June 27th, 2011

маски

"Отморозки" реж. Питер Муллан (33-й ММКФ)

Фильм демонстрируется на ММКФ при поддержке чайного спонсора, так что у каждого кресла на сеансе стояла поллитровая пластиковая бутылка химического чая - чтоб, значит, лучше воспринимать происходящее на экране, чтоб свежее. На самом деле про британских уличных хулиганов фильмов много, и есть получше - несколько лет назад на "Новом британском кино" прошла картина (и потом ее показали по ТВ) "Хулиганы" (в оригинале, кажется - "Зеленая улица" она называлась):

http://users.livejournal.com/_arlekin_/712463.html?nc=2

В "Хулиганах" ситуация похожая, там, правда, парень приезжал из Америки в Лондон и попадал в дурную компанию с подачи не родного брата, но брата мужа своей сестры, да и "отморозки" были футбольными фанатами. Муллан рассказывает про Шотландию, и не совсем сегодняшнюю, его персонажи - не спортивные, а обычные бандиты, и подача темы у него более традиционная: папа пил, маму бил, старший сын вырос буйным, а младший, талантливый, собирался стать хорошим мальчиком и подавал большие надежды, но жизнь - штука жестокая.

Жизнь - действительно штука жестокая, и предлагает выбор: или ты терпишь издевательства, или сам издеваешься над окружающими. Устраниться невозможно. И Муллан не выдумывает, рассказывая историю о том, как не желая терпеть унижения, добродушный тихий ботаник превращается в "отморозка", почти в маньяка - история эта не шотландская и не ретро, она культурно, географически и хронологически универсальная. Но будучи, как предписывает киномода "прогрессивному" режиссеру, либералом и антиклерикалом, Муллан не в состоянии не то что предложить какой-то выход, он даже не способен осмыслить причины, основы этой безнадежной, на первый взгляд, ситуации. Мало того, в фильме есть эпизод, где герой, нанюхавшись клея, принимает парковую статую за живого Иисуса Христа и вступает с ним в драку с поножовщиной - это не столько провокативно, сколько пошло и дешево со стороны режиссера. Так что потом, когда герой, намотав себе на руки тесаки, идет резать своих и чужих (насмерть никого не зарезал), уже неинтересно, что с ним будет - в той плоскости, в какой мыслит Муллан, это значения не имеет.
маски

"Мечтатели" реж. Давид Марьян, 1934 (33-й ММКФ)

Всегда стараюсь посмотреть хотя бы один фильм из программы "Социалистический авангардизм", присутствующей на ММКФ, кажется, четвертый уже год. Больше было бы трудно и по времени, и физически - навык постоянного восприятия не всегда хорошо сохранившихся лент отсутствует, но каждый раз открываю что-то для себя. Именно в рамках "Социалистического авангардизма" я несколько лет назад впервые увидел самый, наверное, удивительный и загадочный в истории русскоязычного кино фильм - "Строгого юношу" Абрама Роома по сценарию Юрия Олеши, который в этом году снова присутствует в фестивальной афише, но уже в программе "Поколение ноль выбирает" - интересно, кто именно его выбрал:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1172289.html?nc=1

Давид Марьян - имя для меня совершенно новое, да и для специалистов - нехрестоматийное. Сценарист по большей части проходных фильмов, автор трех, кажется, картин в качестве режиссера, умерший своей смертью от сердечного приступа в возрасте 45 лет в 1937 году - вот ведь повезло! - нещадно громивший "Бежин луг" Эйзенштейна - творческая биография не самая презентабельная. Фильм "Мечтатели", однако - кино своего времени, и хотя это, конечно, не "Строгий юноша", в нем тоже масса всего такого, чего уже спустя два-три года после выхода картины в советском кино появиться просто не могло.

У старого профессора Волынцева - два взрослых сына. Сергей - красный комбриг, Андрей - инженер, не воевавший, но и не сочувствующий революции. Брат-контрреволюционер пытается застрелить раненого брата-революционера - не удается, и его самого трибунал приговаривает к казни, но инженер нужен рабочим для восстановления завода в качестве "технорука" (технического руководителя, то есть - прелестный новояз начала 20-х годов). Однако люди бегут в деревню, где можно как-то прокормиться, уезжает даже беременная жена одного из партийных активистов, и рожает прямо на переполненной крыше вагона движущегося поезда (несознательную гражданку, впоследствии исправившуюся, играет Алла К.Тарасова). Тем временем подступает НЭП, и находятся "партийцы", в частности, некто Хайлов (замечательная роль Михаила Жарова), предлагающий поступиться революционными завоеваниями и отдать завод на откуп необуржуазии и, что еще хуже, иностранцам, недавним интервентам. А бывший комбриг Волынцев "вычищен", исключен из партии за несогласие с установками НЭПа.

Понятно, что революция и социализм благодаря сознательности рабочих побеждают - но фильм не об этом. В нем иногда бьют, иногда стреляют, но никого не убивают, зато постоянно ведут дискуссии на темы отнюдь не только с восстановлением производства связанные. Например: человек для революции - или революция для человека? Или по поводу происхождения человека от обезьяны - в разрезе почти том же, что много позже и совсем на ином материале будет подниматься в гениальных "Чужих письмах" Авербаха, только более абстрактно: что есть человек, далеко ли он ушел от обезьяны, в чем между ними разница? Мало того, оригинальный сценарий назывался "Восстание человека", то есть "восстание" понималось как акт экзистенциальный и этический, а не социальный и не политический только лишь. В названии же "Мечтатели" иронически отразилась формула Герберта Уэллса, назвавшего "кремлевским мечтателем" Ильича, с которым он встречался в 1920-м году. Почитав Уэллса, "сознательные" работяги пишут ему письмо, и перековавшийся буржуазный интеллигент, инженер Волынцев, осознавший, что это у них там, на прогнившем западе, дважды два - всегда четыре, а у победившего пролетариата сколько захочет рабочий, столько и будет дважды два, хоть стеариновая свечка, тоже подписывает письмо Уэллсу. А еще рабочие все и постоянно поют, от завклуба Яшки, который ходит на костылях, потому что когда-то в порыве трудового энтузиазма оказался придавленным в шахте горной породой, до главного заводилы-казаха, роль которого исполнил Лев Свердлин, будущий Ходжа Насреддин. Обаятельный и слегка придурковатый инородец - обязательный персонаж в пьесах и фильмах о революции 1920-х-1930-х годов, в "Бронепоезде 14-69" Иванова был китаец Син Бин У, в "Путевке в жизнь" - татарин Мустафа, в "Мечтателях" - казах Баис.
маски

