July 3rd, 2011

маски

18 блюд

Нынешний ММКФ дался мне малой кровью и практически не утомил - впервые за десять лет (а смотреть кино я хожу на фестиваль с 2002-го, опыт 2001 - история совсем другая) мне не хотелось после двух-трех изнурительных дней плюнуть на все эти казавшиеся такими роскошными, а на деле бестолковые программы, и успокоиться. Наверное, я научился-таки ориентироваться и выбирать то, на что действительно стоит тратить время. И еще в этом году я почти не маньячил - во всяком случае, в сравнении с предыдущими. Разве что самую малость побегал из зала в зал, а так - смотрел фильмы по большей части от начала до конца, ну или почти до конца, или почти с самого начала и почти до самого конца, или до середины... В общем, только два, пожалуй, фильм за десять, а фактически - за двенадцать, считая первые пресс-показы, дней не стоило смотреть вовсе: русскоязычный "БАгИ" из конкурса "Перспективы" и австрийский "Табу. Душе не место на земле" из основного конкурса. Все остальные, какие-то лучше, какие-то хуже, по меньше мере пополнили мой зрительский опыт. А фильмов, доставивших истинное удовольствие, оказалось много как никогда. Еще и потому, что я не гонялся за новинками, отдавая предпочтение ретроспективам, и среди них тоже тщательно выбирая, куда идти и что смотреть. В итоге не увидел только один фильм, который хотел посмотреть и посмотреть который вне ММКФ нет никаких шансов: австрийский "Михаэль" Маркуса Шляйнцера про "совместную жизнь" 35-летнего похитителя и 10-летнего мальчика.

День закрытия начал тоже с двух ретроспективных программ. Сначала пошел на "Отец-хозяин" братьев Тавиани (программм "1675 км итальянского кино"), премированных на Каннском фестивале в 1977 году. Тавиани я не люблю совсем, как и весь "великий итальянский кинематограф", и хотя кино любопытное, через час я перешел в соседний зал. "Отец-хозяин" - натуралистический рассказ о судьбе пастушьего сына, которого на свой лад любящий, но суровый отец забрал из младшей школы, чтобы мальчик пас овец, которых, когда подрос стал еще и трахать, а проявив интересы не чисто биологические и выменяв двух ягнят на старый аккордеон, чуть не довел отца до припадка. Фильм начинается с появления Гавино Ледды, который передает исполнителю роли отца Омеро Антонутти палку, подчеркивая - его отец (а положенный в основу сценария роман - автобиография парня, ставшео известным ученым и литератором) всегда с такой ходил. Чисто формальный и даже эстетский прием, однако, предваряет натуралистическое - по меркам своей эпохи - киноповествование, с овечьими какашками в молоке и прочими "почвенническими" откровениями.

"Онибаба" Канэто Синдо я, наоборот, смотрел от начала до конца, меня поразила и удивила: не люблю японское кино и плохо его понимаю, но данный фильм - и абсолютно "японский", и в то же время - европейский. Онибаба - это старуха-демон, но картина Синдо 1966 года (ее показывали в программе "Поколение ноль выбирает", и это был выбор Алексея Федорченко) - не мистический триллер. Все события в нем имеют если не историческую основу, то материалистическое оъяснение: средневековая Япония объята гражданской войной, к матери взятого на войну крестьянина и его молодой жене возвращается сосед и друг парня, сообщает о том, что их сына и мужа убили крестьяне, когда они пытались добыть себе еды, и вскоре заменяет молодой вдове потерянного супруга - к неудовольствию свекрови. Пробавляются и женщины, и их новый сообщник тем, что грабят и убивают проезжающих, мародерствуют, перепродают аммуницию военных местному скупщику краденого добра, не думая о том, что кто-то также поступил с их близкими. Мать, чтобы отвадить невестку от любовника, использует маску, снятую с одного из убитых ею самураев - тот прикрывал язвы на лице, и в маске изображает демона, пугая молодуху. Поначалу задумка срабатывает, но через некоторое время женщина пытается маску снять - и не может. Тому опять-таки находится объяснение - маска могла изменить форму от дождя, надо дать ей подсохнуть. Когда ее удается сорвать, под ней обнаруживается обезображенное язвами лицо матери - но она могла подцепить инфекцию через маску от ее бывшего владельца. И все-таки одним материальным объяснением не обойтись. Зло возвращается к тому, что его творит, демоны не дремлют и не прощают. Поплатилась не только мать, гибнет и сосед-мародер, его убивает какой-то другой прохожий мародер, так же беспощадно, как убивал он сам. А едва ли не главный герой черно-белой картины (несмотря на технические проблемы во время сеанса, с качеством копии повезло больше, чем на многих других ретро-показах) - колыхающаяся на ветру высокая трава, через которую носятся, в которой блуждают персонажи "Онибабы", принимая друг друга за демонов - и не без оснований.

