July 4th, 2011

маски

"Золушка" С.Прокофьев, компания "Нью Эдвенчерз", реж. Мэтью Боурн (Чеховфест)

Когда-то в КВН была реприза по мотивам "Золушки": "Здравствуй, мальчик-Золушок, я твой добрый фей". У Боурна персонажи старых сказок нередко меняют пол, но делают это более осмысленно. Почему в "Золушке" феей оказался похожий на персонажа из шоу Бори Моисеева танцовщик с обесцвеченными и зализанными волосами в серебристо-стальном костюмчике - не совсем понятно, историю это в другое русло не повернуло и для сказочной интриги ничего дополнительно не дало, а реалистичности происходящему, с другой стороны, все равно не добавило. При том что разыграть балет Прокофьева в обстановке Лондона, подвергающегося нацистским бомбардировкам - идея интересная, но в отличие от более поздних постановок Боурна здесь не вполне доведенная до ума.

Героиня живет в доме, где помимо "сестер" еще ошивается куча народу, какие-то прыщавые переростки в коротких штанишках и сексуально озабоченные ботаники, "отец"-паралитик не встает из инвалидного кресла, "мачеха" пьет, не просыхая. На вечеринке в разбомбленном Кафе де Пари (в начале второго акта "фей" как бы реконструирует и реанимирует праздничную обстановку) нескладной "золушке" является бравый летчик королевских ВВС. Если бы "золушка" была парнем - другое дело, для Боурна такие повороты более органичны. Но гетеросексуальная сказка, да еще с участием крашеного "фея" (однополые отношения тоже завязываются, штатские хватают военных за задницу и, прихватив выпивку, удаляются попарно за кулисы - но это все на заднем плане с участниками массовки только лишь) отдает дурновкусием. Хуже всего дело обстоит с вторым актом, самым эффектным в оригинальном балете - почти бессобытийный, он вынужденно строится Боурном на танцах, а танцы - не самая сильная его сторона. В его спектаклях мимика всегда интереснее пластики, артисты его труппы, как старые английские комики, способны парой ужимок не только обозначить характер, но и очертить судьбу своих героев, однако танец сам по себе у Боурна всегда носит прикладной характер. Боурн умеет сочинять характеры, мизансцены, развернутые концепции - но не движения, он, конечно, по большому счету не хореограф. Во втором действии "Золушки" у него нет возможности показать то, что он умеет лучше всего, а смотреть на поставленные им танцы, честно говоря, не слишком интересно.

Вот третий акт - наоборот, самый удачный: "принц" и "золушка" потерялись в полуразрушенном после налетов городе, летчик ищет девушку, в том числе в "злачных" районах, наталкивается на стайки проституток, девиц и парней, потом становится жертвой уличной шпаны, попадает в госпиталь, и вот уже там, среди танцующих ширм и по мановению "фея" в белом халате, находит свою суженую, сличая, как и полагается, туфельки. Там еще и "мачеха" попытается задушить счастливцев подушкой - безуспешно, ведь это все-таки сказка. Финал спектакля самоироничен - проводив героев до поезда, фей возвращается к засидевшейся за столиком чайной комнаты Паддингтонского вокзала дамочки с любовным романом в руках, содержание которой "фей" и представил почтеннейшей публике.
маски

"Смола и перья", компания "Руки, ноги и голова тоже", реж. Матюрен Болз (Чеховфест)

В "Тангенсе", показанном той же компанией два года назад, за цирковой акробатикой просматривалась если не драматургическая, но некая умозрительная социо-культурная концепция:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1455659.html?mode=reply

В "Смоле и перьях" что-либо просматривается с трудом, потому что спектакль, прежде всего, очень "темный" - в прямом смысле, свет выставлен, и надо думать, осознанно, таким образом, что требует пристального вглядывания, затраты в том числе и физических усилий, так что о том, чтобы "расслабиться и получить удовольствие" от трюков речи нет. Но и о том, чтобы, как на Кастелуччи, из мучительного процесса восприятия что-то вынести "на потом" - тоже. При этом спектакль - не халтурный и не дешевый. Просто его главные герои - не люди, а техническая конструкция. Платформа на тросах приходит в движение, постоянно изменяется, из нее возникают "двухэтажные" структуры, перегородка между ними разбирается, платформа раскачивается и наклоняется - все это создает значительные неудобства для исполнителей и повод продемнстрировать свою акробатическую подготовку. Символизировать эта конструкция может что угодно - от самодельного плота или дрейфующего острова до метафоры вселенной, но главная проблема - между пятью персонажами, которые к этому "плоту" приговорены, нет взаимодействия, нет развития отношений. Вся драматургия постановки, если тут уместно говорить о драматургии, строится на конфликте персонажей с этой "конструкцией", но сами они как появляются безликими, так безликими и остаются в своей борьбе с этой безликой технологической махиной. Трюки сами по себе при этом отчасти занятные, некоторые - просто виртуозные, задействованы также элементы "театра теней", но там, где нет отношений, где образы не развиваются и не взаимодействуют, нет драматургии, и театра, соответственно, тоже нет. А цирковое представление, все-таки, должно быть более ярко подсвечено.
маски