"БАгИ" реж. Андрей Богатырев (33-й ММКФ)

Юрий Андреевич - военный пенсионер. Антон - банковский служащий. У Юрия Андреевича тяжело больна жена и врач, презрев клятву Гиппократа и общечеловеческие ценности, безжалостно требует 7 000 долларов, чтобы сделать операцию, и старик готов продать все, машину-развалюху, ордена за Афганистан, квартиру даже, чтобы оплатить лечение - безуспешно, все его обманывают, кидают, избивают. К Антону обращается любимая девушка, которая давно его бросила, и просит 7 000 долларов на операцию для бабушки, и хотя у Антона есть уже другая, но прежняя ему дорога, и чтобы найти нужную сумму, он, на работе не хватая звезд с неба, а скорее наоборот, пробует себя в роли наркокурьера, тоже, впрочем, без особого успеха.

Воину-герою требуется жалкая сумма, но всем плевать на ветерана, всех волнуют только деньги - эта нехитрая мысль так настойчиво и тупо проходит через весь фильм (других мыслей в фильме продолжительностью почти два часа нет совсем - вообще никаких, только об утрате патриотических ценностей в мире чистогана), что я в темном кинозале полез за каталогом, чтобы посветив мобильником, уточнить, сколько лет этому новому "говорухину" - и обомлел, когда прочитал, что Андрей Богатырев - 1985 года рождения и всего-то в 2007 году закончил ВГИК. Перечисление названий его короткометражек тоже впечатляет: "Евдокия - последняя русская царица", "Предзнаменования - послания из будущего", "Творить благое дело", "Наноазбука для всех" - ну просто пророк, сегодняшних дней Заратустра! Впрочем, обсуждать то, что не видел, не буду, а вот "БАгИ", его полнометражный дебют - это, конечно, вещь, при всем своем убожестве весьма симптоматичная.

Наслышан я, каким говном забивают сейчас голову студентам ВГИКа - наверное, не только ВГИКа, но коль скоро речь о кино, то скажу конкретно про ВГИК: то, что там декларируется догматично, предписывается в качестве образцов для подражания, - то и находит отражение в таких вот картинах, как у Богатырева. Ну если бы и в самом деле зажравшийся и выживший из ума Станислав Говорухин снял такое кино в середине 90-х - куда ни шло. Но сегодня, 26-летний парень производит на белый свет вот этакое вот варево - жуть! Говорухин, если уж на то пошло, что-то подобное в свое время и снял, называлось - "Ворошиловский стрелок", но тот, не будучи шедевром, в контексте момента выглядел по меньшей мере уместно, а Михаил Ульянов в главной роли многое оправдывал. Главную роль в "БАгИ" играет Евгений Карельских - тоже актер театра им. Вахтангова, но увы, не Ульянов, да и Богатырев - не Говорухин даже. К тому же его Юрий Андреевич, когда-то доблестно убивавший афганцев, давно отстрелялся, он настолько отчаялся, что уже не надеется на справедливость, а только лишь на удачу, потому, потеряв машину, орден и едва сохранив квартиру (да и то потому, что на нее документы не в порядке и покупателей нет) идет играть на автоматах, рассчитывая пополнить бюджет. Разумеется, проигрывает - и все-таки удача ему улыбается - владельцем игрового клуба оказывается бывший его сослуживец по Афганистану, и после определенной дозы выпитого дает, без всяких условий, нужную сумму. Но старик и тут попадает впросак - размякший от выпитого, он отрубается (не то засыпает, не то помирает) на троллейбусной остановке, собираясь везти деньги в больницу. И там пакет с деньгами находит и присваивает Антон.

Будь "БАгИ" выдержан от начала до конца в формате "фильма выходного дня", какие крутят на канале "Россия" по субботам в вечерний прайм-тайм, бабку, может, прооперировали бы и спасли. Но из ВГИКа выпускаются не просто поборники и проповедники "традиционных нравственных ценностей", но еще и пусть неумелые, но беспардонные и самоуверенные конъюнктурщики- свои "фильмы выходного дня" Богатырев еще снимет, а тут продукция фестивальная, поэтому оптимизм неуместен. И раздобыв деньги, Антон вовсе не собирается отдавать их бывшей девушке (ради которой он, между прочим, успел обворовать новую, но в тот раз денег не хватило). А предпочитает отправиться на Бали, причем в одиночку. 26-летний режиссер, таким образом, с амвона выносит приговор своему "бездуховному" поколению, погрязшему в разврате, эгоизме и стяжательстве: им, видишь ли, по телевизору "Сталкера" Тарковского показывают (кроме шуток - есть такой эпизод в фильме), а у них, у бездуховных, только и забот, как бы "бабла" заработать и свалить из родной матушки-России куда подальше, потеплее да посытнее.

На самом деле приговор Богатырев выносит самому себе как режиссеру вместе со своими прописными "наноазбучными" истинами. То, что кино получилось малопригодное к какому бы то ни было употреблению (для фестиваля - кондово-консервативное по языку, плоское и начетническое, для кинопроката или телеэфира - длинное, нудное и без медийных лиц) - полбеды, точнее, беда исключительно и персонально Андрея Богатырева (ну и Евгения Карельских немножко жалко, да и Алексея Боченина, исполнителя роли Антона, пожалуй - артист вроде бы небезнадежный). Но "БАгИ" участвует в конкурсной программе "Перспектива", демонстрируя самим фактом участия каких-либо перспектив у навязчиво внедряемого русскоязычного киномейнстрима - художественно, идеологически и коммерчески несостоятельного.

