September 1st, 2011

маски

"Магический Париж-3" в "Пионере", реж. Мелани Маркаджи, Жан-Марк Пеэрфит, Пьер Моннард и др.

Ассоциация с "Париж, я люблю тебя" возникает неизбежно, но "Магический Париж" - уже не первая часть самостоятельного проекта, и строго говоря, общего тут нет ничего. "Магический Париж" - это даже не альманах, сборник составлен из разномастных по стилю, тематике и даже хронометражу, абсолютно самостоятельных и в разные годы, хотя и за последнее время сделанных небольших фильмов, привязка которых к Парижу в некоторых случаях условна, а в большинстве - отсутствует напрочь. И среди них, конечно же, нет шедевров на уровне короткометражек Тыквера и Пейна, здесь масштабы сопоставимы скорее с вгиковскими дипломникам, зато, что меня чрезвычайно порадовало, нет и идеологически выверенной туфты, которая отравляла "Париж, я люблю тебя", нет ни угнетенных мусульман, ни страдающих от иммиграционной службы мирных беженцев, ни безвинных жертв капиталистической эксплуатации - ничего подобного, совсем, ни капельки, для французского фильма просто невероятно. Зато каждая новелла самодостаточна и занятна по форме, за исключением разве что самой первой, "А что?" - это нескладная зарисовка про женщину, которая в вещах любимого мужчины нашла фотографию его с другой, разворотила квартиру, и только потом заметила на обороте подпись "от сестры", да еще и сделано все с претензией, с попытками играть в сложную композицию - хорошо еще, что недлинно. Дальше - намного интереснее.

Стильное черно-белое кино Жан-Марка Пеэрфита "Красотка", обыгрывающее одновременно эстетику и экспрессионизма, и сюрреализма, и "новой волны" - люди в парке надевают маски перед знакомством, прекрасная девушка встречается с парнем, но у того под маской - чернокожее и обезображенное ожогом лицо, зато следующий - роковой красавец, невероятно, магически притягательный - но он оказался грабителем и душителем, а тот, что страшный, одолел его и девушку спас. Здесь есть сюр, но есть и юмор, а еще можно при желании обнаружить аллюзию на "Собор Парижской богоматери", пускай и ну очень опосредованную. Актерское трио - Томас Жерман, Катя Начи, Дэвид Шенон - великолепно, несмотря на то, что как и все остальные участники проекта, эти исполнители - отнюдь не звезды.

"Подойди ближе" - как все лучшие эпизоды сборника, ироническая и лирическая зарисовка про мальчика, который с детства обладал способностями магнита и при физическом контакте с людьми действовал на них силой притяжения, высекая при этом искры. Так он долго мучился, пока не встретил в ночном супермаркете кассиршу с такой же "болезнью", и взаимное притяжение оказалось мощнее даже земного, так что они вдвоем улетели.

"Аннабель" Агаты Кюри - слишком формалистская, но смешная миниатюра про невесту, которую подруга не смогла отвезти на свадьбу, и девушка в белом платье сначала едет задним ходом на лимонно-желтой машинке, потом, избегая столкновения с коровой на дороге, бредет пешком по пересеченной местности, подъезжая то на ослике, то на мотоцикле, меняет свой свадебный букет на более свежий похоронный с попавшейся по пути могилы, и добирается в виде совершенно непотребном - не совсем понятно только, куда именно.

Очень понравилась мне трогательная, поэтичная вещица про велосипедиста в коме - Кристофер, недееспособный и без сознания, тем не менее живет: он видит сны, в которых общается с друзьями и знакомится с девушкой, но та девушка в его снах страдает бессонницей, поэтому общего будущего у них нет - фантазия вполне в духе Чарли Кауфмана и Мишеля Гондри.

"Жара" Стефани де Фелин - самый завершенный, хотя и самый формалистский мини-фильм, и к тому же хотя бы отчасти, но зато напрямую привязанный к Парижу: в центре города у фонтана встречаются два пожилых месье, поводом для их знакомства становится наличие у каждого на обороте шляпы их имен, и далее они отправляются вдвоем на прогулку, один семейный человек, другой холостяк, но уходят они все дальше, к спальным окраинам, за город, в глушь, встречая по дороге то животных, то персонажей полотен Вермеера, и так за элегической беседой добираются до океана.

"Квартет" Жероме Боннеля - тоже черно-белый, как и "Красотка", но пустоватый, это даже не фильм, а клип, где четыре персонажа занимаются музыкой и сексом, при этом сюжет о супружеской измене доводится в плане музыкальной эксцентрики до гротеска.

А финальный, достаточно развернутый и драматургически разработанный "Шлюха и цыпленок" Климента Мишеля - при всей гротескности ситуации наоборот абсолютно реалистический: крашеная девушка выброшена из машины на трассе, ее подбирает парень на велосипеде в костюме цыпленка, над которым подшутили друзья, украв его одежду, и они вместе добираются до города, девушка впервые сталкивается с нормальным, не потребительским к ней отношением, хотя в общем сама такое отношение провоцирует своим видом и поведением - история прям-таки в духе ранних рассказов Леонида Андреева.