Отдал должное "уголку короткого метра". Хотя ни одну из двух программ не смотрел целиком, но в первой пропустил только две вещицы, вторую досмотрел до середины, увидев все, что меня конкретно интересовала. А интересовали меня уж конечно не тягучая 25-минутная турецкая драма Джема Озтюфекчи "Нолия" про старика, который потерял семью, но наблюдая из окна бара за проходящей девушкой, считал ее своей дочерью, а потом получил место бармена (это еще и экранизация рассказа Джека Керуака - но на местную почву перенесенного) и не претенциозно-невнятная, хорошо еще что не в пример названию короткая, аргентинско-уругвайская поделка Алекса Пиперно "Неприкосновенность частной собственности обусловлена наличием на пороге дома человека, размахивающего топором". В прошлом году в программе ММКФ неожиданно, в качестве сюрприза, появился аргентинский фильм "Сосед" (в первые дни нынешнего фестиваля его показали по телевизору в "Культе кино" Разлогова) - тоже про "неприкосновенность частной собственности", но умело сработанная. Содержание экзерсиса Пиперно исчерпывается единственной фразой аннотации: "Во дворе одного загородного дома происходят кое-какие действия, в которых принимают участие мужчина, женщина и группа лиц с неопределенными намерениями". Я бы конкретизировал по результатам просмотра, что "кое-какие действия" группы "лиц с неопределенными намерениями" сводятся к тому, что нечто вроде завернутого в простынь тело бросают в бассейн возле симпатичного особнячка. Но ничего более про "группу лиц" и их "кое-какие действия" сказать не могу.

Неожиданно симпатичной, хотя и нехитрой, оказалась 18-минутная канадская короткометражка "Пуля для стрелка" Мишеля Кандински, про двух киллеров, старший из которых сумел перехитрить посланного к нему с "заданием" младшего: сначала пригласить своего убийцу на кофе, а потом разобраться с ним, как у киллеров принято. Не разочаровал "Стив" Руперта Френда, ради которого я, в общем, и пошел на эту программу: переживающая проблемы не то с мужем, не то просто с сожителем современная молодая женщина (Кира Найтли) пытается наладить отношения со склочным соседом (Колин Ферт), приглашает его на чай один раз, но он приходит с новыми претензиями, и опять приходит - на третий раз она уже готова его выставить, но не тут-то было. А где бы еще я смог увидеть короткометражку Руперта Френда с Кирой Найтли и Колином Фертом, пусть я и никого особенно не люблю из этой троицы. И просто восхитила меня польская цифровая реконструкция панорамы разрушенной Варшавы 1944-45 гг. после того, как русские предали, а нацисты подавили Варшавское восстание - на основе снимков, сделанных с союзнических самолетов, воссоздана точная, полная и подлинная картина разрушенного города, и хронометраж - всего 6 минут, а впечатление - сильнейшая.

Но уже снятую на деньги русских спецслужб пропагандисткую агитку про т.н. "ветеранов" в Литве и еще один русскоязычный фильм "Россия с любовью" про, как сообщала аннотация, "людей с альтернативыным пониманием доз употребления спиртных напитков" (для кого альтернативных? для России-то?! про трезвенников, что ли?) я смотреть уже не стал - в фойе первого этажа "Октября" началась трансляция с зеленой красной дорожки ММКФ, где звезды уровня Ирины Мирошниченко и Аллы Суриковой (опять, как и на открытии), не посмотревшие ни одной фестивальной квартиры, толковали с Берманом и Жандаревым о великих традициях советского кино и клялись в верности им. Кстати, еще о "ветеранах" - у меня голова разболелась от крика сидевших сзади старух, которые не успоколись и после того, как ссыпали к себе в сумки каждая по подносу маковых плюшек - а кричали они с гордостью, потому что им по девяносто и они "ветераны". Подавились бы уже все эти "ветераны" чем-нибудь, что ли. Среди контингента, который собирается на подобные мероприятия, даже мы с безумной феей показались бы примером благопристойного поведения.