А вынесенное в название картины слово "БАгИ", оказывается (я и не знал - спасибо печальникам земли русской, растолковали), означает "системный сбой". Все-таки посмотрел фильм не без пользы для себя - словарный запас пополнил, а во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, ты один мне надежда и опора, не будь тебя, как не впасть в отчаяние.
маски

"Мишень" реж. Александр Зельдович (33-й ММКФ)

Могло быть и хуже - насчет нового опуса Зельдовича я иллюзий не питал, так что "Мишень" далась мне, особенно после "БАги", малой кровью. Поминутно у меня возникало ощущение, что я смотрю слегка футуризованный римейк "Москвы", тоже по сценарию Сорокина, тоже с музыкой Десятникова, с очень сходной сюжетной и характерологической структурой (несколько "свингующих" пар в контексте криминально-политических интриг) с участием Натальи Колякановой и прыжком самоубийцы:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/680857.html

В "Мишени", правда, самоубийца - женщина (в "Москве" прыгал персонаж Виктора Гвоздицкого), и сигает она не с живописного трамплина на Воробьевых горах, а с безликого путепровода на рельсы под проходящий состав. У Колякановой же роль эпизодическая - она играет депутатку, участвующую в телешоу, которое ведет один из главных героев, сыгранный Данилой Козловским. Это, впрочем, частности, основные же различия между двумя фильмами, разделенными десятилетием, в том, что "Москва" - кино о своем времени, при всей условности и "метафоричности" многих деталей, конкретном, а "Мишень" - фантасмагория о предполагаемом, к тому же не до конца всерьез, будущем: 2020 году, Россия процветает, превратившись в транзитный коридор, в Москве нет пробок и сохранены исторические здания, только они обросли стеклянными небоскребами, и разве что надписи на автострадах дублируются по-китайски.

Главный герой "Мишени" - Виктор Георгиевич Челищев (Максим Суханов), опричник-отличник, большая шишка в правительстве, заведующий недрами и природными ресурсами. Вместе с женой, которой недостаточно омолаживающей маски, а также в компании молодого шоумена (Данила Козловский) и наездника-любителя, выигрывшего скачки (Виталий Кищенко), он отправляется в глухую высокогорную Россию, где нет ничего, кроме оставшейся от бывшего военного городка Б-114, ныне неофициально переименованного немногочисленными местными жителями в Бомбей (исключительно в силу литерного совпадения, как они сами уверяют) шахты-колодца с расходящимися по поверхности окружностями, чей вид сверху смахивает на мишень. И вот в этой самой шахте будто бы концентрируется некое энергетическое излучение, которое "консервирует" организм человека, не позволяя ему старится.

Побочным эффектом процедуры, однако, становится своеобразное "раскрепощение" героев, утрата ими ощущения поведенческой нормы, способности сдерживать порывы, в том числе асоциальные, агрессивные. В результате шоумен, устроив погром в студии, теряет работу, наездник, по основной профессии "таможенник", убив двух китайцев, вынужден бежать и скрываться, а герой Суханова, устроивший для толпы маргиналов званый ужин в своем поместье, после босховской оргии получает железякой по башке от одного из "гостей". Кроме того, от Челищева жена уходит к наезднику-таможеннику, сам Челищев еще при жизни успевает вступить в связь с девушкой Таей, которую захватил с собой из "Бомбея", а шоумен и радиоведущая курсов китайская, примкнувшая к "оздоровительной" поездки, едва сойдясь, расстаются по договоренности на двадцать лет, чтобы встретиться снова, как встретились спустя тридцать лет Тая и ее прежний возлюбленный. Этого прежнего, кстати, играет актер Коляда-театра Олег Ягодин, в роли телебосса и патрона шоумена выступает Игорь Золотовицкий, соревнующиеся в студии политики - Михаил Окунев и Владимир Шульга, а распекающего Челищева руководителя (кто может распекать министра? либо премьер, либо президент, никак не меньше) воплотил на экране, что мне лично особенно приятно, Валерий Сергеевич Шейман (насколько я знаю, это его первая, во всяком случае заметная, пусть и небольшая, роль в кино - ну, никогда не поздно начать).

Актерские работы и работа художников (Юрий Хариков и др.) - это все на уровне, но ведь Зельдович - не "эстет", какое содержание не вкладывай в это сомнительное понятие, он - "идеолог", и "Мишень" - не визионерское произведение, но философско-сатирический памфлет, и в частностях (пародийное телешоу, которое ведет персонаж Козловского, представляет собой гротескный гибрид политического поединка с кулинарным), и в целом. Начиная с того, что Челищев, воспользовавшись особыми очками, разлагающими излучение всевозможных предметов на красный "позитив" и "синий" негатив и замеряющими процентное соотношение того и другого по 100-балльной шкале, приходит к выводу, что в природе нет элементов "этически нейтральных", поэтому надо извлекать из недр (а чиновник - бывший вулканолог, любивший в детстве наблюдать, как выкипает борщ из кастрюли, и даже подбавлявший тайком газу, чтоб ускорить желанный процесс) только в полной мере "полезные" ископаемые, а "вредные" - оставлять там, где они находится, то есть в земле. И тогда Россия станет наконец неисчерпаемым источником блага для всего мира.

Уж если еврей-интеллигент метит в русские патриоты, то любому православному фашисту он по глупости и пошлости даст фору. Бабочка, размазанная о лобовое стекло машины, к Зельдовичу как будто от Михалкова залетела! А жесткий секс под оперные ансамбли! А плачущая икона Богородицы!!! Положим, для Сорокина все эти "этические" категории, как уже было сказано, условны и метафоричны, никакой "этики" в его художественном мире нет и не было, одна только "эстетика", да и то раз от раза все более сомнительного свойства. Но Зельдович намного "серьезнее" своего постоянного соавтора. Поэтому у него персонажи в поисках источника вечной молодости и удовлетворения прочих своих чаяний бродят по горам, по долам, летают на вертолетах, пьют и трахаются не просто так, но с глубоким "метафизическим" подтекстом, попутно декламируя, как и полагается в "духовном" кинематографе, стихи, только у Андрея Тарковского звучит Арсений Тарковский, а у Александра Зельдовича - Лермонтов, Северянин и Бальмонт, ну да и в самом деле, не статьи же Аллы Ефремовны Гербер им наизусть шпарить.
маски

"Мертвый дом" реж. Василий Федоров, 1932 (33-й ММКФ)

В программе "Социалистический авангардизм" этот фильм интересовал меня больше других, и я думал накануне, что иду на него, когда попал на Марьяна - в фестивальном "Манеже" допустили опечатку, хотя в афише на сайте информация стояла правильная, и я успел огорчиться, что пропустил картину, а потом обрадоваться, что не пропустил. Пропускать ее мне действительно не хотелось - уже хотя бы потому, что автор сценария - Виктор Шкловский, до сих пор не в полной мере признанный одним из лучших русскоязычных литераторов 20 века. Мало того, единственный раз в жизни Шкловский выступил в "Мертвом доме" как актер - сыграл Петрашевского, но в титрах не упоминается, исполнитель роли обозначен тремя звездочками. Но как фильм в целом "Мертвый дом" интересен, конечно, не этими внешними обстоятельствами.

