August 4th, 2011

маски

удивительные путешествия _Арлекин'а_ с дикими гусями. Часть 1. Шведский стол

Уже в Латвии - то есть еще в Латвии - я понял две вещи: во-первых, в Латвии мне так хорошо (без дураков - это единственное место в мире, где мне хорошо, и единственная из известных мне стран, где я мог бы жить, помимо Москвы), что уезжать из нее куда-то, кроме как домой, да еще тратиться при этом - чистое безумие; и во-вторых, если уж все-таки ехать - то надо было тщательнее продумать все, просчитать, разведать. Но когда я это понял, было поздно, потрачено много денег и времени (денег - моих, времени - не только). До посадки в самолет дела шли как по маслу - меня довезли до аэропорта, проследили, чтобы я не запутался при регистрации (в Рижском аэропорту настолько трудно запутаться, что даже я бы справился - но до сих пор я никогда в жизни не летал внутришенгенскими рейсами без прохождения паспортного контроля), ну разве что за пять минут до посадки поменяли номер выхода - фигня, я без посторонней помощи моментально сориентировался. Закончилась Латвия - и начались мои мучения.

Экономная компания Raynaer продает дешевые билеты - но учитывая, что она за них предлагает, от путешествия остается чувство, что тебя средь бела дня раздели в людном месте и отобрали исподнее, да еще и поглумились. У самолета аж крылья трясутся когда летит, но это ладно, может, так и надо. Что совершенно непереносимо - дети, в таких количествах, что сбрасывай их с борта, он облегчился бы наполовину, орут, стучат, и откуда их столько выползло. И самое ужасное - автобус от аэропорта до города. Он едет дольше, чем летит самолет от Риги до Стокгольма, а учитывая разницу времени в час, то есть местное время вылета совпадает с местным временем прилета, это просто уму непостижимо: мало того, что телепаешься на автобусе полтора часа, да ведь еще и платишь втридорога впридачу к якобы дешевому авиабилету. А я еще и настолько расслабился в Юрмале, прожив неделю на всем готовом, что сдуру купил билет на автобус туда-обратно, и уже в пути только сообразил, что дальше-то я лечу из другого аэропорта!

Допустим, билет на автобус мне на бас-стейшн поменяли. Причем хитрым способом - по новомодной высокотехнологичной западной методе ты сначала выбиваешь талончик с номером в очереди, потом тебе вызывают по электронному табло, проводят платеж через операционную систему - и все это только для того, чтобы в результате кассирша шариковой ручкой зачеркнула на распечатке одно название и от руки дописала другое: ну надо же, до чего техника дошла! При этом билет до аэропорта Арланда стоит дешевле на пять крон, чем от Скавста, то есть пять крон моих кровных плакали, но уж я так рад был, что всего пять, а не сто двадцать пять, что мигом успокоился.

Следующий пункт обвинительного заключения - отель. Который мне с самого начала показался недешевым, а по факту проживания в нем - безбожно дорогим. Мне достался номер на первом этаже без окна, в котором любой Карлсон просто повесился бы от тоски, хорошо еще, что я не из таких. Завтраки убогие - даже омлета не было. И расположение - в тихом, уютном районе, где, наверное, хорошо прожить всю жизнь, вырастить детей и состариться, но куда приехать на три дня, чтобы по максимуму охватить стокгольмскую жизнь - крайне неудобно. Впрочем, до Гамла Стана, старого города - двадцать минут пешком, тут реклама не обманывала.

Что стало для меня полным сюрпризом - новость о проходящем в Стокгольме в эти самые дни гей-прайде. Я и знать не знал, пока не приехал, что здесь такие дела творятся. У меня к гей-активити отношение двоякое - я считаю, что лишний раз дернуть за хвост православного зверя никогда не помешает, но к стокгольмскому мероприятию этот пункт не подходит, а все остальное - чистая профанация, лишенная всякого внятного содержания. Может быть, кому-то просто весело. Но я не могу не думать о том, что, вероятно, как раз из-за этого самого прайда и поднялись цены в отелях. Знал бы - не поехал, пропади он пропадом, прайд.

Но раз уж приехал - надо осваиваться, необходимо ориентация на местности, и не только сексуальная. Дело к вечеру, понедельник, музеи закрыты, остается ознакомительная прогулка. Через Гамла Стан добираюсь до более или менее материковой части города, оттуда двигаюсь вдоль проливов и каналов по направлению к самому заметному зданию. А это вовсе не королевский дворец - вообще старый город в Стокгольме при мощи и основательности зданий достаточно серый, неоклассицизм меня не восхищает, зато модерновый, стилизованный под полусказочную старину Музей Севера, сразу привлекает внимание. Попутно отмечаю, что еще одно из немногих изящных зданий Стокгольма - королевский драматический театр. Настоящей старины в шведской столице немного и она испорчена всевозможными подновлениями, а этот фасад, который еще не освободился от лесов после реконструкции, радует глаз. Театр, конечно, закрыт, и по афишам судя, его репертуарная политика формируется примерно так же, как в московском драмтеатре им. К.Станиславского: "Ромео и Джульетта", "Слуга двух господ", Мольер, современные шведские авторы и для привкуса - Елинек. За театром - королевские конюшни, чуть выше по Артиллерийской улице - дворик старых зданий на взгорке, назначения не вполне понятного, но смотрится неплохо. Оттуда по Нарвской улице - прямая дорога к упомянутому острову, где парк, музей Севера, Васа и Юнибакен. Васа - исторический корабль, для которого выстроено специальное музейное здание, Юнибакен - парк развлечений для детей по мотивом сказок Линдгрен. Собираюсь вернуться сюда наутро, а пока просто сижу на берегу - погода, ну хоть что-то, хорошая, а по всему Стокгольму, как нигде, расставлены лавочки для отдыха, и я могу передвигаться по городу короткими перебежками. В гостинице у меня есть вай-фай и я выясняю, что по дороге к моему отелю имеется гей-бар, который объявлен ну просто средоточием прайд-жизни.
маски

