August 12th, 2011

маски

"Дом" реж. Олег Погодин ("Окно в Европу")

Полтора часа режиссер живописует трагедию распада патриархальной семьи - без откровений, но культурно и даже по-своему глубоко. Во всяком случае семью Шамановых он не идеализирует: дед, которому буквально сто лет в обед, когда-то расстреливал пачками кулаков в овраге, старший внук его (Сергей Гармаш) - бандит, одна внучка (Екатерина Редникова) - гуляет от мужа-рохли и незадавшегося ученого (Глеб Подгородинский), другая (Екатерина Дмитриева - открытие фильма) замужем за евреем-телеведущим (Александр Назаров), средний внук (Владимир Епифанцев) мечтает пойти по стопам старшего брата, а младший (Иван Добронравов) спит и видит, куда бы свалить из этого дома. Родители их (Богдан Ступка и Лариса Малеванная) вроде приличные люди, но воспитывает детей патриарх исключительно зуботычинами и окриками, а толку чуть. Кроме того, у столетнего старика есть еще один сын, бывший горкомовец-аппаратчик, демагог и лодырь (Петр Зайченко) с женой-дурой, работающей в системе образования. Весь фильм идет охота на волков - в начале братья убивают волка и затем гоняются за волчицей, которая собирается мстить. Дом Шамановых - это тоже волчье логово, но все-таки его разрушение поначалу воспринимается как драма о крушении устоев и традиции. В последние полчаса фильм неожиданно превращается даже не в боевик, но в вестерн: за старшеньким, за бандюком, заявляется бригада киллеров, и они истребляют всех Шамановых, кроме самых младших, правнуков, уехавших на речку купаться. Причем именно эти полчаса мне больше всего понравились, только вот еврея замочили ни за что ни про что, он уже расплевался с Шамановыми, обозвал их не без оснований животными и пошел с вещами восвояси, пуля нагнала его дорогой, и детей пощадили напрасно - истребляя этот догвилль, начинать надо было именно с малолеток, под корень чтобы извести волчью стаю. А уж развязка, когда спасшийся было бандюк выходит навстречу волчице, и ту убивает бывшая любовница бандюка, а потом стреляет и в него, чтобы отомстить за потерянного когда-то ребенка и свое бездетную женскую долю, и столетний дед, выезжающий навстречу киллерам в инвалидном кресле с коробкой подожженного динамита - просто прелесть. Вот надрыв и всяческую "духовность" в первой половине я бы куда-то припрятал, прикрыл, а то неприлично получается, вроде единый сюжет - а стилистически распадается на два совершенно разных фильма, неравноценных, и сравнение семейной драмы с черной комедией, увы, оказывается не в пользу первой.


После "Дома" пошел на Рыночную площадь смотреть вгиковские короткометражки, но выдержал на холоде только две, не досидев до "Дотянуться до мамы", которую мне хвалили. Посмотрел "Татру" Глазачева и другого парня, фамилии которого не запомнил - симпатичный молодежный опус про журналиста, которому на голову навязывается девушка Аня, за которую он страдает, не получая ничего взамен, и с посвящением в финале "девушке Ане, которая там не и не дала" (звучит особенно трогательно, учитывая, что авторов у картины двое - Аня, видимо, обоим не дала) и "Ноу проблем" Марии Агранович с очень любопытным Гришей Гандлевским в роли гламурно-мажорного парня, которому море по колено, а он влюбляется в девушку и сам не сразу понимает, что произошло, думает, что нет проблем, что она одна из многих, а по сути пропадает, пока девушка не хочет его видеть и знать - изощренная визуально, но банальная, пропагандирующая в общепринятом нне духе "истинные ценности" и бичующая гламур, золотую молодежь и всяческую бездуховность.
маски

"Охотник" реж. Бакур Бакурадзе ("Окно в Европу")

