August 30th, 2011

маски

"Большая кошачья сказка" К.Чапека, реж. Давид Карасик, 1965

Много позднее, в 1980-е, Сергей Юрский в телеспектакле "Бездна" по "Чикагской бездне" Рэя Брэдбери играл старика-странника, который рассказывал тем, кто не помнил мир до ядерной катастрофы, какой тогда была жизнь. В частности, он изображал, как некий артист-комик ест воображаемую грушу - и пытался объяснить обитателям разоренного города, считающим на тарелке каждую макаронину и горошину, почему это раньше казалось смешным. Я знаю, мне об этом довелось как-то говорить с Сергеем Юрьевичем, что свою роль в "Бездне" несмотря на то, что мало кто ее помнит сегодня, он очень ценит. Но я не думал и никогда не слышал, пока не увидел "Большую кошачью сказку", что, оказывается, Юрский в "Бездне" играл и отчасти пародировал самого себя, точнее, своего персонажа, сыщика Сидни Холла, из телеспектакля "Большая кошачья сказка" середины 1960-х. В нем Юрский действительно есть воображаемую грушу, и это очень смешно. Хотя в целом мне телеспектакль показался совершенно дурацким (сказка Карела Чапека забавная, но ее условность Карасиком переведена в откровенный балаган, меня это раздражало каждую секунду), и вообще, по-моему, феномен телеспектакля теперь, когда жанр практически выродился и редкие робкие попытки его реанимировать (как это недавно было предпринято на канале "Культура" при участии Каменьковича, Мирзоева, Галибина) лишний раз подтверждают: пациент скорее мертв, чем жив. Может, для своего времени формат телеспектакля и был революционным, но смотреть "Большую кошачью сказку" мне было неловко: Николай Трофимов играет сказочного короля, другие замечательные артисты участвуют, в том числе Тенякова в массовке, но все до того глупо, дешево и при этом с претензией, что непонятно, как это могло быть во времена относительно недавние очень значительным культурным явлением.
маски

"Новая Москва" реж. Александр Медведкин, 1938

Нескладный пропагандистский фильм с участием выдающихся актеров, соединяющий милитаристский пафос конца 1930-х с выдохшимся еще к началу того же десятилетия пафосом тотального преобразования - неудивительно, что кино как полноценное произведение большого интереса для своей эпохи не представляло и не попало в "классику", наоборот, было запрещено на многие десятилетия. Зато теперь его любопытно смотреть с другой точки зрения, и показывают "Новую Москву", что характерно, в рубрике "старая Москва в советском кино". Это при том, что все содержание фильма, не считая пунктирно рассказанной романтической истории, сводится к тому, что от старой Москвы не останется следа и согласно сталинскому плану, который персонажи фильма стоя приветствуют, это будет совсем новый город. И прямо на экране показано, как на месте старых зданий вырастают новые, и не откровенно футуристические, в духе начала 1920-х, а массивные, "ампирные" небоскребы, отчасти и в самом деле похожие на те, что были построены тогда и впоследствии, с гигантской статуей вождя, возвышающейся над ними. Но есть в картине эпизод не просто замечательный, а в буквальном смысле пророческий: на открытии созданной инженером Алешей (Даниил Сагал) "живой модели Москвы" происходит техническая неполадка, последовательность картинок нарушена и собравшиеся со смехом наблюдают, как из руин и пыли восстает храм Христа Спасителя. Собственно, образ "Новой Москвы" дан даже точнее, чем казалось авторам картины, устами своих персонажей предлагавших: посмотрите на Москву, больше вы ее такой не увидите - и дело не только в сталинском генплане, в Москве всегда так: засыпаешь в одном городе, а просыпаешься в другом, и в какой-то момент можно очнуться среди деревянных изб с коровниками вокруг белого Кремля и увидеть позолоченный купол с крестом на мавзолее Ленина.
маски

"Иван Охлобыстин. Поп-звезда"

Наверное, формулировку "поп-идол" посчитали слишком уж "неправославной", да и некоторое преувеличение тут присутствовало бы, хотя в последнее время Охлобыстин, который и в лучшие свои годы был "звездой" скорее для узкого круга, переживает новый и явно небывалый взлет своей персональной популярности в самых разных качествах, вдруг оказались востребованы его старые тексты и замыслы, сам он снимается в рейтинговом телепроекте, не слезает и с киноэкранов, а теперь город оклеен афишами его сольного концерта - ни много ни мало - в "Лужниках".

"Если бы сан принял Бондарчук - я бы удивился" - сказал по этому поводу Гордон, а про Охлобыстина добавил, что для него это естественно, он, мол, всегда был юродивым. Ну Охлобыстин, может, и юродивый, хотя этот "юродивый" говорит: мне бы только выкачать из шоу-бизнеса все деньги, какие смогу, и поеду в деревню бабулек исповедовать - то есть как бы здраво рассуждает. Да что там Охлобыстин, если даже Боря Моисеев из "дитя порока" переквалифицировался в "юродивого" и поет: "несет Первопрестольная дорогой богомольною". Но что же, однако, стало с остальными, серьезными и даже суровыми деятелями конца 80-начала 90-х: "рулевой музобоза" занимается православным каналом "Спас", создателя "Взгляда", те, что живы, заматерели и располнели сильнее, чем некогда их "гонители". Вот и выходит, что Охлобыстин со своим поповством, юродством и одновременно корыстолюбием кажется самым приличным среди них и одновременно самым здравомыслящим, не считая разве Константина Львовича Эрнста, который к юбилею отца Иоанна оказал фильм с названием "Поп-звезда", что по теперешним понятиям требует смелости едва ли не большей, чем во времена "Взгляда".