удивительные путешествия _Арлекин'а_ с дикими гусями. Часть 2. Стокгольмский синдром

Но с утра мне не до бара - намазав губы гуталином, я выхожу на променад. И следую к уже разведанному островку, к музею Севера. У музея Васы толпится очередь, в музей Севера не рвется никто. Оно и понятно - роскошное здание наполняет экспозиция краеведческого характера, плюс временная выставка по истории моды, завершающаяся разделом современного шведского дизайна одежды: за исключением пляжной темы смотреть просто не на что. Во всем музее воспроизводятся разные формы шведской жизни, ее бренды и тренды, образование, религия, быт - все это не имеет никакого отношения к современной действительности, с тем же успехом можно говорить о викингах, что было бы намного интереснее. Единственное, что привлекает мое внимание - правая боковая галерея, посвященная Стринбергу, который плодотворно взаимодействовал с созданным музеем в первые годы его существования и последние собственные: тут его книги, автографы и в немалом количестве картины - в основном символистские пейзажи, не примечательные ничем кроме того, что их автор прославился в совершенно другой области.

К Васе по-прежнему очередь, и к Юнибакену тоже - я бы, может, и захотел вернуться в детстве, но только не вместе с толпой орущих детей, мне хватило самолета. Углубляюсь в парк, двигаясь в дворцу Розендал, бывшей летней королевской резиденции. Это достаточно далеко, а дворец небольшой, и на обратом пути делаю снова крюк, чтобы глянуть, не заросла ли народная тропа к Васе - но нет, дело безнадежное. У меня, впрочем, еще один обязательный пункт программы и один - произвольный.

Произвольный - это Исторический музей, в который я зашел только потому, что до него было пять минут от моста к Музею Севера. Его главная заманка - раздел истории викингов, но если в Норвегии викинг-индустрия наряду с троллями поставлена на широкую ногу, то в Швеции тема возникает спорадически, при том что в историческом музее Стокгольма экспозиция, по крайней мере что касается бытовой культуры викингов организована более толково и содержательно, чем в Музее викингов в Осло. По-настоящему же интересны тут средневековые деревянные скульптуры - мне кажется, это вообще самое интересное, что есть в музеях такого рода, будь то континентальная Европа или что другое. Потрясающие религиозные статуи, и особенно композиция из трех фигур: Богоматерь в королевской короне, святой Стефан и святой Олаф. Под пятой у Олафа - человечек в шапке-каске, смахивающий на нациста из пропагандистских советских книжек для пионеров. Почему-то неприятным показался мне деревянный и раскрашеный Томас Беккет - пухлыый, розовощекий, с огромными руками. Стилизованная под сельскую церковь боковая комнатка тоже не поразила воображение.

Обязательный пункт - Халльвильский замок, куда я успел зайти с утра, получить билет, но решил сначала продвинуться дальше по городу, а потом уже вернуться. Вернулся я меньше чем за час до закрытия. За это время в музее успела пройти спец-экскурсия для участников гей-прайда - музей, как многие шведские организации, поддерживает прайд, о чем свидетельствует радужный флажок над входом, но только я не понимаю, в чем может быть специфическое содержание гей-экскурсии по апартаментам богатого горожанина начала 20 века. Халльвильский замок - проект аристократическо-буржуазной супружеской пары, которая объединила имя и деньги с расчетом увековечить себя в сердцах сограждан. Еще живя в своей квартире, владельцы составляли каталог всех предметов искусства и быта, который, когда он был издан полностью, составил 78 томов. Роскошные комнаты скорее отталкивают пусть и не вульгарным, но все-таки вычурным, избыточным декором, тем более, что все это изначально задумывалось не для личного удовольствия, а с пиар-расчетом. Он владельцев все же подвел - престарелая графиня наебнулась с прекрасной лестницы, покалечилась и вскоре умерла. Коллекция голландской и фламандской живописи в замке у меня вызвала скепсис, а выставка современного муранского стекла - усмешку: в музеи стекла я не ходил даже когда плавал на Мурано.

Хоть в чем-то мне повезло - по вторникам не до пяти, а до восьми вечера работат Национальный музей и Музей современного искусства, которые соединяет и разделяет мост, поскольку музей Модерна находится на острове. В Национальном музее - зал Ренессанса с "Петром и Павлом" Эль Греко, Брейгель с плясками в сельском кабачке, чудесный св. Себастьян кисти Перуджино и Христос Беллини, но это все в другом количестве и качестве лучше смотреть в Италии, а выгодно выделяется на общем фоне скромностью колорита "Плат Вероники" Зурбарана. Чем действительно богат шведский музей - это Рембрандтом, его тут много и он представлен выгодно, начиная с раннего автопортрета 1630 года и Святым Петром 1632 и заканчивая более зрелыми и характерными портретами. Еще имеется в наличии Франц Хальс с портретом Даниэля ван Экена, играющего на скрипке пузана, в разделе французской живописи - Пуссен и Лоррен, фламандская доска напротив голландской - это "Святой Иероним" ван Дейка, три полотна Рубенса на античные темы и для комплекта Йорданс - стандартный набор, они и во Фландрии подаются набором. Восемь картин Рембрандта - это правда очень неплохо для шведского музея, но коллекция византийских икон, небольшая, тоже удивляет -
Богоматерь Грузинская, Параскева Пятница, Чудо св. Георгия. Парочка картин Ватто, в том числе милая "Итальянская серенада", целая витрина Шардена, и зал французов рубежа 19-20 веков, где среди Ренуара, Сислея, Коро, Писсаро, скульптур Родена и проч. выделяется великолепный Мане, "Мальчик, чистящий яблоко". "Разговор" Ренуара - любопытная вещь, Моне и Сезанн в разных видах (пейзаж, нгнатюрморт, портрет) - обычные, необычный - Боннар с небольшого размера картиной "Зонтики под снегом". Экспрессивные "Отрезанные головы" Жерико, эффектная "Мертвая лиса" Курбе - пусть это не самая хрестоматийная его картина, самая - в Орсэ, но до сих пор Курбе ни разу не производил на меня столь сильного впечатление, как это полотно с висящей окровавленной мордой вниз в заснеженном лесу лисой. В небольшом закутке, который нетрудно и проскочить, не заметив, крошечные картины Гогена ("Фигуры с лошадью"), Ван Гога ("Цветующая акация") и крупное, броское полотно неизвестного мне доселе Эрнста Йозефсона "Испанские кузнецы".

