August 13th, 2011

маски

"Два дня" реж. Авдотья Смирнова ("Окно в Европу")

Авдотья Андреевна со столь убедительно разыгранным прямодушием предупредила, что все сделала, дабы зрителю смотреть фильм было легко и приятно, что за такую простоту душевную ей можно было простить даже грим, который больше подошел бы резиновой женщине, а не живому классику русской кинодраматургии. Кино действительно смотрится легко и приятно, и настолько органично балансирует на грани мелодрамы и памфлета, выруливая к финалу в плоскость откровенно сказочную, что придирки вроде "да это просто кинематографическая антреприза" я бы отвел как несостоятельные, хотя они звучат и имеют право на существование. В "Двух днях" Смирновой удалось то, что не удалось совсем в "Связи" и лишь частично - в "Отцах и детях": та самая "легкость" интонаций, когда на всякий пафос находится двойная доза иронии и самоиронии. Не знаю официального взгляда Смирновой на сей счет, но очевидно, что "Два дня" придуманы и сделаны отчасти в продолжение, отчасти в иронично-пародийной полемике и с "Темой" Глеба Панфилова, и с "Юрьевым днем" Кирилла Серебренникова, где захолустный провинциальный музей уже представал топосом маргинальным, мифологическим, сакральным, а визит туда человека из другого мира, из столицы (как водится в российской традиции, вечно "бездуховной") вел к преображению, полному или частичному, окончательному или временному. Только в "Юрьевом дне" героиня Ксения Раппопорт сама, вслед за сыном, "растворялась в воздухе родины", а в "Двух днях" она - часть этого воздуха. В прекраснодушной и нескладной, "неотмирной" Маше, научной сотруднице и замдиректора по науке мемориального музея-усадьбы писателя Щегловитова есть что-то от довлатовской Авроры из "Заповедника", впрочем, это обобщенный тип русской интеллигентки, обманутой мужчинами и беззаветно служащей культуре в обнимку с козой за поломанным забором. Если Ксения Раппопорт - истинное лицо русской духовности, то Федор Бондарчук так же идеально попадает в типаж столичного жлоба, причем не столько как актер, сколько как персонаж, которым является в большей степени, чем актером, режиссером и продюсером. В общем, "бракосочетание Рая и Ада" состоялось. Замминистра Петр Дроздов приехал в музей вместе с губернатором-казнокрадом (Борис Каморзин), запил там и загулял, в результате ему открылись бездны духовности и возникла пламенная страсть к научной сотруднице музея, пока губернатора держали в заложниках рабочие обанкротившегося завода, после чего замминистра бросил свою циничную невесту, уволился из министерства, сам стал губернаторов и вернулся в музей уже с предложением руки и сердца. Все это и само по себе смешно, а в деталях - еще смешнее, и как замминистра с похмелюги ищет дерево, под которым поссать, а под каждым стволом - мемориальная табличка, и особенно его пьяный сон, в котором он, одетый по моде 19 века, скачет на лошади, а потом является Раппапорт в бальном платье и говорит: "Тебе Путин звонил". Но кроме шуток - как ни странно, на чиновников сатирических памфлетов разного качества снято немало, а вот на интеллигентов - что-то навскидку и не припомню. А в "Двух днях" все-таки не просто "бедный гений в мозгах застучался" у заезжего хлыща, а как-то быстро, после пары рюмок буквально выясняется, что большой разницы, пропасти между теми и другими нет. Хотя все-таки есть, но это уже за рамками жанра и за рамками фильма, только в диалоге на финальных титрах, во время которых публику заранее просили не хлопать - а все равно хлопали.
маски

"Сибирь. Монамур" реж. Слава Росс ("Окно в Европу")

