August 23rd, 2011

маски

"Мишин юбилей" А.Гельмана, Р.Нельсона в МХТ, реж. Олег Ефремов, запись 1994 г.

В свое время я спокойно мог посмотреть этот спектакль и на сцене - для постановки, выпущенной с публицистической горячностью по следам событий августа 1991 году она шла на удивление долго, я даже не мог понять, почему именно, а теперь, пожалуй, понимаю. Складывается впечатление, что пьеса про мужчину (Станислав Любшин), на свое 60-летие собравшего всех своих трех жен (Татьяна Лаврова, Анастасия Вознесенская, Евгения Добровольская), причем двух бывших - с новыми мужьями, один из которых - воинствующий жлоб (Алексей Жарков), а другой - еврей-эмигрант (Андрей Мягков), написана отдельно, а исторический фон - события 19-21 августа 1991 года - дорисованы задним числом. Ну и то, что герой отмечает юбилей в гостинице "Украина" с видом на Белый дом роскошным банкетом при двух официантах (Вячеслав Невинный-старший и Вячеслав Невинный-младший) и соседях-американцах (Ольга Барнет, Евгений Киндинов) - тоже убедительности не добавляет. Хотя насчет банкета и прочего - благополучный благодаря своим своевременно "смелым" пьесам Гельман о реальных условиях советского быта рубежа 80-90-х мог и впрямь не знать, а его американский соавтор (не знаю, кстати, такого - что за Нельсон?) - тем более. К тому же "Мишин юбилей" - обычная для "советского Эсхила" конструкция, с той разницей, что заседание-собрание о прошлом и будущем родины происходит за банкетным столом, а в остальном - все как всегда бывает у Гельмана:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2005726.html?nc=1

Но что касается августа 1991 года - в этом плане "Мишин юбилей" сегодня смотрится вдвойне любопытно как собрание всяческих, и тогдашних, и последующих интеллигентских заблуждений касательно данного исторического момента. У Гельмана, как водится, за столом решается судьба России в миниатюре - при пассивном участии иностранцев и официантах, которые держат пари на доллары, чем обернется дело. Но важно, что событиям за окном гостиницы "Украина" придается такое судьбоносное событие. Жлоб доказывает, что ГКЧП - это спасение, еврей боится, американцы рвутся в бой, бабы сражаются за мужиков... - ну последнее, впрочем, к делу не относится, а в остальном - можно подумать, Земля с пути сворачивает. Тогда так всем и казалось.

Ну почти всем - я хорошо помню, что единственным образчиком трезвого взгляда на т.н. "путч" (быстренько ввели в оборот слова совершенно из другой какой-то жизни - "путч", "хунта"... уже тогда было смешно, сейчас и подавно) оказалась пространная, на целую полосу "КП" формата А2 статья Проханова, ерническая, издевательская по отношению к "защитникам Белого дома" (который два года спустя, но уже ради торжества демократии, а не против, все же расстреляли - ну да это отдельная история), про цветочки в дулах танках и прочие радости революционного подъема. Но тогда "правильное" мнение определяли не прохановы, а оказавшиеся на гребне волны интеллигенты. Сейчас иных из них уж нет, а большинство далече (даже нынешние оппозиционеры - в основном из недавних членов правительства, а те, перестройщики, давно за счастье почитают тихо преподавать в захолустных американских университетах), и официальная точка зрения размыта, поскольку те, кто ее формулирует, пребывают в трудном положении. С одной стороны, вся идеология ГКЧП в точности соответствует сегодняшней новоимперской доктрине, так что т.н. "путчисты", в принципе, должны почитаться как герои. С другой, такой поворот подорвал бы фундамент легитимности власти, которая, идейно наследуя православный фашизм от царской России через сталинско-брежневский его вариант, формально все же является преемницей ельцинского режима, а не гэкачепистского. Поэтому осторожно, аккуратно подается мысль о том, что, конечно, ГКЧП - это плохо, но плохо не потому, что хотели сохранить СССР, а потому, что неправильно это делали, непоследовательно, недостаточно жестко, и, главное, не слишком в этом преуспели. Отсюда трагический ореол вокруг Пуго, проникновенные интервью Язова, оправдание армии и флота, занявших Москву и блокировавших Форос - но все-таки с поправкой на то, что Ельцин - безусловный победитель.