В собраниях такого плана и масштаба временные выставки обязательно проигрывают постоянной экспозиции - и, видимо, формируется тенденция с этим бороться. Кураторам проекта "Lust a Last", похоже, удалось. Два полотна Гойи на галерее верхнего этажа не предвещают ничего экстраординарного, но табличка у входа в залы честно предостерегает: "The exibition displays art that perceived as offen sire". Общераспространенная технология мешать старинное искусство с актуальным здесь если не в полной мере, то отчасти, срабатывает. То есть великолепные полотна Лукаса "Венера и Амур" и "Лукреция" не проигрывают от соседства с вываливающейся из красных стрингов фотожопой, распечатанной фрагментами на карточках размером 9х13 и сложенных в мозаику (автор - Гизела Шинк). Видео и кино в основном связаны с мастурбацией - но это так привычно для актуального искусства, где самоудовлетворение становится главным и почти единственным способом реализации влечения, правда, не совсем понятно, почему надо видеть в этом проблему, тем более - трагедию. С другой стороны - предмета для многогранной художественной рефлексии я здесь тоже не нахожу, и тем не менее очень значительная часть работ исключительно к самоудовлетворению и сводится, например, видео Ларса Нильсена "Земную жизнь пройдя до середины я очутился в сумрачном лесу", где зафиксирован процесс мастурбации, собственно говоря, в сумрачном лесу; на другой фотоинсталляции парень мастурбирует сидя в кресле, его пенис эстетично размыт, так что четкий контур - это порнография, а расфокусировка - уже искусство, правда, у Лукаса Кранаха и контур четкий вроде... На видео Джаспера Джаста - с этим именем я снова столкнулся в музее современного искусства, перейдя через мост - под названием "Fine romance" 2004 года: мужчин танцует для женщины приватный эротический танец возле шеста, причем делает это на уровне сугубо любительском, то есть смысл, видимо, в перемене ролей, хотя что тут необычного - не знаю. Хотя одна крупная инсталляция, с пустым мужским костюмом в кресле среди разбросанных журналов и парящих над ним обрубков женских тел с мохнатыми промежностями - еще ничего, но хочется сказать как баба Маня из Ростова: Лукас Кранах-то получше будет. И не только Кранах, еще один великолепный Мане - "Парижанка" - тоже включен в этот проект и выделен из постоянной экспозиции. "Ирландка Густава Курбе - и того лучше.

Йорданс и Фрагонар вперемежку с фаллоимитаторами - после такого Национального музея современное искусство меня могло и не порадовать. Но коллекция его - на уровне, а некоторые недостатки экспозиции - не в счет. В Швеции хорошо придумано (в таллинском художественном музее это тоже есть): берешь на входе раскладной стульчик, и присаживаешься потом, где захочешь. Так что по фотовыставке, очень большой ретроспективе "Другая история", я просто пробежался, слегка задержавшись в зале работ авторов по большей части мне неизвестных, но с характерными фамилиями: Вероника Бронова ("Тоже девушка", 1995 - умножающиеся в перспективе ноги в туфлях, а из-под красной юбки свисают волосатые яйца; и еще одна девушка, которая, если бы не датировка 1996 годом, сошла бы за Гай Германику), Галина Москалева (набор портретов детей, перенесших операции), Софья Кулик ("Стражи башни" - у подножья сталинской высотки толпа с флагами непонятного цвета, поскольку изображение черно-белое, абрис башни повторяет богатырский шлем, а по его краям - обнаженный мужчина с веслом).