Впрочем, те, на которых мы смотрели по трансляции, составили бы нашим "ветеранам" достойную конкуренцию. Михалков таскал на руках Джеральдину Чаплин - как будто ему мало было Романа Полански несколько лет назад. Все выступавшие в обязательном порядке славословили лично Михалкову. Шукшина, как и ее коллеги Александрова с Боярской на закрытии, не смогла с первой попытки прочитать ободряющую шпаргалку. Михалков, со своей стороны, доложил, что количество аккредитованных на фестиваль неуклонно растет (ну мы видели этих аккредитованных), а это значит, растет авторитет фестиваля в мире. Как бы в подтверждении этого наградили Хелен Миррен под звуки шотландских волынок. Как и Малкович, награжденный на открытии, Миррен в Москве почти уже прописалась. Непременно подчеркивается, что она "русская" - почему-то все евреи Европы, Британии и Голливуда, чьи прадедушки бежали от русских из Прибалтики, Украины или Молдавии, теперь объявляются "русскими", но Миррен, как ни странно, действительно "русская", и пришлась очень кстати: все, что ни есть в мире хорошего - то русское, а Россия - везде, где нет России - там ничего хорошего нет. Волынщики, наверное, тоже были русские, и килты на них - тоже русские.

Фильмы, правда, наградили в основном иностранные - но меньше всего меня интересовало распределение наград. Какая разница, кому отдаст свое предпочтение какой-нибудь Амос Гитай, подонок, продавший родную страну арабам за фестивальные цацки? Он, кстати, отработал гонорар и после заседания жюри отвалил, на церемонию не задержавшись. Оставшиеся раздали "победоносцев", в общем, на удивление адекватно, особенно если учитывать, что Джеральдин Чаплин в последнее время снимается в Испании - не удивительно, что два приза, включая гран-при, подарили испанскому фильму "Волны" (я его не видел, а самая краткая и емкая его характеристика, какую слышал - "тарковщина"; и все это на модном европейской материале - воспоминании о лагере беженцев из франкистской Испании в оккупированной нацистами Франции...). Уршула Грабовская награду за лучшую женскую роль в "Иоанне" Феликса Фалька заслужила безусловно, и не на этом фарсовом конкурсе, а на любом настоящем тоже. Умопомрачительное "Шапито-шоу" Лобана отметили "спецпризом", и это максимум, на что могла рассчитывать столь неформатная лента в такого рода "конкурсе", так что создатели картины могут праздновать двойную победу. Корейский фильм "Месть. История любви" я смотреть не собирался, слишком уж одинаковые эти зубодробительные азиатские криминальные драмы, но когда объявили, что Вонг Чанг По получает приз за режиссуру, решил посмотреть - "Месть" как раз начиналась в одном из залов сразу после "Пещеры забытых снов" Херцога.

Но я еще успел заглянуть на "Лиссабонские тайны" Рауля Руиса - аж два раза. Успел бы и больше - фильм-то идет почти пять часов, в сравнении с ним и "Шапито-шоу" - практически короткометражка. Руис мне интересен, но не до такой степени, чтобы посвятить ему полдня. Несколько лет назад я смотрел его "Климта" - он участвовал в основном конкурсе, но не получил совсем ничего - правда, работа и в самом деле была не выдающаяся. "Лиссабонские тайны", похоже, лучше - это экранизация романа Каштелу Бранку Камилу, действие происходит в 19 веке и основная сюжетная линия связана с попыткам юного героя раскрыть тайну своего рождения и происхождения. Не знаю, раскрыл ли эту тайну режиссер зрителям - Руис не любит тайны раскрывать, наоборот, предпочитает прятать, здесь - за изобразительной роскошью.

С режиссурой в "Мести. Истории любви" действительно дело обстоит неплохо - для корейского режиссера главное что? Правильно - изобрести новые способы членовредительства. Вонг Чинг По при этом еще и умудряется выстроить на редкость для азиатской картины внятный сюжет: у торговца мантами и умственно отсталой девушки взаимная симпатия, случайно оказавшись у соседки покойной бабки, а соседка содержит притон на дому, девушка становится жертвой полицейского-насильника, а когда выясняется, что она не проститутка, да еще и нездорова, а ее уже в участке изнасиловали по полной программе, полиция подставляет парня и его сажают на полгода. Он мстит, как следует из названия, мстит за поруганную любовь. Но годы спустя один из полицейских становится священником, и мститель приходит к нему на урок, убивает на глазах у юных учеников - а ученики набрасываются на парня, протыкают ему горло карандашами, отгрызают зубами уши... Ну, стало быть, приз за режиссуру кореец получил заслуженно. У него в фильме, помимо всего прочего, несмотря на множественные травмы, несовместимые с жизнью, персонажи никак не хотят умирать, вроде так их покалечили, что места живого не оставили, глядь - а они снова на экране. И титры такие аллегорические, все про Бога с Дьяволом что-то. Режиссура, короче, на уровне.