Такого типа шизофреническая концепция и сама по себе способна запутать, а вдобавок то ли по случаю 20-летия "путча", то ли в связи с другими датами, а может случайно совпало, телевидение обрушило целую лавину архивных материалов, связанных с перестройкой, особенно преуспела "Культура": фестиваль документального "перестроечного кино" и, что совсем уж восхитительно, фрагменты 1-го съезда Народных Депутатов СССР. В свое время Съезд, как в последствии и "путч", у меня вызывали отвращение - еще бы, вместо обещанных телепрограммой мультиков с утра до ночи показывали каких-то мерзких дядек, которые несли всякую пургу. Сегодня - наоборот, выступления Бориса Олейника и Иона Друцэ в защиту национальных языков и требования придать им статус государственных вкупе с речами печальников земли русской Василия Белова и Валентина Распутина о "разнузданной пропаганде секса и насилия в кино и на ТВ" (речь идет о ЦТ образца 1989 года, на минуточку), экспрессивные памфлеты Евтушенко и Черниченко, выпад Афанасьева против "агрессивно-послушного большинства" и Карякина в адрес уже непосредственно Горбачева, не говоря уже об итоговом выступлении Андрея Сахарова (чье имя теперь носит один из проспектов в Москве, а другой в то же самое время - имя Андропова) - звучат как песни, как поэмы. Это тем удивительнее, что, например, наделавший чуть раньше много шума фильм Юриса Подниекса "Легко ли быть молодым" кажется вполне благонамеренным: для середины 80-х обращение к теме молодежного хулиганства без открытого осуждения, но со стремлением разобраться в причинах, с выходом на социальные и даже политические обобщения, с прямым касательствам "афганской" темы, казались откровением - теперь не кажутся, зато смехотворные филиппики "почвенников" и не менее нелепые - борцов за демократию, как будто сошли со страниц "Новой газеты" и "Завтра" прямо сегодня поутру.

Вот ведь как получается: обобщение, в особенности художественное, оказывается архаичным и устаревает, как заборный листок, а беспримесная, некомментированная хроника с годами только актуализируется. Но, правда, тут многое еще и художественным качеством определяется, а "Мишин юбилей" не только написан, но и поставлен на уровне антрепризной клюквы. Но он все-таки канул в лету, а "Жиды города Питера" братьев Стругацких, задуманные несколько раньше, но после августа 1991-го пришедшиеся как нельзя кстати, на Малой Бронной вообще до сих пор идут.
маски

"Манон" Ж.Массне, Театр Лисео, Барселона, реж. Дэвид МакВикар, запись 2007 г.

Главная сценографическая "фишка" испанской "Манон" - задник в форме амфитеатра, выполняющий функцию скорее символическую, нежели декоративную: как на корриде, герои разыгрывают свою драму, а меняющаяся на "трибунах" публика за ними наблюдает. Примечательно, что в берлинской постановке той же "Манон" Массне - а в передаче "Шедевры музыкального театра" эта опера едва ли не главный хит, точнее, не опера Массне как таковая, а сочинения на сюжет Прево, поскольку показывали и "Манон" Пуччини в постановке Лилианы Кавани, и, совсем недавно, балет МакМиллана, и что тоже занятно, в берлинской "Манон" кавалера де Грие тоже пел Роландо Виллазон, только в дуэте с Манон-Нетребко:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1642521.html?nc=2