Мне снова вспомнился советский анекдот про то, как в редакции "Правды" придумывали подпись к фоторепортажу о посещении Хрущевым свинофермы. Перебрали массу вариантов: "Товарищ Хрущев среди свиней", "Свиньи вокруг товарища Хрущева"... Остановились на варианте: "Третий слева - товарищ Хрущев". В "Охотнике" Бакурадзе нет Хрущева (в отличие, например, от прошкинского "Чуда"), но в остальном все в полном соответствии с анекдотом про свиноферму. Главный герой фильма разводит домашних свиней, а в свободное от работы время охотится на диких кабанов. Про свиней в этом фильме можно узнать все - как поросята сосут молоко, как забивают хряка, как его режут, опаливают тушу - братья Дарденны со своим вниманием к деталям плотницкого дела в "Сыне" просто отдыхают. Про людей известно гораздо меньше. У фермера есть сын Коля, и мальчик, что неудивительно, очень любит животных - он даже вызволяет из неволи енотов, которых собирались пустить на шапки (да, помимо свиней, в фильме немало места уделено также и енотам). Моментами фермер встречается с женщиной, получившей три года колонии-поселения за убийство, но отбыв срок, женщина собирается возвращаться домой. Собственно говоря, фильм состоит из чередования эпизодов охоты, свиноводства, секса и детских забав вроде опять-таки рыбной ловли или чего-то подобного. Говорят у Бакурадзе, как и прежде, редко и тихо, в серьезном, глубоком, авторском и фестивальном некоммерческом, не на потребу быдла рассчитаном кинематографе только так и можно говорить. Действуют и того меньше - чтобы стало ясно: время не дает режиссерам героев, способных на поступок. Но если "Шультес" был фильмом про Москву и Москва была фактически основным его действующим лицом, то в "Охотнике" только люди и свиньи - да поди еще отличи, где кто. Впрочем, если больше двух часов кряду (а "Охотник" длится 124 минуты) глядеть, скажем, в потолок, то начиная с какого-то момента при желании и небольшом усилии воли начнешь различать на побелке и оттенки цвета, и своеобразную композицию, а если еще чуть поднапрячься, то уловишь и своеобразный ритм повествования - ну разве что времени для этого понадобиться не два часа, а чуть побольше, но ведь оно стоит того! Вглядываться столь же пристально в "Охотника", признаться, мне было неохота, да и ловить там, похоже, нечего. Но и особых усилий воли мне это не стоило - я расслабился и смотрел на экран, как смотрел бы в потолок, только не пытался увидеть там узоров, которых нет и о которых никто не позаботился. А про то, как такие фильмы устроены, про их ритм, про драматургические особенности - я, к счастью, знаю достаточно, чтобы не возмущаться, но и не ожидать, обхватив голову двумя руками, озарения. И все-таки сюрприз режиссер для публики припас - часа примерно через полтора после начала фермер с сыном оказываются у монумента, посвященного Александру Матросову, и крошка сын спрашивает: "А что такое Советский Союз". И вот в этот момент истины уходят прочь всякие сомнения, что Бакурадзе всего лишь шарлатан и спекулирует на расхожих артхаусных штампах - нет, как всякого большого русского художника, Бакурадзе волнует судьба России, ее прошлое и будущее, ее народ и его трудная жизнь, полная страданий, но и духовных высот, обретаемых через страдания. А свиньи - всего лишь повод.
маски

"Земля людей" реж. Сергей Говорухин ("Окно в Европу")