Достоевский в начале 1930-х годов - фигура, мягко говоря, сомнительная, полузапрещенный классик, однако в то же время - и самый востребованный кинематографом из хрестоматийных авторов 19 века. Фильм и строится соответствующим образом, хитро и многопланово. В начале и в конце "слово имеет" (так в титрах) профессор Коган - Петр Семенович собственной персоной растолковывает советским зрителям, что был такой Достоевский Федор Михайлович, из поместных дворян, в разночинской среде, сочувствовал народу, но предал дело революции, сначала испугавшись преследований, а затем польстившись на посулы и лесть царедворцев. То есть Достоевский в фильме - фигура в целом отрицательная, но в частности трагическая, что фильм от разгрома сталинскойцензуры все равно не спасло. Во-вторых, начинается непосредственно картина, не считая вступительного слова профессора Когана, с речи Достоевского на пушкинских торжествах, с речи "Смирись, смирись, гордый человек", Достоевский здесь - бесноватый фанатик, возомнивший себя чуть ли не Мессией, офизиозно признанная поп-звезда, окруженная толпой полоумных поклонников, кричащих; "Пророк!!!", из которой выделяется одна критически настроенная курсистска (появляющийся в единственном эпизоде жандарм, сыгранный Михаилом Жаровым, тут же распоряжается взять ее под стражу). А после выступления и горячего приема публики Достоевский имеет приватную беседу с обер-прокурором синода Победоносцевым, во время которого переживает эпилептический припадок, и основное содержание фильма - как бы видения Достоевского в бессознательном состоянии.

К "Запискам из мертвого дома" картина имеет отношение самое косвенное, большая ее часть посвящена предыстории ареста и каторги. Достоевский долго бродит по Петербургу, подобно тому, как впоследствии будет бродить Раскольников в "Тихих страницах" Сокурова, вспоминает величественные строки пушкинского "Медного всадника", которые тут же опровергает отвратительная реальность. Музыкальным лейтмотивом звучит приторно-гаденький военный марш - под него наказывают шпицрутенами старого солдата, под него же будут выводить на "казнь" и петрашевцев. В кружке мечтают о разном, каждый о своем, но загребают по доносу всех. Далее следует диалог Достоевского с Дубельтом, жандармским генералом, ведущим дознание по делу "петрашевцев", и будущий гонитель "бесов" Достоевский вступает пока еще не в сделку, но в переговоры с "дьяволом". Дубельт с сатанинской хитростью напоминает сочинителю "Бедных людей" и "Белых ночей", как тот сам судился с родными сестрами за долю в наследстве, состоявшем из крепостных душ, как крепостные убили его отца (недавно во время экскурсии в Даровое, поместье Достоевских, мне рассказывали, что версий о смерти отца семейства несколько, не исключено, что он просто умер на дороге от перепоя, но что его убили крестьяне, тоже весьма вероятно), и убеждает, что общего у них больше, чем противоречий. Достоевский и сам убеждается в этом на "этапе" - для "народа", за который он радел, писатель и в кандалах остается "барином", "железным носом", представителем привилегированного класса. Победоносцев же с Дубельтом каждый в свой срок поют Достоевскому "осанну", обер-прокурор так и вовсе возлагает на него главные надежды в борьбе с желающими погубить Россию "жидами и велосипедистами" (с "жидами" еще как-то ясно, но сразу возникает вопрос - при чем тут "велосипедисты" и что имеет в виду Победоносцев).

В роли Победоносцева, кстати, у Федорова снимался Подгорный, в роли Достоевского - Хмелев, обе фамилии - из разряда тех, о которых говорят с придыханиями, даже не зная в лицо. Победоносцвев и впрямь потрясающий, Достоевский - никакого портретного сходства, но оно тут и не требуется. Собственно говоря, к интеллектуальной и нравственной эволюции реального Достоевского эта картина, тщательно и небезуспешно задрапированная вульгарным социологизмом в лице профессора Когана, прямого отношения не имеет - я не видел православно-фашистский сериал Хотиненко, но насколько могу судить по фрагментам и роликам, Евгений Миронов "похож" на Достоевского больше. "Мертвый дом" 1932 года - кино не про конкретного писателя, у которого путь от социалистической утопии до утопии православно-фашистской оказался слишком коротким, пусть и мучительным в прямом и переносном смысле - эта дорога и в самом деле не так уж долга, как может показаться, и в начале 1930-х годов многие уже это понимали, именно в тот момент формировалась идеология коммуно-православного фашизма в ее практически нынешнем, новоимперском варианте. Это кино про Россию, которая все и в любые времена - "мертвый дом", где все мало-мальски живое моментально гибнет и обречено на трупное окоченение.

Эпизод с "казнью" петрашевцев, где приговор зачитывает заика, выстроен практически в режиме реального времени, приговоренные стоят на холоде полураздетыми у позорных столбов, "оратор" едва выдавливает из себя написанные строчки, и необязательно обладать прозорливостью Ксении Лариной, чтобы обнаружить сходство этого персонажа николаевской эпохи с судьей Данилкиным, к примеру. В сцене беседы Достоевского с Дубельтом, где последний увещевает и улещивает писателя: "Смиритесь, будем молиться всместе", "Будьте нашим человеком", "Я сам был либерал, сочувствовал декабристам" и т.д. звучит сходу узнаваемое лицемерие, универсальное для любого времени в этой стране, а третьим действующим лицом в этой беседе с глазу на глаз выступает люстра со стеклянными балясинами, "поведение" которой весьма красноречиво. Стоящий на позициях "вульгарного социологизма" профессор Коган, "имея слово" в прологе, называет Достоевского "деклассированным интеллигентом", и легко сказать: сколько же ныне таких "деклассированных интеллигентов" идут на сговор с властью, полагая, что служат родине?!

