July 29th, 2011

маски

против лома нет приема

Дождь застал меня на берегу - пока продрал глаза, пока дошел до пляжа, продышаться перед тем, как идти в пресс-центр - начали падать первые капли. Добежать до СПА уже не успел, встал под козырек поста спасателей. Чернокожий по-прибалтийски молчаливый афролатыш в красных шортах с биноклем и рацией обменивался с коллегами скупыми репликами на самом архаичном из живых индоевропейских языков, а дождь тем временем и не думал утихать, наоборот, расходился все сильнее. Загремел гром, под мой козырек набралось теток с детьми, дети вопили, лужи пузырились спасатель выбрался наружу и заменил на флагштоке красно-желтый флажок на красный. Воды небесные и земные слились, как будто мир вернулся к состоянию первого дня творения, горизонт исчез, и только через час погода пришла в норму.

Прихожу в СПА, туда-сюда, смотрю почту - слышу, говорят: прием мэра Юрмалы идет в ресторане через стенку. Глянул туда - там вино, тарталетки какие-то, две картины - подарили Паулсу и Крутому, они их даже не забрали. Ну после еды в Ла Риве накануне я и не завтракал, и обедать не собирался. Но вина попил, тарталеток поел, слышу, говорят: прием Президента Латвии намечается, и уже пора ехать. Кидаюсь - оказывается, за полчаса до этого надо было паспортные данные сдать, уже поздно. Но это в России или там в Белоруссии было бы поздно. В Латвии и успели данные отправить, и доехать, и паспорта на входе в президентскую канцелярию никто не спросил, только через металлоискатель провели - примерно как в Москве на входе в метро, только в Москве эти металлоискатели уже не работают.

Перед Рижским замком есть небольшой и не слишком приметный монумент в память латышских детей, депортированных в Сибирь за первое десятилетие последней русской оккупации, в 1941-1949 гг. Рижский замок - официальная резиденция Президента Латвийской Республики, но рижанам моего возраста и старше он помнится как Дворец пионеров, и неизгладимая печать провинциального дома культура на интерьерах старого замка слишком заметна. Время коротали в офисе пресс-службы - каминном зале с несколькими ноут-буками и старенькой магнитолой. Пугачева на прием не приехала, Галкин был один (ну правильно, президентский прием - это ж не презентация духов, и мороженое не дают, как в Ла Риве - а просто так не наездишься), само собой, Крутой с Паулсом, Вайкуле, Лещенко. Зато Герман был в смокинге (да!), бегал с ноутбуком, ловил вай-фай, поймал. На обратном пути рассказывал, что стал жертвой интриг завистников: якобы Путин на каком-то саммите, где его на самом деле не было, подошел к Герману, которого на том саммите тоже не было, и спросил... Вот только я не расслышал, что спросил.
маски

бульвар Райниса

Я не такой музейный фанат, как Феликс, и за столько приездов в Юрмалу до сих пор ни разу не был в мемориальном музее Райниса и Аспазии. Впрочем, при всей моей любви к Латвии не могу сказать, что хорошо знаю его творчество - в детстве у меня были книжки с его сказочными поэмами, а в сознательном возрасте единственное соприкосновение с Райнисом (если не считать, что в Москве есть бульвар его имени - когда я говорю об этом латышам, они удивляются) - спектакль Галины Полищук по пьесе "Вей, ветерок":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/851299.html

Кстати говоря, у Полищук в Риге дела идут неважно, собираются отобрать помещение за неуплату ренты, а премьера, которая должна была выйти в мае (по современной пьесе о любви через интернет, что-то такое) отложена на неопределенный срок "по техническим причинам" - но это так, между прочим. А уж коль скоро сейчас живу непосредственно на той же улице (которая, кстати, носит имя поэта, точнее, его настоящую фамилию), просто невозможно было пройти мимо.

Снаружи домик и весь дачный комплекс как будто совсем не изменился ни с конца 19 века, момента постройки, ни с 1920-х годов, когда здесь жили Райнис с Аспазией - то ли нет денег на подновление, то ли такова сознательная историко-архитектурная политика, но среди более новых домиков музейные выделяются заметно. Зато внутри - типичный советский литературно-мемориальный музей, я сразу вспомнил дом-музей Маяковского в Грузии, где побывал в конце 1980-х, принцип построения экспозиции и экскурсии тот же. Сначала мне показали в кинозале фильм, старый, Рижской киностудии 1987 года, "Янис Райнис. Ночные мысли" - о последних годах жизни поэта, о том, что он считал себя никем не понятым и всеми забытым. Потом - мемориальные комнаты на втором этаже основного домика, то есть единственного, который принадлежал Райнису с Аспазией. Умер Райнис в независимой Латвии, Аспазия умерла при нацистах в 1943, а музей создавался уже во время русской оккупации, в 1949-м. Непосредственно перед этим в доме размещалось общежитие Академии наук, а уже после, в 1965-м, к столетию Райниса, у его соседей по даче оттяпали участок, домики объединили переходами, создали выставочные залы, сохранив несколько мемориальных помещений, и музейный комплекс сформировался в его нынешнем виде.