В барселонской постановке заглавную партию исполняет Натали Дессей, которую мы слышали не так давно и в Москве в "Лючии ди Ламмермур", но в концертном исполнении а в спектакле она еще и потрясающе проявляет себя как актриса. Нетребко - тоже отличная актриса, тем интереснее, что образы Манон у них совершенно разные. Манон у Нетребко - роковая женщина, трагическая героиня, в ней изначально бушуют страсти, им всего лишь требуется повод, толчок для того, чтобы выплеснуться. Манон у Дессей - жертва обстоятельств, в начале - скромница и едва ли не замарашка, без пяти минут монахиня, поддающаяся искушению красивой и веселой жизни, далее - дама света, превращающаяся в даму полусвета, разбитную бабенку, опьяненную вином, деньгами и любовью, и в результате - падшая арестантка, пропадающая, в общем, ни за грош: ср. режиссерское решение финала в постановке Берлинской оперы, где герои по прутьям решетки, как по лестнице, упорно карабкаются вверх, к вечной свободе.
маски

"Тень сомнения" реж. Альфред Хичкок, 1943

Проницательная девушка подозревает в приехавшем погостить родственнике опасного преступника, о котором пишут все газеты, и пока подозревает, фильм действительно держит напряжение. Но в целом я как не понимал, так и не понимаю, почему именно Хичкок считается "мастером ужаса". Мастер - безусловно, но ничего "ужасного" в большинстве его фильмов нет. Отчасти исключением можно считать "Завороженного" или "Птиц", но "Птицы", по-моему, кино до крайности бессмысленное, а лучшие его произведения, такие как "Окно во двор", например, - это даже не триллеры, а криминально-психологические драмы, и в большей степени психологические, чем криминальные. "Неприятности с Гарри" так и вовсе - черная комедия, надолго предопределившая сюжетно-стилевой канон "приключений трупа", которым следовал даже Дмитрий Месхиев в "Механической сюите". Юмор, подтексты - это все есть в лучших вещах Хичкока, в "Тени сомнения" юмора практически нет, а подтексты иссякают где-то в середине действия, и далее картина смотрится как второсортный тягомотный старый детектив.
маски

"Магистраль" реж. Виктор Трегубович, 1982

Производственная драма, выстроенная в духе романов Артура Хейли (в основе сценария - повесть некоего Барабашова "Горячие перегоны"), только на советских реалиях. Будни условной (красногорской) железной дороги поданы через один день, где в единый клубок завязаны начальник железнодорожного управления, его замы, обкомовское руководство, директора предприятий - и простой диспетчер, машинист с помощником, проводницы и пассажиры скорого поезда. Директора требуют вагонов и цистерн, обком давит на железную дорогу, дорога не справляется, скорый поезд отстает от графика, пассажиры страдают, диспетчеру не дают квартиру, а в результате - авария и помощник машиниста, едва завязавший отношения с молодой проводницей, получает травму во время аварии и умирает на операционном столе. В роли дальновидного и строгого железнодорожного начальника - конечно, Кирилл Лавров, а в роли диспетчера, человека из народа - конечно, Владимир Гостюхин, то и другое вполне предсказуемо для советского кино. Но Трегубович нашел роль даже для Людмилы Гурченко, которую десятью годами ранее фактически вернул в "большое кино" своими "Старыми стенами", причем в "Магистрали" - нехарактерную для нее, с не вполне внятным, но явно отрицательным оттенком: она играет дамочку, представительницу завода, выбивающую у железной дороги вагоны, чтобы нагнать план - и подарками, и истериками. В отличие от фильмов Миндадзе-Абдрашитова в "Магистрали", как и в "Тревожном воскресенье" и тому подобных произведениях, катастрофа техногенная не обозначает катастрофы экзистенциальной, наоборот, позволяет системе мобилизоваться и исправить "отдельные недостатки", так что несмотря на некоторые побочные эффекты (пассажиры скорого поезда загорают на травке и распевают под гитару песни "Машины времени", а помощник машиниста погибает), в результате грамотно проведенного заседания в обкоме дело сдвигается с мертвой точки, принимаются единственно верные решения и народное хозяйство СССР движется по единственно верной магистрали прямиком к победе коммунизма.
маски

"Увидеть Париж и умереть" реж. Александр Прошкин, 1992; "Дюба-дюба" реж. Александр Хван, 1992

Кинематограф 90-х, в особенности самого начала 90-х - Атлантида, осколки которой время от времени выбрасывает телевидение или кинофестивали. Вроде бы я в то время жил, но тогда по телевизору чаще можно было увидеть фильмы Бергмана или Шаброля, чем Хвана.