Но вот что любопытно. Профессор Коган, Петр Семенович, утверждает со своих твердых марксистских позиций, что Достоевский был великим писателем, когда сочувствовал народу и верил в революцию, но перестал быть великим писателем, когда начал служить царю и превратился в мракобеса. Однако невозможно не принять как факт - и кому как не Шкловскому было знать об этом - что Достоевский стал "великим писателем" именно в период своего "мракобесия", и самого фанатичного, православно-фашистского, антисемитского, ультра-монархического, догматично-моралистического (причем вразрез с собственным образом жизни - эта тема в фильме корректно замалчивается, но ведь тоже - факт), а то, что сочинял Достоевский-социалист, сегодня интересно лишь постольку, поскольку это раннее творчество автора "Братьев Карамазовых" и "Бесов" (В одном из "каторжных" эпизодов, кстати, Достоевский-Хмелев зачитывает из Евангелия отрывок об изгнании бесов в свиней, так что мотив "бесовщины" отыгран в картине по полной, вплоть до того, что когда Достоевский после припадка и видений прошлого приходит в себя, в кадре появляется том из собрания его сочинений, открытый на форзаце именно "Бесов", романа, из читательского обихода 1920-1930х годов полностью исключенного). Выбор для "деклассированного интеллигента", таким образом, обозначается совершенно бездарный: бесы кругом - и снизу, и сверху, и внутри, в душе человеческой. Гармония поэтического слова, даже пушкинского, не спасает, а лишь дает временное и частичное облегчение. Одна тирания сменить другую спешит, дав свободе творческого самовыражения полчаса. А в заключительном слове тот же Коган уверяет, что среди могил героев-мучеников за освобождение человечества могилы предателя народных интересов Достоевского нет - но звучит это двусмысленно и напоминает евангельское: что вы ищете живого между мертвых?
маски

"Темнокожая Венера" реж. Абделлатиф Кешиш (33-й ММКФ)

АНЕКДОТ В ТЕМУ (из "МК", постоянным читателем которого я временно оказался по семейным обстоятельствам)
Учитель в бельгийской школе проверяет присутствие учеников:
- Мустафа ибн Кемаль?
- Здесь.
- Якин бахр-Харетдин?
- Здесь.
- Мухаммед-дит Кут-оглу?
- Здесь.
- Алла-ин Бар-Биер?
- Учитель, правильно мое имя произносится "Аллен Барбье".

Смех смехом, но подумать только - относительно недавно, меньше двух веков назад, черная женщина в Лондоне и Париже считалась такой экзотикой, что ее за деньги в балаганах показывали! Понятно, что героиня фильма только разыгрывает из себя дикарку под псевдонимом Готтентотская Венера, чтобы срубить побольше с доверчивой публики, причем делает это вполне сознательно, а на самом деле она жила в Кейптауне с моряком, родила от него сына, ребенок умер, моряк уплыл, женщина оказалась в услужении у семьи африканеров, вскормила троих детей, и лишь затем отец семейства предложил ей на паях махнуть из Южной Африки в Лондон, заняться, так сказать, "артистическим бизнесом". При этом в картине Кешиша вечно меланхоличная, вроде как задумчивая и непрестанно страдающая, Сара Бартман, или Сарки, или Сарджи, что фонетически ближе к ее родному наречию, выставлена невинной жертвой грязных интересов белых мужчин - сначала африканера-хозяина, а затем еще более ублюдочного француза Рео (его играет Оливье Гурмэ), который со своей сожительницей перевозит негритянку в Париж и обещает ей билет в высший свет. В Париже она должна предстать перед учеными, желающими изучить ее нестандартные гениталии с наростами на половых губах, и готовыми за это не только заплатить деньгами, но и выправить женщине все необходимые документы, а она отказывается, потом устраивает одну за другой выходки на светских приемах.

На дворе, между прочим, 1815 год, и у Европы, помимо судьбы южноафриканской толстухи с неординарной вульвой, масса других проблем имеется, но режиссеру фильма, выходцу из Туниса, нет дела до этого - шутка ли, в фильме, действие которого происходит в такую эпоху, за три часа без малого ни разу не звучит имя Наполеона, ни в лондонских эпизодах, ни в парижских! Зато на финальных титрах идут документальные кадры: останки Сары, которая после смерти - а до этого она побывала сначала шлюхой в борделе, где заразилась сама и других перезаражала сифилисом, потом уличной проституткой - была анатомирована по всей форме и препараты выставлялись в парижском Музее человека аж до 1984 года, имея, надо полагать, и научную, и культурно-историческую ценность - триумфально, на президентском уровне, передаются властям ЮАР (тем самым, которые сегодня - уже сегодня, и даже еще вчера! - потакают чернокожему большинству в уничтожении белого меньшинства), и этот эпизод, абсолютно, подчеркиваю, документальный, хроникальный, неигровой, обставлен в точности как принесение мощей святой великомученицы Сары.

Сара, правда, не лесбиянка, но в остальном она - идеальный персонаж для фильма с правозащитным пафосом: черная толстая женщина. СПИДом, впрочем, тоже не больна, только сифилисом, и уже не беременна, потому что ребенок мертв - а так в точности соответствовала бы типажу из "Сокровища", и вообще таких картин и героинь сегодня много, а чем дальше, тем больше будет, можно и не сомневаться:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1721977.html?mode=reply

И дело совсем не в том, что кто-то хочет призвать о милости к падшим, о стремлении понять "другого",показать, что люди бывают разные и сочувствие всякому необходимо - нет, совсем не об этом. Об этом были отдаленно сходные с "Темнокожей Венерой" по сюжетам "Женщина-обезьяна" Марко Феррери и гениальный "Человек-слон" Дэвида Линча, один из лучших, на мой взгляд, фильмов в истории мирового кино. "Темнокожая Венера" Абделлатифа Кешиша - скроенный по старомодным лекалам, стопроцентно традиционный, кондово-консервативный по форме и языку расистский манифест, переполненныйживотной ненавистью африканца к белым людям без различия их пола, возраста, веры, социального статуса и образовательного уровня, фонтанирующий презрением и отвращением к европейской культуре, на которой Кешиш и миллионы его соплеменников так успешно паразитируют последние десятилетия, к цивилизации белых христиан в любом ее проявлении. Это ненависть захватчика-победителя, это пафос и уверенность в себе хозяина положения.