Из проката сборник пока убрали, но может быть вернут, потому что он со временем мог бы "раскрутиться" - не так много сейчас на экранах вещей, оставляющих в целом приятное впечатление.
маски

"Подводная любовь" реж. Шинджи Имаока (фестиваль "SUMMER TIMES" на Стрелке)

В прошлый раз показ отменяли из-за дождя, теперь вроде несмотря на небольшое похолодание проблем с погодой не было, но удивительно, что накануне на никчемные латиноамериканские короткометражки, среди которых только уругвайские бессловесные "Ночные пробежки" Анны Гуэвары и Летиции Йорге про двух мальчиков и девочку, без разговоров шатающихся по ночному Монтевидео, еще были на что-то похожи, собралась толпа, а на японо-германское произведение, анонсировавшееся как трэш-порно-мюзикл, пришел только сумасшедший профессор, десятка три зевак, ну и я, конечно. Хотя киношка оказалась, пожалуй, лучше, чем можно было ожидать, при том что фигня, разумеется, та еще.

Главная героиня по имени Асуко собирается замуж, и жених ее любит, хочет, имеет и ласково приговаривает, когда трахает, что, мол, у нас с тобою будут дети, а у детей еще дети, Асука... но Асука, работающая на рыбной фабрике, идет отпускать попавшуюся заживо рыбешку в водоем и встречает на болоте бывшего одноклассника, который когда-то был влюблен в нее и утонул. Теперь он "каппа" - не совсем точно знаю, что такое "каппа", но типа водяного призрака нечто. У "каппы" на голове нашлепка, на морде "маска" смахивающая на респиратор, а на спине типа "панцирь", то есть он как бы черепашка-ниндзя, но на болото обратно он не спешит и хочет пожить среди людей, даже устраивается в цех к Асуке на полставки.

Возникают забавные моменты в связи с тем, что жених Асуки хочет секса, а "водяному" надо плескаться в ванной или хотя бы в стиральной машине, потому что каппа долго без воды не может, у него панцирь пересывает. Старая любовь не прошла, но пока Асука не решается порвать с женихом, каппа находит себе другую девицу, более легкого поведения, и та с удовольствием берет в рот и насаживается на его хуй.

Вот тут возникает проблема, потому что несмотря на статус "арт-порно", человеческие гениталии в "Подводной любви" никоим образом не показывается, а хуй каппы представляет собой кольчатый конус, похожий одновременно на разборную детскую пирамидку и на обглоданный кукурузный початок. Что за удовольствие сосать такую гадость - вопрос отдельный, но мы, по счастью, уже и с творчеством Брюса Лабрюса знакомы, а после его лос-анджелесского зомби какой-то там каппа уже не страшен. С другой стороны, в "Дядюшке Бунми" каком-нибудь совокупление девушки с сомом подается как мифопоэтическая метафора, а тут хотя бы юмор, ирония, пародия, пускай и трэш - все-таки полегче. Правда, персонажи "Подводной любви" при этом еще и то и дело принимаются петь и пускаются в пляс (хореография на уровне "море волнуется раз", для водяных вполне уместная).

По-настоящему драматический оборот дело принимает, когда выясняется, что Асуке осталось жить одни сутки, но каппа берется спасти ее с помощью "анальной жемчужины", которую извлекает из своего тела другой, старый водяной. Жемчужину, представляющую собой сгусток плоти вроде мозга небольшого животного, Асука должна засунуть себе в задний проход - это, как ее заверили, позволит обмануть демона смерти. Судя по тому, какого труда и боли ей это стоит, несмотря на жизненную необходимость процедуры, анальный секс Асука до той поры особо не практиковала, и все же жемчужину удается пристроить успешно. Но при этом каппа зачем-то еще и жертвует собой, чтобы гарантировать любимой жизнь. Та, со своей стороны, хочет спасти его, и обнаружив мертвое тело каппы, насаживается на его пирамидальную кукурузу (мало ей было анальной жемужины), которая у мертвого каппы стоит не хуже, чем у живого, и в результате каппа не только оживает, но превращается обратно в человека, как в сказке про красавицу и чудовище, и снова, в момент оргазма, погибает, рассыпается в пыль и дым, но в финале все персонажи опять пляшут вместе.

Героиня одного старого советского фильма когда-то пела: "Я мечтала о морях и кораллах, я поесть хотела суп черепаший" - знала бы она, какую форму могут принять у японских кинематографистов, работающих на германские деньги, фантазии на черепахово-коралловую тему. Но если уж на то пошло, смотрел я сразу после Стрелки дома по телевизору "Москва, любовь моя", режиссер Митта, сценарист Радзинский, то и другое в соавторстве с японцами и сюжет - про японскую балерину, которая приезжает в Москву танцевать в Большой театр, влюбляется в еще не эмигрировавшего тогда Олега Видова, который лепит скульптуры, но заболевает лейкемией, потому что ее мать в свое время жила в Хиросиме и пострадала от взрыва ядерной бомбы. Так это, несмотря на бесстыдный отсыл в заглавии к шедевру Алена Рене, трэш посильнее "Подводной любви", причем общего очень много: девушка тоже должна умереть, советский скульптор по стандартам 1974 года для интуристки из капстраны, да еще не имеющей с СССР мирного договора (до сих пор, кстати) - существо едва ли не более экзотическое, чем болотный водяной, и тоже все танцуют - правда, "Жизель".