Прошкину еще повезло - "Увидеть Париж и умереть" имел кое-какой резонанс и по тогдашним меркам, пожалуй, даже успех. Я с тех пор его не пересматривал и удивился, насколько это и в самом деле хорошее кино, оно и теперь смотрится как очень свежее, несмотря на дважды смазанный финал - сначала не до конца оправданной трагической развязкой, а потом уж и вовсе неуместной оптимистической кодой. Отсидевшая в лагерях женщина единственного сына-пианиста холит и лелеет, насколько это возможно в обстановке коммунальной квартиры, где помимо хама-соседа (Владимир Стеклов) и туповатой татарки (Нина Усатова) живет еще и осколок прежней эпохи, бывшая фабрикантка, ныне бессловесная старуха. Женщина мечтает, чтобы сын поехал в Париж, ради этого готова на все, ей приходится спать с чиновником, который при Сталине занимался спортом, а Хрущевым был переброшен на музыку, потому что умел играть на баяне, но главное - для будущего успеха сына необходимо женить на хорошей девушке - то есть не на еврейке. То, что Елена Семеновна (Соломоновна) - сама еврейка, становится понятно задолго до того, как сосед начнет ее шантажировать (с ним ей тоже придется переспать), но трагедия этой женщины именно в том, что испытав на себе, что такое быть еврейкой в России, Елена, как это часто случается с евреями, винит во всем не русских, которые веками убивали ее соплеменников, но самих же евреев, отрекается от семьи, а сыну запрещает жениться на еврейской девушке, и когда он все-таки женится, от отчаяния засовывает голову в духовку. Эпилог с афишей концерта на Красной площади, где фамилия сына-пианиста стоит в одном ряду с Плисецкой и Ростроповичем, по стандартам 90-х еще мог сойти за необходимую зрителям надежду - сегодня он выглядит совершенно неуместным. Но Татьяна Васильева сыграла здесь если не самую лучшую свою, то одну из лучших ролей в кино. Дмитрий Маликов, на тот момент - эстрадная суперзвезда, в роли подающего надежды академического музыканта звезд с неба не хватает, но он был молодым, симпатичным, и в фильме его персонаж смотрится трогательным, а большего может и не требуется. И еще один образ в картине заслуживает внимания - скульптор-нонкорформист в исполнении Станислава Любшина, с которым Елену Семеновну связывают самые, пожалуй, сложные отношения - она служит ему натурщицей, между ними есть явная взаимная человеческая симпатия, да и не без физического влечения, но когда Елена Семеновна вроде бы готова распустить свои завязанные в узел эмоции и приходит в мастерскую, скульптора там уже нет, его работы вывезли как "антисоветчину", а сам он - в больнице с инфарктом.

"Дюба-дюба" я от начала до конца вообще смотрел впервые, хотя, как и для Васильевой в "Увидеть Париж и умереть", для зрелого Олега Меньшикова это одна из лучших киноролей. Его герой учится на сценариста во ВГИКе (авторы сценария фильма - Луцик и Саморядов), но собирается вызволить из заключения девушку, ради чего идет на преступление, связывается с бандитами, сам подвергает пыткам владельца квартиры, которую они ограбили, и все ради того, чтобы освобожденная девушка послала его подальше, хотя он собирался увезти ее в Америку.

Киногерои конца 1980-х-начала 1990-х все стремятся из этой страны свалить - кто в Швецию, кто в Германию, героиня Татьяны Васильевой в фильме Прошкина, хотя там действие и происходит в глубоко советские годы, спит и видит, как бы отправить сына в Париж, а вектор мыслей героя "Дюба-дюба" направлен на США. Но уж если не слишком рефлексирующая "Интердевочка" Тодоровского не особенно прижилась на Западе, то персонажам более сложным и подавно ничего хорошего не светит, все их усилия напрасны и бессмысленны, как припевочка "дюба-дюба", заменяющая слова в песне на иностранном языке.
маски