В основной экспозиции, впрочем, есть зал, еще более заслуживающий удивления. Ни в одном московском художественном музее я не припомню постоянной выставки советского плаката 1920-1950-х годов, а в стокгольмском Модерна целая стена произведений типа "Избавим изобретательство от вредительства и бюрократизма", "На черную доску - прогульщиков, нытиков и маловеров" и т.п. Я бы еще подумал, что такая любовь к советскому плакату в принципе для Стокгольма характерна, поскольку видел накануне вечером в витрине антикварной лавки рядом с королевскими конюшнями на самом почетном месте "Не болтай у телефона - болтун находа для шпиона". Но напротив стены плакатов - стена фотографий Родченко, в том числе с изображениями Ленина, Сталина и Ворошилова. И весь зал почти целиком посвящен советским 1920-м - Попова, Экстер, Малевич (причем поздний, фигуративный и неоромантический "Портрет Уны"), Клюн, а также Кандинский и очень органично вписывающийся в этот контекст Фернан Леже, демонстрирующийся в отдельном закутке того же помещения "Метрополис" Ланга, макет Башни 3 интернационала Татлина и его рисунки, и заодно искусственно примешанные шведские авангардисты. Умиляет желание авторов экспозиции вписать шведское изобразительное искусство в мировой процесс таким вот механическим образом - развешивая вторичные полотна авторов-шведов среди первосортных работ выдающихся мастеров. То же и в зале Пикассо, и в самой интересной комнате, где собраны сюрреалисты. Пикассо в Стокгольмском Модерна много, хорошего и разного, но в основном позднего: абстрактно-сюрреалистическая "Девушка" 1929 года, великолепный портрет Доры Маар 1941-43, аллегория в духе итальянского сюрреализма "Весна" 1921 (девушка, льющая воду из кувшина), "Художник" 1930 года, "Женщина с голубым воротником" 1941, "Голова женщины" 1957 и скульптура "Рука" 1959 года. Еще одна посредственная вещица Пикассо, кубистская композиция, находится в другом зале. Макс Эрнст представлен неравноценными работами, но одна из трех совершенно грандиозная - "Человеческая фигура" 1931 года, разумеется, совершенно нечеловеческая, гигантский монстр насекомообразного вида с огромными, и вот это да, вполне человеческими яйцами. Всего одно, но большое и представительное полотно Дали - "Тайна Вильгельма Телля" 1933, изображающее антропоморфную фигуру, припавшую на одно колено, чья ягодица отвисает далеко назад и опирается на рогатину (характерный образ-мотив для Пикассо этого периода), а спереди на такой же опоре лежит козырек его головного убора. Что в этом зале меня потрясло по-настоящему - это Пикабиа, он есть во многих музеях современного искусства, но нигде я не видел работ лучше, чем "Акробаты" и "Первое свидание", обе 1925 года. Скульптуры Ман Рэя и Джакометти, похотливо раздвинувшая окорочка на тарелке курица Марселя Дюшана, и среди этого великолепия - тоже малоизвестные шведские живописцы, творившие примерно в том же духе. Дальше - изумительный Фрэнсис Бэкон, "Двойной портрет Люсьена Фрейда и Фрэнка Ауэрбаха" 1964 года - фигуры запечатлены по отдельности, но обе - в зеленой комнате с красным креслом. Два декоративных и не слишком выдающихся панно Энди Уорхолла и одно - Роберта Раушенбаха, есть и Джексон Поллок, но ни Клее, ни Матисса, обещанных моим путеводителем, я не обнаружил. Зато отдельный, с улицы, вход в подвал привел меня на выставку видео и инсталляций Клары Лидес, из которых мне более менее если не занятной, но приемлемой показалась "Moonwalk", где автор, она же модель, движется под психоделическую музыку задом наперед. Еще одна, где она же в комнате с велосипедом машет железной трубкой, совсем туфтовая, с претензией на социальну значимость (называется "Тело общество"), остальное не стоит и упоминания. Гораздо более интересной мне показалась персональная выставка шведской художницы Сири Деркерт, тетенька умерла еще в 1973, но прожила предолгую жизнь и, судя по ретроспективе, успела поподражать всем течениям 20-го века, от кубизма пикассовского толка до ар деко, но ее портреты, особенно детские, все же совсем неплохи. Раздел актуального искусства украшает TV-кресло Нам Чжун Пака: под сиденьем из оргстекла - телевизор в форме космонавтского шлема, который показывает старое голливудское кино.

Обратной дорогой к отелю заглянул в тот гей-бар, что горячо рекомендовали все доступные сайты, но от такого позорного зрелища - какие-то три с половиной старые калеки и объявление, что принимаются только наличные (это при том, что как выяснилось на следующий день, даже в рейсовых автобусах в ход идут исключительно пластиковые карты), убежал сразу, не сбавляя скорости, захватив только попавшийся под руку журнал "QX" с заголовком "Хей, мистер гей". Журнал с фотками и интервью, на шведском языке, но с прилагающейся "гей-картой" Стокгольма. Однажды мне попалась аналогичная карта Москвы - так я, наверное, не ржал никогда в своей жизни, а я не из смешливых, точно. Стокгольмский вариант выглядел довольно презентабельно, но что характерно, на этой карте даже не было обозначено места, где я взял журнал. Зато были другие, и примерно в тех же местах. Я подумывал пойти туда на следующий день. Но следующим вечером меня ждали, увы, совсем другие "приключения".
маски

удивительные путешествия _Арлекин'а_ с дикими гусями. Часть 3. Земляничная поляна

Сидеть на месте - не по мне, и я подумывал - не поехать ли в Гетеборг, не поплыть ли до Готланда. Но Гетеборг далеко, а визит на Готланд надо тщательно планировать, иначе только время и деньги, немаленькие, зря пропадут. Оставалась Упсала - мать городов шведских, а также родина Ингмара Бергмана,благо до нее езды автобусом - час ровно, поездом - и того меньше. Выбрал автобус, хотя они ходят не регулярно, а по очень хитрому расписанию. И так спланировал день, чтобы с утра зайти еще и в музей-квартиру Стринберга - это в ту же сторону, только дальше и выше по пешеходной улице Дроттинг.