Врачи и юристы, простонародье и аристократы, женщины и мужчины - все для Кешиша ущербны, потому что белые, и только черная Сара - полноценный человек с богатым внутренним миром. Позитивных сторон европейского образа жизни, образа мысли, да просто образа, хотя бы чисто внешнего, он демонстративно не замечает или трактует их на свой, черный лад: английские законы стоят на страже права белого мужчины угнетать черную женщину, французские фривольные нравы способствуют ровно тому же, чопорный лицемерный Лондон и отвязный распутный Париж равно враждебны святой блуднице Саре - при том что ее никто не заставляет скакать в клетке и изображать людоедку, а если и хлещет кнутом - то по обоюдному согласию и в соответствии с заранее обговоренным сценариям, так что, как в еще одном анекдоте - что ж ты Сарочка молчала, что тебе хуже всех? То обстоятельство, что она черная и толстая, вообще второстепенно, и кстати говоря, у героини фильма ужасно много общего с моей безумной феей - то есть фея, конечно, не черная и без наростов на теле, но повадки - хоть сейчас сажай на цепь и вези по ярмаркам. Проблематика, то есть, по факту - вполне общечеловеческая. И Сара вполне могла бы раздвинуть ноги один раз перед учеными, чтобы потом спокойно жить - но там она решила проявить неуместную в ее обстоятельствах гордость, зато потом, в борделе и на улице, раздвигала ноги сотни раз, пока не околела от дурной болезни в нищете и одиночестве - кто же в этом виноват? Для Кешиша, однако, ответ очевиден: виновато общество белых мужчин, а также белых женщин, белых докторов и судей, белых газетчиков, всех белых, все они убийцы, всех их надо... Ну до этого, впрочем, Кешиш разумно не договаривается - ведь призы ему на кинофестивалях пока еще присуждают, в числе прочих, и белые тоже. На этот раз, правда, не прокатило - не знаю уж, почему, и не питаю иллюзий, будто в Венеции кто-то адекватно воспринял эту пропаганду черного расизма, но так или иначе, Кешиша обругали и "продвинутые" спецы, и публика попроще.

А может статься, напрасно обругали - кино-то в художественном отношении, может, и не особенно интересное, но в социо-культурном - знаковое: стоит иметь в виду, что ни сегодня-завтра вот так будут отлавливать белых женщин и за деньги показывать в ярмарочных балаганах Лондона и Парижа на потеху арабам и неграм, а негритята станут тыкать пальцев в какую-нибудь мерелин монро, задирающую под хлыстом черного господина с хлыстом свою короткую юбку и бормочущую нечленораздельное для слуха правоверных "пумпумпиду" и визжать одновременно от ужаса и удовольствия: "мам, смотри, какая смешная обезьянка - а она не укусит?"
маски

"Страсть" реж. Джон Туртурро (33-й ММКФ)

Даже не собирался проходить в зал, да там и невозможно было пройти - публика, что лохи, что маньяки, совсем потеряла разум, на ретроспективе Херцога пустые залы, а на всякую туфту набиваются как сельди в бочке. Сразу встал к стене у входной двери, рядом - какие-то бабки-вонючки без билета и без аккредитации, но на ММКФ только внешне порядки драконовские, а по факту можно в "Октябрь" хоть на танке проехать и ядерную боеголовку в прицепе провезти (типично русские "строгости", когда все формально - и все бессмысленно). Чего ожидали остальные - не могу догадываться, но бабка-вонючка выдала все вслух, хотя ее не просили: сначала пытала девицу-практикантку, чисто ли документальный это фильм или с "историей", потом пыталась у меня выяснить, что показывают - но у меня на старух аллергия, и со мной у нее ничего не вышло, так что она стала просто говорить вслух, мол, что ж это такое, пришла смотреть про Неаполь, а ей показывают какое-то старье... На "старье" смотреть старуха не захотела, громко объявила "я отсюда ухожу" и спустя некоторое время, подождав, не кинутся ли ее останавливать и уговаривать остаться, действительно ушла.

Кино, кстати, самое что ни на есть новое, и аннотация никого не обманывала - Туртурро не объявляли великим режиссером, а его фильм не претендует на откровение. "Любовь и сигареты" были сделаны примерно в том же формате:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/599361.html?mode=reply

"Страсть" - это набор городских зарисовок, чисто пейзажных и постановочных, на симпатичные и весьма мелодичные неаполитанские песенки - так мог бы выглядеть альманах открыток "Евровидения", если бы оно проводилось в Неаполе (с нынешнего года Италия, кстати, на "Евровидение" вернулось, так что Туртурро, возможно, слегка поторопился, мог бы попасть в струю), или цикл краеведческих клипов для кабельного канала с просветительским уклоном. Некоторые клипы, составляющие это "кинопроизведение", сами по себе очень даже ничего, хотя в перерывах местные жители говорят всякие обычные для подобных случаев благоглупости вроде того, что Неаполь - город необыкновенный, уникальный, ну короче, всяк кулик свое болото хвалит.

Откуда название "Страсть" - ну какая разница, можно назвать "Город миллионеров", но уже было, можно "Страсть", можно еще как-нибудь поэтично-пафосно - не в названии же дело. Дело в городе - он, верю, прекрасен, хотя на юге Италии я не бывал, только на севере. Песенки - ну правда, милые. Туртурро, который выходит в кадр и в формате "стендапа" что-то сообщает зрителям - вполне достойный представитель своего народа. Чего еще надо - не понимаю. Мне, правда, и этого не надо было, я так просто зашел, минут на двадцать. Но если бы не было выбора и возможности увидеть в то же самое время что-то более важное, интересное и значительное - мог бы и до конца досмотреть, это далеко не самое отвратительное зрелище, которое предлагается в фестивальных программах.
маски

"Строшек" реж. Вернер Херцог, 1976 (33-й ММКФ)

Бруно, он же Строшек, потому что Бруно - это имя, а Строшек - фамилия, выходит из тюрьмы, но игрой на аккордеоне много не заработаешь, а на большее он не способен, да и не стремится к большему. Связавшись с проституткой Евой, он попадает под раздачу вместе с ней, когда к Еве заявляются для разборки ее бывшие сутенеры. Вместе с эксцентричным старичком Шайцем и его попугаем Ева и Бруно отправляются на поиски лучшей жизни в Америку.