"Смурфики" реж. Раджа Госнел

Год назад в Брюсселе я не дошел до музея комиксов - и, видимо, зря: мог бы считать себя подготовленным к нашествию бельгийских комикс-персонажей на киноэкраны - вскоре ожидается Тин-Тин, а пока что радуют смурфики. Нет, правда радуют - хотя это и кино для трехлетних детей, но оно с такой душой и так умело в своем формате сделано, что если отбросить предубеждения, удовольствие получишь обязательно - я, во всяком случае, получил больше, чем мог ожидать. Синие гномики, живущие в домиках-грибах, преследуемые злым колдуном, решившим наварить из них волшебного эликсира, и его нервным рыжим котом - сами по себе чудесные, но сюжет фильма связан с их приключениями в современном Нью-Йорке, куда они попадают через портал, открывающийся в ночь Голубой Луны (пока Александр Новиков не стал министром культуры Святой Руси и не запретил "Смурфиков" за пропаганду гомосексуализма, стоит поторопиться в кинотеатры) и поначалу достают ни в чем не повинного маркетолога, разрабатывающего рекламную кампанию для косметической фирмы, но потом маркетолог с беременной женой помогают гномикам победить колдуна и вернуться домой, а сам благодаря им утверждается в новой должности, поскольку реклама с образом Голубой Луны имеет успех. Сказочные персонажи в современной обстановке - ход не новый, но "Смурфики" в этом смысле больше смахивают не на аналогичные полумультяшные диснеевские поделки, а, каким-то удивительным образом, на старые чехословацкие телефильмы - всякий, кто в детстве смотрел "Арабеллу" и "Осьминожек со второго этажа", я думаю, отметит это сходство. В "Смурфиках" нет ложной идейной политкорректности, но при этом нет и агрессии, даже злой колдун - всего лишь нелепый, абсолютно сказочный персонаж, которого без труда побеждают и обводят вокруг пальца, как и полагается в настоящей старой доброй сказке. Хотя смурфики - не фольклорные персонажи, они, как следует из справок в интернете, придуманы бельгийским художником Пейо (Пьером Каллифором) в конце 1950-х.
маски

"Фламенко, фламенко" реж. Карлос Саура

Проект, по форме абсолютно идентичный предыдущим фильмам Сауры этой же серии, в частности, трехлетней давности "Фадос":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1165205.html?nc=3

То есть в павильоне среди нехитрых декораций артисты поют и танцуют, демонстрируя как бы разные грани искусства фламенко: то соло, то ансамбли, то импровизации фортепианного дуэта, то чечетка, то какие-то попытки театрализации вроде того, что танцовщик пробегает позади подсвеченного картонного щита с рисунком и на этот момент превращается в тень... Артисты и особенно артистки по большей части пенсионного возраста, старые грузные тетки - я не знаю, может, они там у себя считаются легендарными фламенщицами, но от этого не легче. И если португальские фадос лично мне хотя бы сами по себе интересны, то испанское фламенко - не особенно, к тому же надоело, много его слишком везде. А поскольку это всего лишь фильм-концерт, где нет никакой, даже формальной идеи, связывающей номера, то трудно придумать занятие более бессмысленное, чем смотреть его последовательно от начала до конца.
маски