Музей Стринберга называется "Синяя башня", при том что башня, которая дейтвительно имееется в наличии, совсем не синяя, а вовсе даже песочного цвета. Как и следовало ожидать, наплыва посетителей в музее не наблюдалось, а точнее - кроме меня других посетителей не оказалось. Я думал, что увижу примерно то же, что и в квартире Ибсена в Осло, но если у Ибсена была роскошная хата, к тому же собственная, то Стринберг, переменив в Стокгольме 24 квартиры, и в последние годы жизни снимал жилище весьма скромное, пусть в новом, только что построенном доме, со всеми мыслимыми тогда удобствами: электричеством, телефоном, отоплением - зато без кухни. И "синняя башня", как мне объяснила единственная кассирша-смотрительница, пошла от эмблемы заведения, которое распологалось в том же здании. Там по стояку до сих пор - квартиры и офисы, музей Стринберга - на пятом этаже (ходит старый лифт, дверь которого надо открывать вручную, а потом еще отодвигать внутреннюю решетку), на шестом разместили его библиотеку, к мемориальным апартаментам прилагается обязательная литературно-историческая экспозиция, но она частично прикрыта, да и в целом не слишком занимательна. Апартаменты начинаются с тамбура, далее следует спальня, откуда балкон выходит на улицу. В спальне включается запись шума толпы, которая приветствовала Стринберга факельным шествием в дни его рождения. В столовой звучит фонограмма "Апоссионаты" Бетховена, и маска-слепок Бетховена висит на фортепиано, стоят бюстики Шиллера и Гете, небольшой "Ясон" работы Торвальдсена должен напоминать о первой постановке пьесы Стриндберга "В Риме" в 1871 году (между прочим, ни в каких других музеях Стокгольма, в том числ двух главных художественных, я Торвальдсена не встречал, хотя он был очень плодовит, и его персональный музей в Копенгагене подавляет количеством выполненных в едином стиле работ), а барельеф Густава Васы - об успехе более зрелой его драмы. Кабинет весь, за исключением узкого прохода, обнесен стеклянной ширмой. Это при том, что не в пример квартире ибсена в Осло, где есть ощущение, что жильцы если не вышли ненадолго, то на время уехали, скажем, за город, квартира Стринберга - реконструкция 1973 года. Мебель, впрочем, подлинная, якобы самим Стринбергом купленная. И в кабинете восстановлен тот порядок, который был при хозяине, с дорогими письменными принадлежностями на столе и кипами книг. Но уж точно можно было обойтись без стекла. В то же время показывают даже уборную квартиры, представляющую, надо признать, некоторый интерес с точки зрения истории культуры быта, но к значению драматурга отношения не имеющую.

Когда я вернулся к бас-терминалу, до следующего автобуа в Упсалу оставался час, но это еще ничего, потому что предыдущий ушел полутора часами ранее. Я, не наученный горьким опытом, захотел купить билет туда-обратно сразу, но кассир меня отговорил, точнее, попросил назвать конкретное время отправки, а я не знал, насколько мне захочется задержаться в Упсале. То есть на самом деле знал, в силу специфики расписания: после 17.20, а это было явно рано, следующий автобус выезжал до Стокгольма только в 21.10, стало быть, оставался единственный вариант. И все же кассир убедил меня, что обратный билет я смогу купить на месте.

Доехав меньше чем за час, я очутился на недореконструированном автовокзале рядом с железнодорожной станцией. Там сразу взял журнал с картой Упсалы, моментально по ней сориентировался пополз к дому Карла Линнея. Не то что бы меня сильно интересовал Линней или его научные изыскания в области классификации, но раз уж такое дело - надо было зайти. Я вон в Брюсселе последние силы потратил на поики дома Эразма Роттердамского, а он оказался закрыт. Линней, напротив, радушно принимал посетителей и на дому, и в саду. Примыкающий к музею мемориальный ботанический сад не представляет из себя ничего особенного, в глубине его - бывшая оранжерея, ныне помещение предназначено для лекций и конферений. Дом-музей я тоже осмотрел без восторга, половина комнат больше смахивает на музей естественной истории, так как заполнены они чучелами в витринах, а чучело попугая просто сидит на ветке. Другая половина - исторические вещи, напоминающие либо о том, как жили во времена Линнее (опять-таки интересные скорее с бытовой точки зрения), либо о характере его деятельности и в целом тогдашней науки: глобусы, атласы и т.п. Наряды в витрине - якобы принадлежали дочери ученого.

Упсала производила в целом приятное впечатление своей залакированной до сувенирного блеска стариной, увитыми цветами перилами мостиков и отсутствием всякой навязчивости - человеческой, природной и информационной. За пять минут я дошел от дома Линнея до кафедрального собора, где, при всей протестантской скромности, поразился роскоши мраморных надгробий - а поскольку Упсала в истории Швеции сыграла особую роль, то и захоронения здесь самые что ни на есть виповские: святой Эрик, приснопамятный Густав Васа, но особенно внушительный саркофаг из розового мрамора с металлическими барельефами - у философа Эммануэля Сведенборга.

К крепости пришлось карабкаться в гору, но нет таких гор и т.д. - вскарабкался и первым делом сунулся в местный художественный музей, хотя и не ожидал от него многого. Расположенный непосредственно в замке, он богатством коллекции не блещет, хотя свинья грязи найдет, и я нашел среди второсортных голландцев и третьесортных шведов на втором этаже два небольших, но чудесных портрета Лукаса Кранаха, и не чьих-нибудь, а Мартина Лютера и Катарины фон Бора, Лютер совсем крошечный, Катарина чуть побольше. На каждом из этажей - по два зала, Кранах - на третьем, на четвертом - выставка достижений современного художественного хозяйства Уппсалы, курам на смех что такое, скульптуры и инсталляции еще туда-сюда (утыканная колючками бесформенная хрень или пластиковый цветок, от которого отходят проводки к разнокалиберным динамикам, издающим непонятные звуки), а живопись и видео - туши свет, от пошлости размытой фото-"пьеты" в хайтековском интерьере меня чуть не стошнило. В таких случаях обычно самым интересным экспонатом оказывается вид из окна, но из окон художественного музея Уппсалы и вид не особенно хорош. А на первом этаже и вовсе - какие-то убогие пейзажи и натюрморты шведских авторов, и в отдельной комнате - проект "для медитаций", с сиденьями и круглой дырой в стене, откуда идет свет. Медитировать мне было недосуг, а обошел вокруг замка, глянул на ботанический сад, заведенный Линнеем по версальскому образцу, подстриженные пирамидками кусты меня не увлекли, и поразмыслив, стоит ли ехать в Старую Уппсалу и смотреть, откуда есть пошла шведская земля, я решил - да, только надо купить банку пива, чтоб в дороге не скучать. Пиво в центре Уппсалы мне обошлось в 15 крон - точно такое же, которое я в стокгольмском минимаркете покупал за восемь. Но когда водитель автобуса номер 2, а это единственный маршрут, который едет в Старую Уппсалу, сказал, что проезд стоит 30 крон - вот уж где я удивился. Понимаю, что билет у водителя специально делают дорогим, чтоб заранее покупали. Но это полдела. Главное, что наличные, которые я ему предлагал, он не принимает. А карточка моя у него почему-то не срабатывала. Всю дорогу он пытался что-то сделать, спрашивал меня - но я-то понятия не имею, как карточки работают, да если и знал - с какой стати помогать человеку лишить меня денег? - он даже связывался к кем-то по рации, но в результате высадил меня на конечной остановке со словами: "В следующий раз".