Не стал досматривать "Пину", а предпочел нормально, с начала и до конца - понравилось мне это - посмотреть испанский фильм "18 блюд" Хорхе Койра из программы "Секс, еда, культура, слава". Программа стала для ММКФ постоянной, но ее наполнение вызывает вопросы даже у самых горячих поклонников. Хорошо я заранее смекнул, что на фильм "Секс и дзен. Экстремальный экстаз в 3Д" не стоит тратить время. "18 блюд", впрочем, ничего эктремального не содержит, наоборот - второсортная испанская трагикомедия, построенная на распространенном, а для современного кино Испании ставшем чуть ли не основным и обязательным, приеме переплетения разных сюжетных линий в течение определенного времени и на одном пространстве. Сантьяго-ди-Кампостела - город, имеющий определенную кинематографическую традицию, вызывающий ассоциации, в частности, с Бунюэлем. Но действие "18 блюд" с тем же успехом могло происходить где угодно, а уж съемки - и подавно, хоть в Волоколамске. Культуры и славы тут нет в помине, есть секс и еда, еда преобладает. Картина делится на три части, "завтрак", "обед" и "ужин". По счастью, в отличие от волонтеров из ВГИКа, работавших на фестивале в "Октябре" за еду, в фильме Койры не предусмотрен полдник. А "обед", хотя "завтрак" официально провозглашен основной едой за день, занимает большую часть хронометража. Персонаж одной линии весь день ждет женщину, готовит ей завтрак, обед, ужин, потом плюет на стерву и идет к друзьям - а в финале раздается звонок в дверь, но дома уже никого. Другая сквозная линия - дед с бабкой, которые, наоборот, как садятся с утра вдвоем жрать, так и жрут весь день до вечера, а потом, тоже вдвоем, отправляются на боковую до следующего утра - до чего же отвратные старикашки. Пожилой мужчина и относительно молодая женщина вместе завтракают и ужинают, но к совместной жизни мужчина не готов, потому что боится, как бы она его не бросила. Замужняя тетенька, едва супруг за порог, мечется к прежнему возлюбленному, уличному музыканту, но дальше застольных разговоров и неловких рукопожатий дело не идет, и к ужину тетка возвращается домой. Нелегал из македонии с тем самым уличным музыкантом преуспевает больше - но чисто дружески. А вот гей-пару связывает настоящая любовь, но старший брат одного из мужчин пытается все испорить за "семейным" обедом - безуспешно, бойфренд, открытый гей, заставляет "шифровальщика" во всем признаться, хотя тот уговорил его изобразить, что он просто сосед по квартире, а не любовник, и учитель физкультуры, а не парикмахер.

Когда на экране занимаются сексом - это иногда уродливо, а иногда красиво, но до секса в "18 блюдах" не доходит ни у кого ни в одной из линий, все только едят, а что еще хуже - бесконечно готовят. Но когда на экране жрут - это всегда уродливо, да и не на экране тоже. Сам я обычно ем раз в день, а во время фестиваля были дни, когда я не успевал поесть вообще или мне просто не хотелось. На фильмы, пусть даже не самые хорошие, не жалко времени, а на еду - жалко. Но нынешний фестиваль - первый, когда я не "объелся" кино, хотя голодным тоже себя не чувствую.
маски

наскальный кинематограф: "Пещера забытых снов" реж. Вернер Херцог (33-й ММКФ)

Вне всяких сомнений, если бы в пещеру с наскальной живописью эпохи палеолита залез любой случайный турист и заснял то, что увидел, на любительскую видеокамеру - его "фильм" тоже стал бы сенсацией в своем роде. Но любой не залез бы - уникальная пещера сразу после того, как ее обнаружили в 1994 году, стала местом официально заповедным, постоянно охраняемым, вход в нее расширили только для того, чтобы поставить железную дверь, как в банковском денежном хранилище - случайного туриста туда теперь никто не пустит. А Херцога пустили, потому что он - Херцог. Что дает некоторые основания полагать, что "Пещера забытых снов" - банальный научпоп от признанного киноклассика, который весь держится только на самом сенсационном факте открытия самого древнего произведения искусства из известных в мире, а во-вторых, на репутации режиссера.

В "Пещере..." действительно много формальностей от научпопа, включая и вставки с комментариями ученым, и как любой научпоп, даже затрагивающий сенсационные в своем роде темы, фильм местами может показаться скучноватым. К тому же формат 3Д, в последнее время и без того используемый к месту и не к месту, применительно к наскальной живописи вроде как ну совсем необязательная технология. И тем не менее такое кино, как "Пещера забытых снов", мог сделать только Херцог. И не только потому, что другому в пещеру за железную дверь пройти не дали бы. Херцог в своих документальных фильмах неизменно остается художником, обобщающим любой частный случай в художественный образ, работающий на херцоговскую философию - а она через все его творчество уже сорок с лишним лет проходит почти без изменений.