"Уйти нельзя остаться" В.Аллена, реж. Тимофей Сополев

Вуди Аллен считается и сам себя считает автором не каких-нибудь бульварных и развлекательных комедий "на потребу", а наследником Чехова и Бергмана (в интервью своих он прямо об этом говорит), однако к чему приводят попытки работать с его драматургией как с материалом для технически и интеллектуально навороченного театрального высказывания, можно было не так давно убедиться на печальном примере проекта "Риверсайд драйв". "Уйти нельзя остаться" демонстрирует противоположный подход, благо это антреприза, и спектакль - в полном смысле соответствует категории "антрепризная комедия", хотя и вполне качественный продукт при том. Такие не портят и репертуары стационарных театров - в "Современнике" идет отдаленно похожий по сюжету и абсолютно идентичный по постановочному решению "Бог резни" Ясмины Реза, на сценах МХТ и Сатиры, театра им. А.Пушкина и Е.Вахтангова, других академических площадках - продукции этого сорта (не самого последнего, далеко не самого) - полно. Пожалуй, антрепризный "Уйти нельзя остаться" еще и даст многим из аналогичных образцов фору. И не качеством пьесы - это банальная, не лишенная местами остроумия, но все-таки натужная в своей афористичности комедия отношений: женщина-психоаналитик узнает, что ее муж изменяет ей с лучшей подругой, однако подруга к своему ужасу выясняет, что от жены тот уходит не к ней, а к другой, к нервной пациентке своей супруги - коллизию с многоходовой супружеской изменой Вуди Аллен осложняет страхом героев перед старостью и неизбежной смертью, поскольку обманутый муж только что отвез родного отца в богадельню. Разыгрывается это дело в хайтековых, весьма приличных на вид (не две картонки со стулом посередине) декорациях и очень достойными исполнителями. Мария Машкова, которая мне вообще очень нравится и в театральных, и в киноролях, тут задает тон, мужа-обманщика играет Максим Виторган, подругу-обманщицу - Елена Шевченко, обманутого мужа - Алексей Кортнев, нервную девочку - Полина Лазарева, и каждая роль режиссерски выстроена, ансамбль за несколько месяцев, что спектакль прокатывают, сложился практически безупречный. Не в упрек, а справедливости ради стоит только оговорить, что этот тип театра лично я определяю для себя как эстрадный, а не драматический - но ничего оскорбительно под этим не подразумеваю, разве что в том, что я называю эстрадным театром, есть все-таки и более интересные, оригинальные, заслуживающие первоочередного внимания вещи (ну например, "Упражнения в прекрасном" Шамирова), а "Уйти нельзя остаться" - достойный середняк, не больше и не меньше.
маски

"Дети шпионов 4 Д" реж. Роберт Родригез

Предыдущие "Дети шпионов" были "первой ласточкой" формата 3Д - на самом деле не совсем первой, если строго технически, но именно они, и это факт, открыли, причем сильно задолго до массового внедрения, этот аттракцион, хотя к тому моменту еще ни зрители, ни кинотеатры (московские, во всяком случае) к этому готовы не были. При том что само по себе кино никакого интереса не вызывало - рядом с "Детьми шпионов-3" и "Приключения Шаркбоя и Лавы" смотрелись не в пример живее, да и сейчас смотрятся (тем более, что мальчик-акула вырос в настоящего оборотня и теперь им восхищаются стар и млад). "Дети шпионов-4" как кино в узком смысле пожалуй что и поинтереснее предыдущих серий, ну позанимательней и повеселей уж точно, и злодей здесь собирается ни много ни мало украсть у людей время и остановить его, чтобы самому вернуться в прошлое. Правда, злодеем оказывается глава шпионской сети, который, видите ли, рано потерял отца и мечтал снова его обрести - но для кинокомикса подобные повороты сюжета в порядке вещей. Несколько менее простительны другие моменты - может, я пропустил что, но для меня осталось загадкой, где так долго был прежний мальчик-шпион, превратившийся в мордатого и неинтересного парня: он возникает ближе к концу, говорит сестре, что был на особом задании - и все. То есть в четвертых "Шпионах" уже и дети другие, и родители. Сеструха из прежней парочки теперь сама - взрослый агент, а ее тетя уходит в отставку, родив малышку, но двое детей ее мужа-телеведущего от прежнего брака, и особенно девочка, принять ее не готовы. Однако в совместной борьбе против маминого начальника, обернувшегося суперзлодеем, семья, несмотря на отсутствие кровно-родственных связей между поколениями, сплачивается и закаляется. Все это, впрочем, придумано больше для проформы, а главный прикол нового проекта сводится к ароматической карточке, которую нужно тереть, когда на экране появляются соответствующие цифры. Предупрежденный, что к чему, я карточку просто не брал - прикол вполне в духе "продвинутого экспериментатора" Родригеса, но уж больно дешевый, тем более, что пахнет там либо разными сортами конфет, либо дерьмом, и только в первой половине фильма, а дальше, когда начинается экшн, про карточку уже и сам режиссер забывает, не говоря о зрителях.