Поскольку меня с утра уже прилюдно обозвали интеллектуалом, да вдогонку еще и упрекнули в пристрастии к маньеризму, мне про фильм Говорухина-младшего промолчать бы от греха подальше. И я бы, видит Бог, сдержался - ну мало ли, в конце концов, снимается высокодуховной похабщины без всякой оглядки на художественный вкус, форму, стиль, здравый смысл, на крайний случай. Но Сергей Говорухин - случай даже на общем фоне особый. В чем-то заслуживающий, пожалуй, восхищения, поскольку все остальные, от Михалкова и Хотиненко до натасканных ими вгиковцев все же подспудно ощущают свою ущербность и пытаются ее прикрыть какими-нибудь фиговыми листками - либо формалистскими наворотами, либо фальшивой, надуманной, показушной, но все-таки сложностью мысли. Говорухин-джуниор всяких комплексов лишен начисто, его произведения хромают по части художественной формы, но в плане идейном режиссер крепко стоит на ногах. Такой точности, такой конкретики в вопросах, что есть добро и что есть зло, что такое хорошо и что такое плохо, не найти больше ни у кого. Сергей Говорухин точно знает и наглядно показывает: афиши "Июльского дождя" и "Двадцати дней без войны" на стенах свидетельствуют о правильном жизненном выборе, натюрморты с цветочками - об ошибочном; селедка - это знак духовности, а устрицы - бездуховности; водка - духовнее, чем коньяк; Белое море - хорошо, Красное - плохо; ну и, само собой, эталон бескорыстия в мире подлом и продажном - это когда случайная попутчица по купе отдается после стопки коньяка (это, кстати, единственный случай, когда коньяк работает на духовность лучше, чем водка, во всех остальных случаях водка предпочтительнее). История главных героев "Земли людей", снятой Говорухиным по собственной повести "Мутный материк" двадцатилетней давности, начинается как раз в купе, со случайной встречи и стопки коньяка, а продолжается в московской квартире с видом на набережную. Он - писатель, она - актриса, попали они в круговорот. Когда-то он учился во ВГИКе, но его поперли, потому что врезал какому-то негодяю - неизвестно какому, неизвестно за что, но такой герой, которого играет артист Алексей Ратников, если врезал - значит, точно негодяю. Вообще моральное преимущество, которое авансом выдает Говорухин своим персонажам, наделяет их правом на все. Они так остро и так безапелляционно переживают чувство собственного нравственного превосходства над окружающими, что считают себя вправе тормозить трамвай на улице, где нет остановки, и в неурочный час, когда трамваи идут в депо, или вызывать с вахты театра худрука, чтобы вышел и сходу прослушал бывшую актрису провинциального кружка на предмет ее поступления в труппу, и когда Марк Дмитриевич не выходит, его упрекают, ни много ни мало, в отсутствии такта. У героя уже новая женщина - но он ставит в вину своей прежней вгиковской подружке - не за того ты, мол, курва этакая, вышла замуж, супруг-то твой - в министерстве работает, что-то с энергетикой, ну стало быть, ясное дело, подонок и ничтожество, настоящие-то мужики - они на севере шоферят. Тут есть, на первый взгляд, небольшое несходство, поскольку "настоящие" люди у Говорухина, конечно, приезжают с севера, но все-таки чтобы покорить бездуховную зажравшуюся Москву: один хочет печататься снимать, другая - играть на сцене и работать в кино. Не хотят печатать, не берут играть - дураки и козлы, значит, и никак иначе. Но в том-то их преимущество и состоит, что пройдя через искушения, они понимают: не надо им этого, не для них тут земля, не для людей. Продюсер-хам и по некоторым, не слишком выпячиваемым признакам - гомосексуалист (его, кстати, играет Сергей Шнырев - альтер-эго Говорухина в его предыдущем игровом фильме "Никто, кроме нас") требует, чтобы герой внес изменения в свой сценарный замысел о мальчике-северянине и его деде-шамане, тогда героиня сыграет в нем главную женскую роль, медсестры, трогательно рассказывающей про цирк. Но понятно заранее - не внесет и не сыграет, потому как негоже настоящим людям опускаться до уровня московских евреев и гомосексуалистов. Придуманный сюжет несостоявшегося фильма и события, связанные с главным героем, развиваются параллельно, смыкаясь в момент, когда умирает старый шаман, а незадачливого кинематографиста пыряют ножом выпрыгнувшие из крутой тачки пьяные бандиты. После этого на заключительных титрах звучит песня про солнечного зайчика - "Я мечтала о морях и кораллах", которую когда-то в фильме Натансона пела под гитару героиня Дорониной. Героиня Анны Тараторкиной в фильме Говорухина тоже много поет под гитару, в том числе и на говорухинские вирши: гитарная песня - еще один признак высокой духовности, как и шашлык, вымоченный в молоке, а если в вине - это уже компромисс с миром пошлости, гламура и чистогана, у Говорухина с этим строго, не забалуешь. Хотя именно дядя Валя в исполнении самого Сергея Говорухина и шашлык вымачивает в вине, и вместо высокохудожественного кино снимает что-то про бычью сперму - но строго для узкого круга специалистов, "дебилов не плодит", то есть в чем-то главном на поводу у общества потребления не идет и не пойдет никогда. Вот с шаманом и его внуком он, правда, малость запоздал - магический реализм уже осваивают другие, Федорченко с "Овсянками" некстати подсуетился и растрогал самого Тарантино. У Говорухина тоже есть ударные моменты - например, когда шаман говорит внуку, который нашел замерзшего человека в снежной пустыне: "Встань и тащи!" - ан поздно, у Федорченко уже было "веретеницу везем", не перекроешь, да и Тарантино слез не напасется над всякой малой народностью России рыдать, да еще вымышленной. Но что Говорухину какой-то Тарантино, он же для людей снимает, а не для тарантин. А люди - не в Венеции и не в Москве, на севере - вот где настоящие люди живут. Почему-то вот только все такие, как Говорухин, радетели за настоящих людей, предпочитают московские квартиры с видом на набережную. Да еще жалуются, как героя фильма, что небоскребов понастроили и вид из окна перекрыли. Ну может, если им совсем невмоготу, помочь им как-то - собрать и отправить всех вместе с мутного материка туда, где все настоящее, а не на продажу, поближе, значит, к людям
маски

"Четыре дня в мае" реж. Ахим фон Боррис ("Окно в Европу")