Сюжет скорее для Фассбиндера, в крайнем случае, для Вендерса. Херцог - современник, соотечественник и, может показаться, единомышленник того и другого, но вроде бы общественными маргиналами он не особенно интересовался. На самом деле "Строшек" - не в меньшей степени характерный для Херцога фильм, чем "Агирре" или "Фитцкарральдо", поскольку, в отличие от Фассбиндера, маргиналы для Херцога - персонажи не социально отмеченные, не жертвы некой "системы", но представители определенной и не менее, чем индейцы, конкистадоры или оперные фанатики, экзотической этно-культурной реальности. И так же, как все герои Херцога, как его главный "лирический" герой, он сам в своих документалках, Бруно, Ева и Шайц одержимы утопической мечтой, стремлением в придуманную землю обетованную.

Америка, правда, более доступна, чем Эльдорадо, особенно для жителей Западного Берлина, но попав туда, немцы, как полагается, сталкиваются с тем, что действительность не вполне соответствует мечте. Они сразу получают кредит и им моментально доставляют неплохой домик на колесах, но по кредитам надо платить. Ева, мало зарабатывая официанткой, возвращается к проституции, фермерский труд и подавно не приносит богатства. Оставшись не при делах, Бруно и Шайц совершают комический налет, вместо банка грабят парикмахерскую и с грошами, извлеченными из кассы, направляются в супермаркет напротив, где деда повязывают моментально (попугая у него конфисковали сразу же на таможне).
Бруно Строшек, избежав ареста, в одиночку направляется неведомо куда по большой дороге, и финал фильма, когда он включает фуникулер, а брошеный им грузовичок взрывается, и полиция не сразу может достать его с канатной дороги, обнаруживает в эстетике Херцога, помимо пристрастия к "пограничным" состояниям героя и экзотическим гео-культуртным обстоятельствам, еще и специфический юмор, не всякий раз заметный. Для меня "Строшек" - это до сих пор неизвестный мне Херцог. Вот всякие псевдо-звезды в пропагандитских репортажах говорят в ответ на вопросы Бермана-Жандарева, что ждут от фестиваля "открытий, а потом никто из них, разумеется, ни разу не приходит смотреть кино, но открытия, даже у тех, кто приходит, если и случаются, то чаще - в ретроспективах, среди фильмов старых; "Строшек" - мое сегодняшнее открытие.
маски

"У нас есть Папа" реж. Нани Моретти (33-й ММКФ)

Самое смешное, что Мишель Пикколли уже играл в фильме про Папу Римского - только не Папу, а советского генсека Хрущева, который по сюжету встречался с Папой Иоанном 23-м - в 3-минутной короткометражке Мануэля де Оливейры "Уникальная встреча" 2007 года (шла у нас в рамках "Фьюче шортс"). Пиколли вообще - из разряда актеров, которые как будто никогда не были молодыми, а прямо так и дебютировали, с лысиной и морщинами. К тому же большие роли играл в фильмах, мягко говоря, не самых значительных - ну, скажем, в триллерах Шаброля, а в шедеврах Бунюэля - "копеечные" эпизодики. В картине Моретти у него на старости лет роль самая что ни на есть главная - новоизбранный Папа Римский.
Фигура, впрочем, условная - действие происходит сегодня (ссылка на реакцию Саркози звучит между делом), но по портретному сходству и многим другим обстоятельствам персонажа Пиколли, кардинала Мельвиля, уместнее ассоциировать, если уж искать прототип, с предыдущим Папой, Иоанном Павлом II, и уж никак не с нынешним Бенедиктом. Впрочем, и с предыдущим ничего подобного не было и не могло быть в действительности - после объявления результатов голосования конклава на Папу нападают сомнения, он отказывается выходить на балкон дворца, к нему приглашают психоаналитика (неверующего и разведенного - при том что каноническое христианство в принципе несовместимо с ортодоксальным психоанализом, да и разводы не одобряет), затем везут еще и к бывшей жене психоаналитика, тоже психоаналитику (они потому и развелись, что не могли решить, что из них круче в профессии), а по дороге Папа умудряется сбежать и устроить себе "римские каникулы".

По жанру это в целом скорее комедия, причем эксцентрическая, а не сатирическая. Кардиналы и Церковь выглядят забавно, но не смешно и тем более не позорно: пока папа находится "в бегах", его официальный представитель поляк Райски в исполнении блистательного Ежи Штура (еще одна отсылка именно к Каролю Войтыле, хотя вымышленный Мельвиль, конечно, француз) делает вид, что Папа пребывает у себя в покоях и подселяет туда для вида одного из швейцарцев, а психоаналитик (его в своем фильме сыграл сам режиссер), запертый в Ватикане ради соблюдения секретности, устраивает среди также заточенных кардиналов спортивные соревнования, но злобы и яда в этом нет. Хотя Моретти, как все итальянские интеллектуалы его поколения, несомненно, и левак, и атеист или, по меньшей мере, антиклерикал. Но проблематика фильма лежит в плоскости далеко не комедийной и не сводится к похождениям капризного, неуверенного в себе старичка, который, что совсем уж феерично, оказывается в своих одиноких скитаниях соседом по гостинице участникам театральной труппы, репетирующей - ну конечно, "Чайку" Чехова. Папа уже сказал даме-психоаналитику, что он театральный актер - на самом деле в прошлом он проходил прослушивание и его не взяли, но в "Чайке" играла его сестра, он легко подает реплики и рассчитывает сам сыграть Дорна, благо одного из артистов, слетевшего с катушек, прямо на глазах у Его Святейшества в увозит "скорая помощь".

Вся логика и жанра, и сюжета ведет к тому, что погуляв три дня (а три дня - это святое), Папа вернется в Ватикан и примет свое избрание, как подобает, ибо сказано у Чехова в "Чайке": умей нести свой крест и веруй. Однако персонаж Пиколли возвращается лишь затем, чтобы объявить: он не тот, на кого надеялись кардиналы и рядовые верующие, он предпочитает быть ведомым, а не ведущим, поэтому от папства отказывается - все в шоке, за кадром звучит пафосно и торжественно "Мизерере" Арво Пярта, картина на этом заканчивается. Идеологическая зашоренность режиссера побеждает его же собственную художественную мысль, которая совершенно очевидно ведет героя к приятию своей судьбы - иначе ради чего было убегать из Ватикана, отказаться ведь можно было и сразу.