Что я ожидал увидеть в Старой Уппсале - не знаю, тем более, что заранее понимал, местный музей уже закрыт. Но музей мне был и не нужен, достаточно того, что меня любезно провели в старую церковь, один из первых христианских храмов на территории современной Швеции: постройка в романском стиле, росписи, то есть остатки от них - византийские, возникла как католическая, сейчас - протестантская. Соответственно - скромное убранство, не скрывающее грубых, неровных стен и сводов, хотя все это тоже в значительной степени реконструкция. Но что меня удивило - большое количество высоких напольных часов внутри церкви, я насчитал четыре штуки, причем одни - без стрелок. Оставить такое без внимания я, разумеется, никак не мог, и пошел спрашивать у тетеньки, что за игра снов такая. Оказалось, что в духе новейших веяний в старинной церкви развернута инсталляция современного художника, по стенам развешаны его цветастые абстракции, и часы - часть арт-проекта.

Вокруг церкви - старое кладбище, и пусть я не люблю погосты, но решил присесть. Банка-то у меня завялалась, дорогой же не с руки было пить, пока я с водителем разбирался, а он с моей карточкой. Когда огибал церковь, у меня за спиной на место, где я находился секундой раньше, грохнулась двухлитровая бутылка - ее уронил рабочий, красивший крышу, и секундой раньше я получил бы этой бутылкой по башке. Но, как говорится, в следующий раз. А пока у меня появилась возможность полтора часа в полной тишине посидеть на лавке с видом на поля и крыши старинных ферм, которые дополняют музейный комплекс, состоящий из старой христианской церкви и еще более древних языческих курганов. Сами курганы обнесены изгородью, но дорожки вокруг них используются для бега, катания и тренировок. Чуть в стороне от дороги я заметил камень с надписью, меня туда, само собой, сразу потянуло, но из надписи на шведском я только понял, что камень имеет отношение к Иоанну Павлу II и неизвестной мне Хельге Мессен, а датирован 1999 годом. Как ни странно, но Гамла Уппсала и проведенные там полтора часа - пожалуй, самое приятное воспоминание о Швеции. Однако дорого же мне пришлось за него заплатить.

Обратно к остановке я вышел точно к отправлению автобуса. Но подумал - зачем опять эти проблемы, если карта не сработает; а если сработает - жалко ведь поди денег-то. и решил пойти до центра пешком, ориентируясь над возышающиеся над городом собор и крепость, а также на мечеть, которая воздвигнута аккурат по дороге от центра современной Уппсалы к цитадели шведского христианства. Нормально дошел за час с копейками, по дороге купил еще одну банку пива, точно такую же, но за 15 крон. Топал без спешки и без особого напряжения, превосходно отдохнув в Старой Уппсале. Пришел на станцию ровно через три минуты после закрытия билетной кассы. Меня отправили к электронному терминалу - но я ведь не обманывал водителя, я правда не умею картой пользоваться. Стал думать, что делать - ждать автобуса и пробовать договориться с шофером, или сесть в поезд и будь что будет. Решил подождать. Автостанция в Уппсале реконструируется, так что ждать пришлось на ступеньках дома напротив. Там же сидел местный подросток, я попробовал у него узнать, продаются ли билеты за наличние в междугородних автобусах, но он не знал, посмотрел только в интернете через мобильник, что да, автобус должен быть в 21.10 по расписанию. Вскочил в свой, напоследок заметив, что мой, видимо, запаздывает на пару минут, а я остался. Пять, десять, пятнадцать минут я ждал с нарастающим подозрением, что когда автобус придет, водитель окажется и без того нервный, а как же я ему буду объснять свои трудности? Но когда и через двадцать минут никакого автобуса на горизонте не появилось, я запаниковал всерьез. Положение у меня было незавидное, с какой стороны не посмотри: обратного билета нет, с картой какие-то проблемы, касса закрыта, да еще и автобус не приехал. Вот что любопытно - Швеция гордо принимает парад гей-гордости и по такому случаю многие автобусы раскрашены в радужные цвета. Окей, но что мне за радость от этого, если надо ехать, а автобуса нету? Радугу нарисовать - дело нехитрое, но я бы предпочел, чтобы с радугой или без, а автобус приходил и отправлялся по расписанию, а если бы за него еще и не драли три шкуры - так и подавно рисуйте, что хотите, хоть свастику, хоть полумесяц, хоть Сергия Радонежского. Оставался еще вариант с поездом - но в поезде тоже надо покупать билет, а продадут ли, в рейсовом же автобусе не продали? Решил до следующего поезда подождать автобус, открыл купленную во время пешего пути от Старой Уппсалы банку, выжрал ее, замерз как бобик - ну нету никакого автобуса. Пометавшись, снова кинулся на вокзал, дождался прихода электрички Уппсала-Стокгольм, нашел контролеров. Оказалось, билет непосредственно в поезде стоит 100 крон, но добрый дяденька пошел со мной к электронному ящику, взял мою карту, она сработала и это обошлось мне "всего" в 72 кроны. Билет на автобус стоил 59 - в один конец. Но обратной дорогой до Стокгольма я рассудил: если бы я купил, как всякий нормальный человек, билет сразу в оба конца, а автобус не пришел, то потом этим билетом за 59 крон я мог бы только жопу подтереть, да и то вряд ли, он маленький и на тонкой бумажке. То есть поступив по-уродски, а не по-человечески, я оказался в выигрыше, ведь мне по-любому, в отсутствие автобуса, пришлось ехать бы поездом. Это пункт первый. Пункт второй - я опоздал в нормальную кассу, где собирался купить обратный билет на автобус Стокгольма, потому что пожадничал платить за рейсовый автобус от Старой Уппсалы до центра, а также потому - ведь счет шел буквально на три минуты! - что зашел в магазин купить еще банку пива. Но если бы я не пожадничал и приехал вовремя, значит, я бы приобрел за 59 крон билет на автобус, который не приехал - и это как минимум, потому что, если бы в том другом, обратном рейсовом автобусе моя карта сработала, с нее списали бы еще 30 крон за проезд по городу. Итого я сэкономил 59+60=119 крон на автобусе, потратив 72 кроны на поезд и 32 на пиво, то есть даже если вычесть разницу между автобусным и железнодорожным билетом в 13 крон и забыть про психические затраты на нервотрепку и физические на беготню между автобусной остановкой и железнодорожным вокзалом, все равно получается остаток, на который можно купить несколько банок пива (в стокгольмских минимаркетах оно в два раза дешевле) и, как сказал бы герой Буркова из "Зигзага удачи", еще останется пятьдесят шесть копеек на закусь.