"Нулевой километр" реж. Хинер Салеем, 2005 в "Культе кино"

Кирилл Разлогов - киновед настоящий, серьезный, я еще смотрел когда-то старую копию "Дневной красавицы", перед которой он, относительно молодой, выступал, и разъяснял, какими именно художественными средствами Луис Бунюэль разоблачает двойную буржуазную мораль. Но Кириллу Эмильевичу приятно ощущать свою причастность к интеллигентам всего мира, и хотя российская реальность к тому совершенно не предполагает, но с завидным упорством пропихивает и в программу ММКФ, и в свой "Культ кино" всевозможные "произведениия" качества сомнительного, зато как бы "продвинутые", и старается всех убедить, что фильмы, подобные "Переводу с американского", показанного на ММКФ в конкурсе этого года, или, того пуще, "Ой, вей, мой сын гей" прошлогодний - не просто бездарные спекулятивные поделки, а настоящее, очень серьезное и глубокое кино. "Нулевой километр" - та же порнография, только на на сексуальные, а на политические мотивы. В копродукции Франция-Ирак-Финляндия от Ирака - только пустынные пейзажи и некоторые члены творческой группы, надо полагать, давно уже расселившиеся по Франции и Финляндии вместе со всеми своими выводками. Сюжет - про курда, который хочет уехать из охваченного войной Ирака во Францию, но престарелый родитель жены служит тому препятствием, а женщина не хочет бросить недееспособного отца. Пафос - Саддам Хуссейн нарушал права человека, американские империалисты тоже нарушают, но они против Хуссейна, поэтому пусть сначала нарушат, а сурово осудим мы их потом, когда попадем во Францию. Основное содержание - проезд полураздолбанных авто через пустынные пейзажи. Разлогов пошел, однако, еще дальше и пригласил для беседы в студии Гейдара Джемаля. Поборника "арабского халифата" и "исламской духовности", патриота России и ненавистника проклятых американских империалистов и, есть у меня такое подозрение, двойного агента (ну не верю я, что такие, как Джемаль, лакают только из одной кормушки - он и за халифат ратует, и америку проклинает, но при этом в систему российского и мирового политического цирка вписан очень плотно) Разлогов представлял "поэтом и философом". К чему сводится "философия" Джемаля, можно уяснить из передач Соловьева (но их сейчас стало смотреть физически невозможно - хуже Познера), а вот говоря о поэзии фильма про тяжелый путь иракских кудров в Европу, Джемаль сравнил "Нулевой километр" с "Утомленными солнцем" Михалкова (первой, правда, частью). Мол, посмотрите, как прекрасна пустыня иракского курдистана - и как холоден, как бездуховен черно-белый Париж, где герои оказываются в результате. Но самое смешное - как о русских что-то можно понять не по благоглупостям Гозамана и Гербер, а по высказываниям Михалкова и Проханова, так и про арабов, про курдов, про турок и всяких других восточных дикарей Джемаль говорит точнее и доходчиее разных там прекраснодушных либералов. Говорит он ужасные вещи - но это та ужасная правда, которую стоит услышать. И в "Нулевом километре" Джемаль совершенно справедливо усматривает "фиги в кармане", которые режиссер припас для своих добряков-продюсеров и зажравшихся ценителей киноэкзотики. Какой-то шарлатан снял кино на деньги западных спонсоров, чтобы посверкать на фестивале (а "Нулевой километр" показывали когда-то в Каннах) - в нем все на вид благостно, а на деле этот Салеем, поди, свое и посмеивается над своими спонсорами, как он ловко их, простачков-дурачков, обхитрил. Если б не Джемаль с его проплаченной откровенностью - не сразу и разберешься, что к чему.
маски

Марк Захаров в "Временно доступен"