Монамур - поселок в сибирской тайге, где живет старый дед с внуком. Мать мальчика неизвестно где, отец тоже, то есть известно, что его убили по пьяни, но мальчик верит, что папа вернется. А дед верит только в Бога и заставляет внука учить молитвы, и когда пара злобных мародеров похищают из их хижины икону, ее заменяет карандашный рисунок мальчика с изображением боженьки в лучах восходящего солнца. У мальчика есть родня в городке, но главу семейства загрызли и съели одичавшие собаки-людоеды, которые рыщут по тайге. Второй сюжетный план фильма связан с воинской частью, где служит переведенный с Кавказа офицер и под его началом желторотый солдатик. У них задание - привезти для полковника проститутку из города, но поскольку они добрые, то солдатик, порвав трусы, куда мамка зашила деньги, выкупает девицу у "хозяйки", а поскольку они при этом еще и мужчины, офицер дорогой ее насилует, солдатик готов его за это пристрелить, но им ведь вместе еще от полковника девушку защищать. Полковник в исполнеии обычно такого благостного Сергея Пускепалиса - один из немногих безусловных злодеев в этом кино, даже у мародеров-уголовников сквозь звериную шкуру что-то просвечивает: мародер - тоже в прошлом сирота, и мог бы убить деда с мальчиком - но только ограбил и деда поколотил, впрочем, вдова съеденного собаками мужика все равно потом мародера пристрелила. Все они так или иначе пересекаются в таежных тупиках, так что непонятно, куда идут и зачем, и надежда, которую пытается искусственно придать режиссер существованию своих персонажей, этим персонажам не нужна, им бы до утра живыми дотянуть - и то ладно. А роль деда, хранителя таежной духовности, исполняет Петр Зайченко - главное на нынешнем выборгском фестивале лицо, поскольку снимался в двух конкурсных фильмах и еще, оказывается, в "юбилейном" абдрашитовском "Плюмбуме", правда, там его в компании других оперативников никто так и не узнал. А в "Монамуре" его, как и некоторых других, тоже собаки-людоеды порвали - но все-таки не насмерть. Надежда на то, что в людоедах проснется что-то человеческое - обязательная, фундаментальная черта новорусского кино, и даже в таких, казалось бы, жестоких картинах, как "Сибирь. Монамур", она становится определяющей. Только здесь она доведена до логического завершения: на протяжении фильма мальчик, начитавшись Джека Лондона, прикармливает пса-людоеда, нарекает его Клыком, тот со стаей съедает их с дедом последнюю козу и дед готов Клыка пристрелить, но мальчик верит, что Клык будет хозяйской собакой, и в финале пес действительно бежит за машиной, которая везет мальчика и его раненого другами псами деда. Ну, может, по отношению к четвероногим людоедам надежда на их нравственное самоусовершенствование и уместна, а на двуногих лучше не рассчитывать.
маски

"Три дня с придурком" реж. Алексей Козлов ("Окно в Европу")

От нечего делать и отчасти из мазохизма смотрел новую "семейную" комедию. "Семейность" ее заключается в том, что мама с папой-бизнесменом (Мария Порошина и Ярослав Бойко) полетели на корпоративный банкет по случаю того, что 12-я, если верить злобной даме в черном (Ольга Ломоносова) жена президента компании (Борис Смолкин) беременна мальчиком, а предыдущие рожали девочек, после чего президент с ними разводился. А двух шкодливых пацанов родители отправляют в деревню на птицеферму к дальнему родственнику дяде Ване (Даниил Спиваковский). Естественно, детишки сначала строят козни своему попечителю, считают его вампиром, а старуху-соседку - ведьмой-людоедкой, а у дяди Вани и без детей хватает трудностей: он безнадежно влюблен в замужнюю женщину Соню (Юлия Галкина), и ее муж, бывший милиционер на инвалидности (вездесущий Михаил Ефремов) ревнует и стреляет. Но дядя Ване не теряет надежды, поскльку Соня пообещала подарить свою любовь, если зацветет 325-летний мертвый дуб, и тот ни с того ни с сего действительно зацвел. Самое печальное в этой комедии - дети не задались совсем и даже их убогие, неостроумные шкоды в фильме присутствуют где-то на периферии, тогда как еще более убогие, но вполне взрослые эротические томления дяди Вани, Сони и ее мужа выходят на первый план. Родители возвращаются, поскольку дети - святое, и руководствуясь этим принципом президент компании выдает им свой авиатранспорт, а над деревней их сбрасывают с парашютом, чего раньше они никогда не делали. У меня возникла в связи с этим идея, что можно делать с создателями подобных картин.
маски