При всем при том мне удалось сесть в Уппсале лишь на поезд, отходивший в 22.10. В Стокгольм я, соответственно, приехал к одиннадцати вечера, и сил на дальнейшую разведку боем новых гей-месторождений не осталось совсем. Единственное - проходя по пешеходной Дроттинг, я заприметил компанию трансвеститов, и высмотрел, что идут они к шумному клубу в старом, по стокгольмским понятиям, здании на противоположном берегу от Риксдага. Не уверен, что это была гей-вечеринка, скорее наоборот, уж очень молодежь благопристойная, стильная - но им, похоже, было весело. А я с ужасом думал, что даже если сегодня вечером доберусь до гостиницы - то как завтра с утра встану, ведь сил уже нет совсем, до того я за три дня в Швеции заебался, что небо с овчинку казалось, а жизнь - с копейку.
маски

удивительные путешествия _Арлекин'а_ с дикими гусями. Часть 4. Пляска смерти

Кому другому пришлось бы измудриться, чтоб так бессмысленно, бездарно и в убыток себе поездку организовать, а для меня - обычное дело. Куда меня понесло из Латвии, зачем? Но кое-как время провел, дело подошло к последнему дню. И опять: выселяться - в одиннадцать, стало быть, надо вещи оставлять и потом за ними возвращаться, а все, что ни есть интересного - по дороге от отеля к бас-терминалу. Что поделаешь - оставил и поплелся в Гамла Стан. Я ж еще как следует и дворец королевский не осмотрел. То есть идти внутрь за сотню крон - спасибо большое, не надо, но так, понять хотя бы, как устроен архитектурный комплекс. И надо же, ну будто назло, решил идти от гостиницы не обычной дорогой, а сделать крюк мимо мечети. Там обнаружилась кирха Катарины, а за ней - район маленьких, иногда деревянных и одноэтажных, домиков, и улицы-лестницы, ведущие к променаду, проложенному вдоль обрыва скалы. По нему я сошел к мосту, и дальше уже привычным путем добрался до дворца, но коль скоро время прошло, оказался в толпе туристов, ожидающих церемонии смены дворцового караула.

Боже мой - ну ладно гей-парад, еще куда ни шло, но когда ряженые гвардейцы с трубами и барабанами вышагивают на потеху разномастным зевакам - что за гадость! А они еще и на лошадях, с оркестром, или пешком прыгают - а все гогочут-потешаются. Самый ужасный момент - когда гвардейцы стали, как ярмарочные балаганщики или русские поп-звезды, призывать публику аплодировать в такт духовому оркестру. Потом, когда засранная конями площадь очистилась, оставшиеся скоморохи в мундирах фотографировались с гуляющими, принимая позы по их желанию и заказу - армяне с обезьянками на пляже за это хоть деньги берут, а гвардейцы шведского короля забесплатно колбасится готовы.

От этого жуткого зрелища подальше я ушел в Стокгольмский собор. Рядом с ним, ближе к воде, маленькая скромная финская церковь, туда официально свободный вход, а в собор продают билеты за 40 крон (почти вполовину от экскурсии дворца - но монархия вольна сдавать внаем свои покои хоть под кавказские свадьбы, хозяин-барин, а брать деньги за вход в храм - западло, я так считаю), и ведь что характерно, принимают также наличные евро, кажется, только здесь их и принимают. Да они может и рублями бы взяли, духовности-то ни на грош у буржуев, но если обойти собор через небольшой садик, там есть дверь, через которую посетители выходят, а зайти в нее никто не мешает. Я так и сделал, все-таки в Стогольмском соборе, при всей его нынешней протестантской скромности, есть что посмотреть - и серебряный алтарь в стиле испанского барокко, и огромное панно на тему Страшного Суда, но гвоздь программы - деревянная конная статуя Георгия Победоносца с драконом. Сам-то Георгий хлипенький, только что в латах золоченых, а дракон хорош, весь в шипах, извивается, пронзенный копьем, но самая главная часть сей композиции - лошадь, рядом с которой и дракон похож на крысеныша, а Победоносец так и вовсе младенец: здоровенная коняга, тоже вся украшенная, раззолоченная.