Главный предмет гордости сотрудницы музея, привратницы, смотрительницы и экскурсовода в одном лице, - подлинная обстановка в мемориальных комнатах, от мебели до мелких предметов обихода. Особенно что касается веранды, на которой Райнис любил работать - тут он и умер. Правда, для европейских писательских музеев, когда речь идет о наших, условно, современниках, это нормально - взять хотя бы музей Ибсена в Осло, откуда, кажется, жилец вышел только что, или даже музей Ахматовой в Фонтанном доме, где многое утрачено, но ничего добавлено, чего нет - того нет, но что есть - то настоящее, не из подбора. В комнате Аспазии в глаза бросаются, во-первых, символисткая картинка Беклина под названием что-то вроде "Остров смерти" - роскошный замок на острове и фигура, подплывающая к вратам на ладье, и во-вторых, настенные часы с гирьками-шишечками - рассказывают и показывают, как внутри механизма, через специальное окошечко сбоку, можно было закладывать и хранить письма (только личная переписка Райниса и Аспазии составляет около 3000 писем, и полностью они до сих пор не изданы). Хотя имеется и халатик Аспазии, и ее ручная вышивка, а также, в спальне самого Райниса, вязание его матери. Четвертая комнатка второго этажа принадлежала домработнице, которая за Райнисом ухаживала в последние его годы (после тюрем и ссылок в царской еще России он сильно болел). На первом этаже садового домика, тоже принадлежавшего Райнису - его библиотека, на особом хранении, за стеклом, и там же - бюсты в классическом стиле и югендстиле. Кстати, в спальне Райниса на столике - маленькая копия пифагорейского мальчика, вытаскивающего занозу из ступни. Еще две мемориальные комнатки - на втором этаже садового домика, а на первом основного - литературно-историческая экспозиции, фотографии, документы и все что в таких случаях полагается.

На первом этаже фотографии - Райнис-школьник, Райнис-студент, Райнис-член социал-демократической партии... Экспозиция формировалась в советский период и практически точно соответствует буклету 1980-х годов, который мне подарили на память вместе с сувенирной открыткой, на которой воспроизводится фото Райниса и Аспазии 1927 года. В брошюре, помимо всего прочего, оккупации Латвии квалифицируется как "восстановление советской власти" (имеется в виду, что Красная армия вторгалась в Латвию в 1919, а латвийское правительство бежало в Лиепаю, но в тот раз латыши сумели русских прогнать меньше чем за год). На стенах - эскизы к постановке "Иосифа и его братьев", признанно лучшая пьеса Райниса, работы начала 1980-х. На втором этаже над кинозалом - раздел, посвященный путешествиям Райниса 1920-х годов. По возвращении в Латвию после 15 лет, прожитых в Швейцарии, он постояно ездил, в последний год жизни добрался аж до Палестины и Египта, а чуть раньше побывал в Норвегии, где участвовал в юбилейных торжествах по случаю 100-летия Ибсена, так что не зря мне еще в мемориальных комнатках вспомнился музей Ибсена в Осло.

Кроме этого, временные выставки каких-то детей и одной местной художницы. Поскольку в течение часа, пока не подошли еще трое любопытствующих, я был единственным посетителем музея, рассказ был подробный, а я еще и сам о многом расспрашивал, то нового узнал очень много, вплоть до содержания основных драматических сочинений Райниса. Так что теперь осталось только обратиться непосредственно к первоисточникам, тем более, что есть повод и возможность: на прощание мне преподнесли совсем уж эксклюзивный презент - русский перевод "Иосифа и его братьев" Райниса, набранных на пишущей машинке и отпечатанных в Москве в 1987 году тиражом... 110 экземпляров.

Забавный момент, из числа тех, которые порождают анекдоты о специфике восприятия латышами и вообще прибалтами времени и ритма. Я пришел в музей в 11.23. Позвонил в дверь. Меня встретили, поприветствовали, проводили, посадили в кинозал - но тут сотрудница мне и говорит: "У нас музей в одиннадцать открывается, но вы пришли пораньше..." А сами латыши себя считают самыми "быстрыми" среди прибалтов и постоянно иронизируют над эстонцами. При том что эстонцы уже скупили пол-Латвии (а также пол-Финляндии, где в последнее время все чаще поговаривают про "эстонскую мафию"), и в частности отель "Юрмала СПА", где находится пресс-центр "Новой волны" и где два предыдущих года я так прекрасно жил, принадлежит также эстонской фирме.