Среди сталактитов и сталагмитов, на стенах пещеры запечатлены рисунки древних людей, еще не хомо сапиенсов, а кроманьонцев. Одновременно с ними в Европе, в тех же местах, существовали и неандертальцы, во многих отношениях достаточно развитые - но они совсем не создавали предметов культуры, не имеющих практической ценности для физического выживания. А от кроманьонцев осталась пещера рисунков, причем это помещение не было жилым, оно служило целям ритуальным. Рисунки эти в самом деле выглядят так, что вызывают сомнение в их древности - сомнения высказывали и ученые, но радиоуглеродный анализ вроде бы подтвердил: их возраст - 30 000 лет. Чего стоят такие анализы - разговор отдельный, допустим, 30 000 лет. Мастерством древних художником, особенностью их мышления (на стенах - буйвол с восемью ногами, то есть запечатленный как бы в движении, это "наскальный кинематограф"; или женщина, совокупляющаяся с быком - хотя это не античная Греция и миф о минотавре, казалось бы, ни при чем) нельзя не восхищаться, как и древностью их живописи. Но Херцог подчеркивает, что 30 тысяч лет - огромный срок в масштабах отдельной человеческой жизни и в целом человеческой культуры, но для природы - это не срок вовсе.

Что такое тридцать тысяч лет? Археолог на флейте, ну точнее сказать, дудке, сделанной представителем давно умершего пра-человека из кости животного давно вымершего вида, наигрывает-насвистывает мелодию гимна США: эпохи сближаются, соединяются - но для Херцога важно, что и гимн США, узнаваемый сегодня всеми, через какое-то время либо пополнит "пещеру забытых снов", либо останется в качестве зафиксированного артефакта как памятник давно прошедшей эпохи. Рядом с пещерой наскальных рисунков выстроена атомная станция, избыток теплой воды, которую для охлаждения реактора забирают из реки Роны, используется для обогрева искусственно устроенных поблизости джунглей, где не только пальмы растут, но и плодятся завезенные крокодилы, и среди них все чаще появляются мутанты-альбиносы. Где 30 000 лет назад был ледник - теперь тропики, где бегали мамонты - ползают крокодилы, а что будет завтра - Херцог не берется предсказывать, тем более не собирается никого пугать. Он, во-первых, не кликушествует о будущем, а во-вторых, не идеализирует прошлое, которое, к тому же, с трудом реконструируется по отдельным сохранившимся артефактам: на "полу" пещеры рядом - след 8-летнего мальчика и след волка, но был ли это ручной волк, который сопровождал ребенка, или хищник гнался за своим потенциальным "обедом", а может, мальчик и волк прошли здесь с разницей в несколько тысяч лет - никто не знает и никогда не узнает. То, что теперь воспринимается как новейшее достижение визуального искусства - объемное видеоизображение, цифровая камера, очки 3Д и т.п. - завтра станет такой же малопонятной, почти необъяснимой архаикой, как наскальные росписи.

Один из ученых говорит: "человек разумный" - не совсем верное определение, чего уж в нас разумного, мы и не знаем ничего, правильнее было бы говорить - "человек духовный". Не в том, конечно, смысле, в каком "духовность" трактуют мусульмане и православные, прикрывая ею свою ущербность и агрессию, а в универсальном - как нечто, что присутствует в жизни человека помимо материальных интересов, биологической необходимости. Границы человечности - главный предмет исследования Херцога. Порой кажется, что исследователь он - незаинтересованный, скупой и эмоционально холодный. Может быть - но тем убедительнее его выводы. В "Человеке-гриззли" он показал, что связь мира людей с животным миром, такая, на первый взгляд, очевидная и общепризнанная, все-таки не столь важна, как непреодолимый разрыв между этими мирами, и попытка игнорировать этот разрыв, стремление стереть границу между человеческим и животным существованием, бывает губительным - и для животного тоже, но прежде всего - для человека. В "Пещере забытых снов" Херцог тоже размышляет о человеке, о его выделенности, обособленности от природы, от животного мира. И, конечно, о хрупкости человеческой цивилизации, о ее неустойчивом и краткосрочном характере. В этой своей работе он уже обходится без подтекстов, высказывая свои суждения на сей счет напрямую, открыто, вслух задаваясь вопросом: что подумают про нас мутировавшие альбиносы-крокодилы, когда станут разглядывать наскальные рисунки кроманьонцев, что там еще со временем от рода человеческого останется?