Что же касается юмора - его пусть боятся сектанты, которым страшно, что их шарлатанство будет разоблачено (совершенно невозможно представить хотя бы отдаленно похожего фильма про РПЦ, и не только в современной новоимперской России, но даже и в СССР, между прочим), а Церкви ирония не страшна, напротив. В той же зарисовке про встречу Папы с Хрущевым, где Пиколли играл последнего, обе стороны выведены в свете остро-комическом - и ничего в этом нет оскорбительного для христиан (ну русские-то везде найдут происки своих врагов). Ирония Моретти, если уж на то пошло, касается не только внутреннего церковного устройства, но также и психоанализа, комическая пара бывших супругов-психологов в фильме - не менее важные действующие лица, а "фишка" дамы-психоаналитика, во всех бедах усматривающей последствия "недостатка родительского внимания", соотносится и с основной проблематикой фильма, поскольку все люди - чада Божьи. Вопросы же Моретти ставит серьезные и насущные - о месте Церкви в современном мире, о ее статусе, о том, что она из себя представляет в данный момент (по интернациональности состава конклав едва ли уступит Совбезу ООН). Один из самых проникновенных моментов картины - эпизод, когда Папа едет по ночному Риму в рейсовом, постепенно пустеющем автобусе, и размышляет вслух. Выводы, увы, неутешительные, и отрицать их, сводить все к тому, что режиссер чего-то недопонял, бесполезно. Но несмотря на это уж как-нибудь с Божьей помощью Церковь дотянет до самых последних времен, а пока что не грех и повеселиться. И если Нано Моретти считает, что у него нет Папы - то это его личные трудности.
маски

"Ложковилка" реж. Ясбир Синкх Гхуман-мл. (33-й ММКФ)

Прозвище Ложковилка своей сестре дал брат, который носит прозвище Плевок. Почему Плевок - неизвестно, а Ложковилка потому, что сестренка у него - гермафродит. Живут они в трейлере, рядом с которым закопана покойная мама, на лучшее погребение не хватило денег, умершего пса еще не поскупились замариновать на чучело, а маме, посчитали, и камня возле фургона хватит. Ложковилка мечтает о сказке, ее любимая история - "Волшебник из страны Оз", но суровая действительность в лице банды школьниц-блондинок, фанаток Бритни Спирс, несовместима с благими намерениями героини/героя.

Картина индуса-полукровки - само собой, про недостаток толерантности, но не только непосредственно к гермафродитам, а вообще: негры и азиаты презрительно смотрят на белых, белые по старой привычке - на черных, стройные гнобят толстяков, геям тоже достается, в общем, сплошные фобии, преодолеть которые поможет, разумеется, дружба. В этом смысле "Ложковилка" ближе к "Лаку для волос", чем к "Сокровищу", киношка достаточно благостная, нарочито наивная, с нарисованными на небе облачками и образцово-показательным хеппи-эндом. Гермафродиту, которая на поверку все же больше девочка, чем мальчик, везет с друзьями: чернокожая соседка помогает ей выиграть танцевальный конкурс, сын двух пап-геев Чарли - ее первая любовь, а увалень-китаец Чан по прозвищу Кочан - мудрый учитель жизни, с тех пор, как он посоветовал дать по ебалу школьной звездочке-блондинке Бетси Стерви и Ложковилка запустила ей в нос мячиком, дела у гермафродитки пошли на лад.

Неуемный оптимизм картины, помимо нарочитой условности ее формы и полулюбительского качества исполнения, вступает, однако, в противоречие еще и с реальной перспективой, что со временем все на свой лад милые и симпатичные меньшинства станут большинством, и тогда, во-первых, мир превратится в один большой цирк уродов, а во-вторых, вместо сплоченности в противостоянии тупому большинству уже внутри разных меньшинств начнется такая свалка, что будет не до смеха - представляю, каково придется воспитанникам однополых семей в обществе, где порядки станут определять китайцы, если даже в "Ложковилке" мама Чана-Кочана позволяет себе по адресу гермафродита высказывания, мягко говоря, нетолерантные.
маски

"Артист" реж. Мишель Хазанавичюс (33-й ММКФ)

При любом раскладе удавалось посмотреть не более половины фильма, но если бы его начали вовремя, но я бы пришел к середине, а так как задержали минут на сорок, но у меня как раз закончился предыдущий сеанс и я смотрел почти с начала - однако уже не до конца, поскольку закрывалось метро. То есть чем закончилась история знакомства женатого кумира немого кино (Жан Дюжарден) и старлетки, попавшей в струю нарождающихся звуковых фильмов, что совпало еще и с началом Великой Депресси - не знаю, может, найдется у кого спросить потом.

Что искали в истории и эстетике старого Голливуда в разные годы Мел Брукс, Вуди Аллен, Кен Рассел, Питер Богданович - я понимаю, мотивы Хазанавичюса для меня на момент, когда я отвалил с последнего киносеанса, остались загадкой. Стилизация у него вышла изящная, точная, остроумная, даже более чем - главному герою Джорджу Валлентайну (сюжет отсылает скорее к судьбе Рудольфо Валентино, хотя внешне персонаж сделан под Кларка Гейбла), звезде немого кино в "год великого перелома", 1929, когда пришла мода на звук, снится кошмарный сон, где все звучит, и только он по-прежнему остается немым. Но была ли эта стилизация конечной целью или средством, художественным приемом, и каковы в таком случае основные задачи проекта - вот вопрос.

Не стал бы утверждать, что сам Чарли Чаплин не снял бы лучше - но точно знаю, сегодня Чаплин такое кино снимать бы не стал, и уверен, Джеральдина, если ее спросить, подтвердит. Я вообще не очень понимаю интерес к "старому Голливуду" - по телевизору эти фильмы показывают постоянно, по десятку за неделю на разных каналах, в не самое удобное, правда, время. Накануне, придя с фестиваля, смотрел по 5-му каналу "Рустер Когберн" 1975 года с пожилыми уже Джоном Уэйном (в обычном своем амплуа) и Кэтрин Хепберн (в роли эксцентричной религиозной училки) - про Джона Уэйна разговоров много, а фильмов, кажется, никогда не смотрит - пожалуйста, глядите, показывают. Но это уже хоть и "классика жанра", но поздняя, совсем недавняя, а крутят и картины 30-х-40-х годов. На меня они наводят скуку, их персонажи кажутся мне целлулоидными, что немые, что говорящие. Американское кино я люблю - но не такое. Очевидно, Хазанавичюс вдохновлялся киноэстетикой 1920-х годов, но хотел ли он реанимировать ее или посмеяться над ней - я не успел понять.