"Жила-была одна баба" реж. Андрей Смирнов ("Окно в Европу")

Смирнов оговаривает в титрах, что при работе над сценарием использовал мотивы из произведений Бунина, Дурылина и Пришвина. Трудно проследить, какие и откуда конкретно, но сюжет мне, честно говоря, больше напомнил "Холодную гору" Энтони Мингеллы: тоже судьба женщины в контексте гражданской войны, только американской - и только прилично, без интеллигентских завихрений, сделанная. Я от Оли Галицкой слышал хороший отзыв про "Одну бабу", и хотя прежние фильмы Смирнова не люблю - ни один из виденных - а по поводу того, что может снять человек, впервые за тридцать с лишним лет возвращающийся в игровое кино как режиссер... Но дела обстоят намного хуже, чем можно было ожидать.

Я еще на обсуждении первого фильма Сергея Говорухина "Никто кроме нас" в студии у Гордона был шокирован - а меня трудно уже чем-то удивить - когда в защиту Говорухина стал выступать военный обозреватель "Новой газеты" Вячеслав Измайлов. Казалось бы, что общего между интеллигентом-правозащитником и фашиствующим душегубом? А они - из одной банды, оказывается! Интеллигенты смеются над православием Михалкова, но "Жила-была одна баба" - это то же самое "Рука всевышнего отечество спасла", что и "УС-2", и тоже на два с половиной часа, только хуже сделанная, еще более рыхлая драматургически и более претенциозная в плане изобразительных метафор. Героиня фильма Варвара в 1909 году без любви была выдана замуж за мужика, который ее не хотел. Зато ее хотел свекор, и она так от него отбивалась, что убила его насмерть, после чего с мужем им пришлось отселиться на хутор. Потом ее изнасиловали на дороге, и он ее сразу захотел - так Варвара родила первого ребенка. Пока Варвара ходила на богомолье и слушала байки про Китеж-град, муж напился и сжег хутор. Пошла Варвара скитаться и побираться, война да революция, и вот уж незабываемый 1919-й, вторая серия, с продразверсткой и злодеями-"куманистами". И снова-здорово - насильничают, забирают хлеб и скот, встретила баба мужика хорошего, полюбила, пусть чужого, женатого - так и его расстреляли.

Слепая, тупая ненависть интеллигента к коммунистам, благодаря которым эта, современная разновидность интеллигенции и сформировалась (все нынешние либералы-правозащитники - внучата репрессированных Сталиным евреев-большевиков, а то и не репрессированных, зажившихся не по заслугам), меня, в отлиие от Елены Драпеко, сидевшей через два кресла от меня, скорее умиляет, чем раздражает - ну так мыслят интеллигенты, что с них взять. Но еще более упертая убежденность в том, что в народе дремлют животворные силы, а "куманисты" пришли и снасильничамли - вот это у меня в голове никак не укладывается. Разница в том, что у Михалкова "куманисты" и православные отождествляются (так образуется идеология коммуно-православного фашизма), а у Смирнова - противопоставляются. Однако нравственность "православных землепашцев" не подвергается сама по себе никакой ревизии, напротив, поднимается на стяг. Вот и выходит, что копни поглубже либерального интеллигента-правозащитника - ан окажется, что он патриотичнее Говорухина и православнее Михалкова. Ну мыслимое ли дело, чтоб даже у Михалкова титры церковнославянским шрифтом пускали - а у Смирнова знай поминают про Китеж-град: мол, под водой он, совсем скрылся, но приложи ухо к берегу - а колокола-то так и гудут...

А уж до чего "Одна баба" - скучная, особенно первая, "дореволюционная" серия - передать не могу, "Утомленных солнцем" хоть смотреть можно, где посмеешься, где поплюешься, но не засыпаешь, а на "Бабе" я поначалу задремал. Потому как историю России-матушки Андрей Сергеевич осмысляет эпически, через ритуалы, через молитвы, - официального православия, "народного православия" и откровенного язычества (Варвара ходит к какой-то ведунье...), как это бывало у Тарковского, у Параджанова. В общем, полный набор всего того, что я ненавижу и не переношу в кино, в "Одной бабе" присутствует. А того, что я в кино люблю, и следа не нашел - никакой души живой.