймс Ливайн В программе сто

В программе стояли одноактные веристские оперы, "Плащ" Пуччини и "Паяцы" Леонкавалло, с участием Паваротти, Доминго и Стратас, но почему-то вместо них показали "Самсона и Далилу" записи 1998 года, которую я успел посмотреть лет пять назад еще до того, как у меня "Культуру" отрубили. Правда, она уже тогда у меня ловилась в очень плохом качестве изображения, так что Ольга Бородина и Пласидо Доминго в партиях Далилы и Самсона, а также Лейферкус-жрец для меня не стали открытием, а вот сценографическое оформление наконец-то удалось рассмотреть в красках - буквально, что важно, поскольку оно стилизовано под абстрактный экспрессионизм, по задникам "расплесканы" цветовые пятна в духе Поллока и уже поверх них идет древнееврейская графика, а в сцене, где Самсон один сожалеет о своей ошибке, подсвеченная красным полоска среди черных щитов напоминает полотна Ротко. Костюмы еще более занятные - ну евреи как евреи, а вот их враги-захватчики - что-то среднее между папуасами-людоедами и инопланетянами из экспрессионистских фильмов 1920-х годов: бритоголовые краснолицые жрецы, чернокожие, но с отпечатками белых ладоней по всему телу и с торчащими из голов стрелами-"антеннами" рабы. Режиссура ничего особенно не представляет из себя (Мошински, правда, работал и в Москве, причем поставил довольно успешного "Севильского цирюльника" в "Новой опере"), но меня просто в восхищение привела хореография Грэма Мерфи в танцевальной сцене перед самым финалом, пляски рабов - отменные.
маски

"Триумф любви" реж. Клер Пиплоу, 2001; "Путешествие автостопом" реж. Александр Панкратов, 2009

Что делать, если так много всего, и приходится смотреть фильмы обрывками, хотя они, даже не будучи шедеврами, может и заслуживают большего. "Триумф любви", например, продюсировал Бертолуччи, причем единолично, а не в братской могиле других громких имен, дописанных в титры статуса ради. При том имя постановщицы мне неизвестно совершенно, и только из Кинопоиска я узнал, что это бертолуччиева жена. Картина - достаточно традиционный, как мне показалось поначалу, взгляд на комедию Мариво, с ее переодеваниями и прочим "мариводажем". Наследница трона, узурпированного его отцом, со своей наперсницей переодевается в мужской костюм и проникает в сад к философу Гермократу, своему врагу, тайно воспитывающему законного наследника престола, спасенного при рождении после гибели родителей - но не для того, чтобы уничтожить неприятелей, она, едва увидев соперника, успела проникнуться к нему интересом. Принц - прекрасный якобы юноша (на самом деле Джея Роудэна можно считать красавцем только в голом виде и на общих планах, физиономия у него совсем не королевская; но героиня Миры Сорвино и наблюдала его впервые за купанием), но воспитан не просто в ненависти к принцессе, но ко всем женщинам, поскольку его наставник Гермократ (Бен Кингсли), признающий из женщин достойной лишь родную сестру, проповедует отказ от любви, ну к противоположному полу как минимум.

Не было возможности узнать, чем кончится дело у Мариво, хотя из названия и так понятно, а "Путешествие автостопом" пришлось, наоборот, смотреть не с начала. Там-то все закончилось плохо. Еще цел советский союз, и группа молодых людей, воображающих себя хиппи и соответствующим образом одетых-причесанных, пробирается через Горный Алтай к Шамбале, то есть, проще говоря, нелегально за границу. А когда их настигает совпогранпатруль, один из них, парень с уголовным прошлом и имеющий в наличии пистолет, открывает огонь, те стреляют в ответ, погибает девушка, остальные оказываются за решеткой и на этом, собственно, кино заканчивается. Мне было в первую очередь интересен Дмитрий Соломыкин - у него сейчас хорошо идут дела в Театре им. Вахтангова, а на экране я его видел впервые, и он играет парня наиболее рассудительного из всей компании. В остальном я замысла автора не понял, но безусловно, для этого следовало бы фильм посмотреть от начала до конца. А вот обращение к хипповской тематике для сегодняшнего русскоязычного кинематографа симптоматично - с начала 90-х на нее не было такой моды, как теперь. Панкратов, кстати, и сам даже не из того поколения, а еще старше - в те же самые минуты, когда по "Культуре" гнали "Путешествие...", на последних часах существования канала "Столица", уступающего частоту "Москве 24", докручивался другой его фильм "Прощай, шпана замоскворецкая", по сценарию эдуарда Володарского и тоже с использованием музыки Николая Каретникова, только аж 1987 года выпуска. То есть "молодежным" это кино можно считать в сугубо старомодном понимании.
маски

"Возвышение и падение города Махагони" К.Вайля-Б.Брехта, театр "Реал де Мадрид", дир. Т.Курентзис

Уже одно то, что такая редкая на наших подмостках птица, как опера Курта Вайля, причем в полноценной театральной постановке, прилетела из Мадрида - событие большое. Дальше можно говорить о том, как вездесущий дуэт Алекса Олье и Карлуша Падриссы распорядился доставшимся им в руки материалом. Постановка исключительно зрелищная, но достаточно предсказуемая и в большей степени иллюстративная: не надо быть великим режиссером, чтобы пустынное место, среди которого трое брехтовских авантюристов создают город, где "все дозволено", представить постиндустриальной помойкой с нависающими мусорными баками, и населить ее безликими "зомби", затянутыми в сетчатые трико, очкастый мажор О'Брайен и мордоворот с Аляски Джимми Макинтайр - типажи не слишком оригинальные, а присутствие с кордебалете проституток двух трансух, чернокожего и метиса - так и вовсе общее место для любого "современного" музыкального и не только спектакля. Правда, есть и отдельные остроумные находки - вроде развевающихся на флагштоке красных трусов, шахматной разминки перед боксерским поединком, в котором Тринити Мозес побьет Аляску Джо, или девичьих ног, имитирующих морские волны. А в финале обитатели и гости Махагони (название переводится как "паутина", куда авантюристы-кровососы пытаются заманивать доверчивых "мух" любыми способами) выходят к авансцене с транспарантами различного, зачастую противоположного содержания, в частности, на одном из них слоган: "свободу олигархам!"

В любом случае скудоумие драматургии Брехта 1930-х годов ("Махагони" - плоская марксистская притча, сегодня востребованная в качестве тупой сатиры на посткризисное состояние "общества потребления"; поначалу в Махагони остаются какие-то запреты, но когда городу удается избежать разрушительного тайфуна - поразительно актуальный момент, при всем при том - нормы окончательно отбрасываются и торжествуют всяческие пороки, но главным образом - тотальная продажность и стяжательство) здесь компенсируется не режиссерской фантазией, но музыкальным качеством. Курензис с оркестром и и солистами открывает в партитуре Вайля такие нюансы, которых эта нарочито грубая, броская, агрессивная, построенная на столкновении диссонансов и вульгарного кабацкого мелодизма музыка, может, и не предполагала. А режиссерски и сценографически материал всего лишь эффектно оформлен и проиллюстрирован, но в данном случае большего и не требуется. Хотя даже тупые брехтовские схемы можно при желании наполнить живым содержанием, а лучше того - вывернуть наизнанку. В варианте мадридского "Реала" на проблематике либретто проще не заморачиваться, благо есть что послушать.