Вот уж никогда не подумал бы, что это будет единственный на этом фестивале (ну во всяком случае пока) фильм, которому лично мне захочется аплодировать: конец Второй мировой войны, Северная Германия, русский отряд в немецком детском доме, сопродюсер Алексей Гуськов и он же в главной роли - все это вызывало у меня большие сомнения. Сразу по поводу Гуськова-актера - это его исключительная исполнительская удача, роль капитана разведотряда по прозвищу Горыныч, который за время войны дважды побывал в штрафбате и дважды выживал, потерял семью, но не совесть, сыграна им безупречно, в типаж он попал как в яблочко. С актерами в "Четырех днях" вообще все на редкость удачно сошлось, и с подростком, играющем 13-летнего сироту, не готовому до последнего сложить оружие перед русскими захватчиками, и с российской стороны - Григорий Добрыгин в роли недоучившегося студента консерватории, успевающего влюбиться напоследок в немецкую девушку, и Андрей Мерзликин - его персонаж самый "отрицательный" из "положительных", он в отряде Горыныча - новый человек, и пытается устанавливать собственные порядки. Но меня совершенно поразила взвешенность, с которой все в этой истории продумано. Отряд занимает здание приюта для девочек, хозяйка которого - немка, чей отец бежал после революции из Петербурга, поэтому она кое-как говорит по-русски, и ее племянник-подросток благодаря ей тоже немножко. На берегу - вдесятеро больше немцев, но те уже не хотят воевать, их единственное желание - переправиться в Данию и сдаться там англичанам, который хоть и враги, а все-таки людям. Но русским нужны новые рабы - прежних они извели еще до того, как развязали войну, и у отряда четкое задание: взять немцев в плен. Однако подкрепление им в течение четырех дней не дают. Зато когда пьяный по случаю объявления капитуляции красный командир собирается изнасиловать немку, а Горыныч ему мешает, находится и подкрепление, и танки прибывают - короче говоря, уже после "победы" русских убивают свои же русские, причем немцы приходят на защиту своих детей и вместе с Горынычем и его ребятами противостоят тем, кого мальчик-подросток называет "плохими русскими", и тоже погибают, лишний раз напоминая: хороший русский - мертвый русский. Тот же мотив в полузапрещенной "Риорите" Петра Тодоровского звучит, конечно, более остро, и если б не ветеранский статус Петра Ефимовича, православные фашисты сожрали бы его с говном - но увы, "Риорита" в художественном отношении не задалась, смелый и честный на уровне замысла фильм вышел по результату крайне слабым, если не сказать определеннее. Что вдвойне приятно, "Четыре дня в мае" - необычайно сильное кино, не претендующее на открытия и откровения, но сделанное настолько крепко, что, положа руку на сердце, не слишком достоверная на первый взгляд история (начиная с того, что русским ничего не стоило походя пристрелить ребенка, даже без оружия и не в военной форме, а уж подростка с автоматом и нацистскими нашивками пощадить, ограничившись ударом кулака по лицу - такого, разумеется, быть не могло, но фильм с этого начинается и остается принять этот момент в качестве сюжетной условности) выглядит на экране абсолютно убедительной в каждой детали. А эпизод, когда Горыныч проговаривается мальчику о том, как погиб его собственный сын - по-настоящему пронзительный. Для такого рода картины - вполне коммерческой, мейнстримовской, "зрительской" и не рассчитанной на провокацию художественную или идеологическую - "Четыре дня сделаны" необкновенно тонко, с большим вкусом. К примеру, кульминационный эпизод, когда орда русских танкистов нападает на детдом, защищаемой ребятами Горыныча при поддержки немцев, решен как камерный, показан через ощущения, которые испытывает запертый в подвале подросток, над чьей головой дрожит от взрывов потолок, а в руках нервно бегает крысеныш. Но дело даже не в том, что кино увлекательное и способно расстрогать, хотя уже немало. Оно при всем том очень честное, и не только потому, что русские захватчики в фильме охвачены жаждой насилия и убийства - такое можно найти даже в советской военной литературе и фильмографии, взять хотя бы "Берег" Юрия Бондарева и его неплохую экранизацию, и кстати говоря, основной сюжетный мотив "Берега" - любовь русского военного-интеллигента к немецкой девушки - присутствует в "Четырех днях" как побочный. В связи с фильмом Ахима фон Борриса обязательно стоит вспомнить михалковскую "Цитадель" в свете вопроса, как и за счет чего русские выиграли свою войну, и не только в связи с образом грызуна, играющим в "Четырх днях" не столь значимую роль, как в "Утомленных солнцем-3". Только в "Четырех днях" русские прикрываются от немцев все-таки чужими, немецкими детьми, а в "Цитадели" они гонят на амбразуру своих же безоружных с голыми палками - но для немецкого режиссера это было бы слишком радикально, слишком "русофобски", европейцу трудно понять, что можно дойти до такой скотской жестокости, а для Михалкова - нормально, пошли с палками, мышка хвостиком махнула - и сим победиши.