Через тот же дворик есть вход в соседнее здание - Музей Нобеля. Фасадом он выходит на центральную площадь старого города, и там при входе продают билеты, но через музей от кухни к столикам ресторана на площади снуют официанты, он постоянно открыт и зайти через него в музей еще проще, чем в собор. Организован музей по тому же принципу, что Нобелевский центр в Осло. Под потолком движутся и шелестят портреты нобелиатов, на экранах воспроизводятся видеофильмы, мониторы предлагают интерактивные программы, тематически связанные с премией, в наушники можно услышать речи лауреатов разных лет - Хемингуэя, Мартина Лютера Кинга, Тони Моррисон, а в общем - ничего особенного. Но шведский вариант выгодно отличается от норвежского одним разделам - витринами, где выставлены "сувениры" от того или иного лауреата: от Склодовской-Кюри - какая-то трубка, необходимая, видимо, в исследованиях; страничка письма Эйнштейна, декорированная записная книжка Рабиндраната Тагора, ключ в виде крокодила от Капицы - но это копия, оригинал в российской лаборатории. Смешной деревянный медведик - от Ахтисаари, от Марио Варгаса Льосы - тоже игрушка, разинувший пасть бегемотик.

Можно было и не заходить в городской музей Стокгольма, но он все равно был мне по пути к отелю, чтобы забрать вещи, сразу за мостом от Гамла Стана. Пустой, бестолковый, хотя и дорожелательный, с беплатным входом для всех, музей, где есть удобная, должно быть, детская игровая комната, но посетителю старше трех лет вряд ли что-то можно вынести из экспозиции, раскрывающей быт и нравы Стокгольма прежних времен и недавних десятилетий с позиций либерально-правозащитной идеологии.

Кое-как переполз через Гамла-стан, но в сквере напротив Риксдага, рядом с заведением, где наблюдал вечеринку накануне, присел и тут же решил выпить банку пива, чтоб не тащить ее дальше. На всякий случай, хотя ничего такого за Швецией не числится, завернул ее в карту. И в этот момент ко мне обратился сидевший на той же лавке парень - мол, пиво прятать необязательно. Чтобы доказать это, он достал свою бутылку "Карлсберга", и заодно показал, что у него процент алкоголя в пиве выше, у меня же было местное, шведское пиво, а раз уж зашел, ну то есть он его завел, разговор, то попутно заметил, что меньше алкоголя - это хорошо, чтобы не напиться. Здесь я уже смог поддержать беседу, отвечая, что почему же-почему же, иногда напиться - это очень даже неплохо. Мою реплику он воспринял с энтузиазмом, и даже подчеркнул - ближе к ночи так вообще нет ничего лучше, чем напиться. Н у дальше по стандартному плану - откуда я, а я вообще из Москвы, но сейчас из Латвии, где был на фестивале. В этот момент произошло то, чего я ожидать никак не мог. "Я ненавижу Латвию!" - заявил мой собеседник. Готовый обычно ко многому, я совсем растерялся, не понимая, чем могли досадить шведу безобидные латыши. Оказалось, латвийская хоккейная команда выигрыла у шведской - подумать только, я и ведать не ведал. Короче говоря, парень оказался хоккейным фанатом и большим патриотом, стал мне объяснять про чемпионаты, полуфиналы - я бы его не понял, даже если б он говорил все это на чистом русском. Но кроме того, разобрал, что он собирался лететь в Китай, но поздно заметил, что действие его паспорта или чего там еще истекает, а сам он не из Стокгольма, но из маленького городка в шести часах езды от столицы, и теперь ему придется ехать домой, переделывать документы и возвращаться. Но зацепившись за мою фразу о фестивале, он сменил тему: а ты слышал, что в Стокгольме проходит гей-прайд? Меня уже воротило от одного напоминания о прайде, но я сказал, что узнал о нем только когда приехал. Следующий его вопрос: а ты не знаешь, где именно в городе он проходит. Я предположил, что на разных площадках, но он не унимался, окликнул проходившую мимо негритянку, спросил у нее, она что-то объяснила ему по-шведски, а он уже мне по-английски назвал какой-то парк, очень большой, но не очень близко. Поскольку я уже сидел с рюкзаком, чтобы идти к экспрессу до аэропорта, практического значения информация для меня в любом случае не имела, а теоретически мне стало любопытно, и я его спросил, собирается ли он, так сказать, принять посильное участие в мероприятии. На что он ответил, что можно было бы сходить, хотя сам он не гей, но у него много друзей геев и все они замечательные люди. В России эвфемистическая формула "сам я не гей, но у меня много друзей геев и они замечательные" прочитывается совершенно однозначно, а употребленная в приватной беседе между двумя только что познакомившимся парнями не может переводиться иначе как "я встану на колени, а ты давай снимай трусы", но в ультралиберальной Швеции, должно быть, обходятся без эвфемизмов, человек, возможно, говорит именно то, что хочет сказать - да и какая разница, кто чего хотел. Другое дело, что накануне вечером или несколькими часами ранее, при еще некотором количестве более или менее алкогольного пива, мы бы с хоккеистом-патриотом глядишь и без всякого прайда управились бы. Но ему надо было ехать в родной городок за паспортом, а мне до самолета оставалось два с половиной часа. Автобус до аэропорта, кстати, был "радужно" разрисован - глаза бы не глядели.