Захаров часто дает интервью и редко выпускает спектакли, поэтому интервью его слушать уже не очень интересно (Диброву он, в отличие от Познера, хотя бы про высокую мораль православных землепашцев не рассказывал), зато интересно смотреть его спектакли и ходить к нему в театр. Из прежних "театральных легенд" ленкомовская - единственная живая, несмотря на все потери. Достаточно взглянуть, как трясет Таганку (уход Любимова, увольнение "по собственному желанию" Каталин, назначение Золотухина - это ведь еще не конец, теперь "любивоская" Таганка будет превращаться в подобие "губенковской", то есть в отстойник и прокатную площадку для антреприз, либо ожидается очередное, уже "третье" пришествие Любимова), что творится в "Современнике" (про качество спектаклей молчу, но вот выжили Елену Яковлеву, продержав столько лет без новых ролей), а уж Театр им. К.Станиславского, где когда-то тоже, между прочим, гремели спектакли - это вообще какая-то страшная сага (можно подумать, если убрать Галибина и поставить Беляковича, или перетрясти менеджменты, станут лучше играть Ухарова, Кинах и Тереля) - на таком фоне "Ленком" выглядит островом не только материального, но и творческого благополучия. Еще одно достоинство Захарова - он не работает по инерции, и если что-то из уже начатого его не устраивает, не получается или он теряет интерес - дело закрывается, не доводится до зрителя. Если доводится - стало быть, по крайней мере, Захаров принимает на себя ответственность за результат. А результат в разных случаях, понятно, разный - но по другому не бывает. Вот о результатах поподробнее и стоило поговорить, не один ведь "Пер Гюнт", за последние годы вышел, был еще и "Вишневый сад",а не спрашивать в пятьсот пятидесятый раз про то, почему не взял жену в театр, а дочку взял, и как он разыгрывал Андрея Миронова.
маски

"Любители истории", реж. Николас Хитнер, 2004; "Американская рапсодия" реж. Ева Гардос, 2001

Выбирал между "Любителями истории" Николаса Хитнера и "Американской рапсодией", которые шли одновременно по Первому и "России". Еще и "Сансет бульвар" по 5-му, а он только что был на ММКФ в "поколении ноль выбирает" как выбор Ренаты Литвиновой, но я снова решил, что как бы его видел, при том что настолько давно, что не помню совсем. "Любители истории" и "Американская рапсодия" - картины не новые, но что-то их нечасто показывают (в отличие от "Бульвара Сансет"), обе касаются интересующих меня тем. Ирландские "Любители..." - школьно-молодежная драма в духе "Общества мертвых поэтов" про учеников (один из молодых актеров - Доминик Купер, которые готовятся к экзамену, а попутно открывают для себя целый мир истории и культуры - все благодаря пожилому учителю, толстяку-гомосексуалисту (Ричард Гриффитс), похоронами которого эта благостная история завершается, прямо в духе "Учителя и трое учеников" Кането Синдо или "Еще нет" Акиро Куросавы, только у Синдо и Куросавы, конечно, о гомосексуализме и речи не было.

Выбрал все-таки "Американскую рапсодию" - один из немногих сегодня фильмов, напоминающих про неизбывное зло, причиненное цивилизованному человечеству русскими. Речь о Венгрии - еще до окончания войны дедушку главной героини прямо в кафе прилюдно застрелил пьяный русский оккупант, когда тот заступился за дочь, к которой русская обезьяна задумала приставать. Затем, когда захватчики навязали Венгрии свой людоедский режим, родители Жужы нелегально перебрались через границу, перелезли через колючую проволоку и бежали от русских убийц-вешателей сначала в Австрию, потом в Америку вместе со старшей дочерью, а новорожденную Жужу вывезти не смогли. Шесть лет они боролись за воссоединение семьи, девочка тем временем воспитывалась в деревне у приемных родителей, поскольку родная бабушка оказалась в тюрьме у коммунистов, и естественно, привязалась к новым "папе" и "маме", так что когда ее все-таки удается вызволить из-за колючей проволоки, привыкнуть к "новой" семье и новой жизни трудно. Чем дальше, тем труднее - девочка становится подростком, у нее появляется дружок, а напуганная мать запрещает ей гулять вплоть до того, что ставит решетки на окнах и запирает дверь. Пользуясь давним обещанием отца, Жужа отправляется в Будапешт. Венгрия этого периода - уже не та, что в начале 1950-х, это самая либеральная из оккупированных стран Восточной Европы, но все-таки Жужа поражена нищетой и несвободой. Она понимает, что как бы ее ни любили приемные родители, они ей чужие, а дом - в Америке. Отец, в прошлом крупный бизнесмен-издатель, работает там на авиазаводе, но успел и в этой области сделать карьеру, и вообще ей крупно повезло, что родители смогли уехать в США. История "Рапсодии" подлинная и поучительная, особенно сегодня, когда русским снова собираются нести свою "духовность" Западу штыком поддых, но чересчур слезливо рассказана, а интерес представляет в значительной степени благодаря исполнительницам ролей матери и дочери - Настасья Кински долго играла "девочек", а здесь ей досталась "мамаша", пугливая (ну и немудрено), истеричная, хотя все-таки любящая; для Скарлетт Йохансон, у которой на тот момент за плечами не было еще даже "Девушки с жемчужной сережкой", роль подросшей Жужи - видимо, поворотный момент в карьере.